Отсрочку Синхэ потратила не на отдых.
Ещё пять лет она оставалась президентом Хуа Ся, и все пять лет главная строка бюджета не менялась: наука и школы.
Остров держали четыре подписи, и снимать их пришлось по одной.
Первые две легли за неделю. За третьей Синхэ полетела сама, без делегации, и в зале с длинным столом положила перед собой один лист.
– Здесь то, в чём их обвиняют, – сказала она. – Лист пустой. Впишите любую строку, и я улечу сегодня же.
Никто ничего не вписал. Подписали через два дня, оговорив в протоколе, что решение не создаёт прецедента.
Четвёртая подпись шла ещё год и пришла обычным заказным письмом, на бланке без герба. Всего на остров ушло четырнадцать месяцев.
Ши Цзянь сошёл с катера последним – как сходил последним отовсюду. Камер на причале не было: людей развезли по общежитиям Академии обыкновенными городскими автобусами.
В Академии ему дали курс орбитальной механики.
Первую лекцию он читал стоя навытяжку, руки по швам, и первый ряд сидел так же прямо, потому что не понял, обязательно это или нет. На двадцатой минуте с четвёртого ряда подняли руку.
– Простите, – сказал парень лет девятнадцати. – А сесть самому можно?
Ши Цзянь посмотрел на него, потом на первый ряд.
– Можно, – сказал он и сел первым.
Старший лаборант с базы, та самая, что в ангаре трижды подходила к раздаче, через год вела собственную группу. Первое занятие она начинала всегда одинаково.
– Спрашивать можно сколько угодно и когда угодно, – говорила она. – Разрешения просить не надо. Ни у меня, ни у кого.
Инженер, объявивший когда-то про двадцать два процента белка, вёл лабораторные по пищевым белкам.
– Вкус здесь не оценивается, – предупредил он на первом занятии. – Оценивается состав.
Котельную с провалившейся крышей перестроили последней, под лабораторию низких температур. Мубай приехал на открытие специально, чтобы посмотреть на крышу, и в очереди у дверей насчитал четыре языка, из которых узнал два.
Тело Ся Мэн восстанавливали четыре года – по методике четвёртого направления лаборатории, той самой, ради которой на базе двадцать два года изводили людей. Академия разослала методику без грифа всем, кто прислал запрос, и первый запрос пришёл из университета страны W.
Синхэ приехала на выписку и стояла в конце коридора. Ся Мэн прошла от палаты до окна и обратно сама, без палки, и остановилась дважды – не потому, что не могла идти, а потому, что смотрела в окно.
– Далеко, – сказала она, дойдя.
– Раньше вас возили, – сказала Синхэ.
Говорили они недолго и в основном о том, где Ся Мэн теперь будет жить.
Врага так и не нашли.
Папку четырнадцатого года поиска Ся Ва привезла в дом у моря сама и положила на стол между чашками: списки исчезнувших, счета, закрытые лаборатории и отдельно, в конце, накладные на холодильное оборудование мощнее установленного предела.
Синхэ взялась за накладные первыми. Их было девять.
– Восьмая, – сказала она. – Складской район, страна C. Заказано четыре камеры, а фундамент под ними лили на шесть.
– Проверяли, – сказала Ся Ва. – Дважды. Там мороженая рыба.
– На шести фундаментах.
– На шести фундаментах, – согласилась Ся Ва.
Синхэ отложила лист вправо, а не назад в папку. За четырнадцать лет вправо легло две сотни таких листов: человек, менявший тела, готовил убежище заранее и хоть чем-то за него платил.
– Оборона на Мубае, сеть ищет совет, – сказала Ся Ва, застёгивая папку. – Я смотрю в пятое измерение. Когда-нибудь туда надо будет войти, а не смотреть.
Свадьбу сыграли ещё в первую осень, в саду дома у моря.
Гостей было двадцать два человека – меньше, чем охраны на любом из прежних приёмов. Столы поставили прямо на траве, между двух старых сосен, и к вечеру потянуло с моря и повалило зонт, который так и не подняли.
Ши Цзянь приехал в костюме и весь вечер держался прямо, пока Али не усадила его силой.
Си Линь встал с бумажкой, на которой было четыре предложения.
– Я хотел сказать, что моя мать… – начал он и заглянул в бумажку.
Второе предложение оказалось про корпорацию. Он его пропустил. Третье было про то же самое.
– Я рад, – сказал Си Линь. – Просто рад.
Он сел и сунул бумажку в карман, не сложив.
Регистратор приехал из городской управы, немолодой, и читал с расстановкой, потому что читал не в первый раз и знал, где люди плачут.
– Согласны ли вы взять в мужья присутствующего здесь…
– Да.
Регистратор остановился и поднял глаза. До конца вопроса оставалось ещё полторы строки.
– Простите, – сказала Синхэ. – Продолжайте.
Он дочитал. Синхэ дослушала и сказала «да» второй раз, уже там, где положено, и второе вышло тише первого.
Всю регистрацию уложили в одиннадцать минут.
Дочь родилась через три года, в четыре утра, в клинике города Т.
Мубай, просидевший в коридоре всю ночь, вошёл в палату и посмотрел сначала не на ребёнка, а на Синхэ.
– Сошлось, – сказала она.
Ся Ва приехала на второй день, посмотрела на внучку и сказала, что учить её будет сама.
– Не рано? – спросил Мубай.
– Меня начали в шесть, – сказала Ся Ва. – Я потеряла шесть лет.
В пять лет девочка разобрала настольную лампу и собрала обратно, переставив местами две детали. Лампа стала светить ярче. Мубай трое суток не разрешал её включать и по одному привёл в комнату троих инженеров.
Последний день срока Синхэ отработала целиком, до вечернего доклада включительно. В шесть она подписала три бумаги, отдала папку помощнику и спросила, куда сдают пропуск.
– Никуда, – сказал помощник. – Он сам перестанет открывать в полночь.
Она всё равно положила его на стол.
Корпорацию принял Си Линь. Мубай передавал дела полгода, положил в последний день ключ от кабинета на стол и уехал из города, впервые за двадцать лет не назначив ни одного совещания.
К сроку, на который враг отложил своё возвращение, за доской в Академии «Галактика» стояли уже другие люди. Синхэ приехала туда один раз. Выкладки шли чужие, и в третьей строке её давняя ошибка была исправлена. Кем – она спрашивать не стала.
Дела Синхэ передавала так же, как когда-то их принимала: списком, по пунктам, с числами. Сидели они за столом у окна, список занимал девять страниц, и на седьмой Синхэ пришлось надеть очки.
На предпоследнем пункте дочь подняла голову.
– Это я переделала, – сказала она. – Полгода назад. Там было на два шага длиннее.
Синхэ дочитала пункт до конца, вычеркнула его и пошла дальше.
Спокойная пора наступила и выглядела просто: дом у моря, один стол на две работы, чай, остывающий потому, что о нём забыли, и целые дни, в которые ничего не решалось.
По утрам Мубай уходил на пляж первым и возвращался с мокрыми до колена брюками, потому что каждый раз забывал про прилив.
Угроза не исчезла. Она просто перестала владеть каждым их днём.
А всё остальное было уже другой историей.
Открыть в читалке