Утро пахло мокрой кожей, железом и дождём, который здесь был красным; в школьном дворе моего детства такой дождь наверняка отменил бы физкультуру. К полудню перед северными воротами стояли сорок восемь воительниц.
Они пришли без доспехов, но с оружием. На рукоятях мечей были повязаны белые ленты, означавшие добровольную сдачу. Впереди шагала женщина ростом три метра семьдесят, с прямыми белыми волосами и каменным венцом на голове. Боевой потенциал 6710, императорский ранг, средняя стадия. Она остановилась перед щитом, вонзила меч в землю и громко произнесла:
– Я, Яра, дочь Ордана Каменного Венца, сдаюсь святому Максиму Соколову вместе с сорока семью свободными воительницами семи знамён. По древнему праву победителя наши жизни, оружие и брачные обязательства принадлежат ему до выкупа или освобождения.
За моей спиной что-то тяжело упало: это бухгалтер-жрец выронил книгу. Алия медленно повернулась ко мне.
– Полезные родственники?
– В официальном счёте была единственная строка. Кто мог ожидать оптовую поставку?
Тея уже считала прибывших.
– Сорок восемь, – подтвердила она. – По три, пять или семь от каждого племени. Распределение подозрительное.
– Я тоже подозреваю, что нам не хватает спальни, – сказал Конг.
Алия посмотрела на него.
– Я про казарму.
Конг быстро учился.
Лайра потребовала не пропускать колонну. Согласно имперскому закону, добровольная сдача женщин региональному повелителю за пятнадцать дней до испытания могла считаться незаконным сбором заложников. Яра возразила, что согласно закону Забытых Холмов отказ принять сдачу является признанием страха перед оружием пленника, и Рема поддержала её и привела четыре примера, каждый закончился обезглавливанием вождя, допустившего подобную юридическую ошибку.
– У вас нет обычая просто написать письмо? – спросил я.
– Есть, – ответила Яра. – Письма не дают права войти за щит.
Вот и причина.
Сорок восемь женщин были не подарком, а разведывательной армией; Ордан послал дочерей и знатных воительниц внутрь союза, рассчитывая на любой выгодный исход. Если я откажу, он назовёт меня трусом; если приму как пленниц, обвинит в похищении; если очарую и удержу, получит доказательство колдовства. Если освобожу, они изучат оборону и вернутся с картой. Не то чтобы план был особенно хитрым. Просто он не предполагал пятого варианта: принять всех, показать всё нужное и сделать так, чтобы возвращаться им не захотелось по совершенно практическим причинам.
– Открыть щит, – приказал я.
Лайра нахмурилась.
– Я обязана зафиксировать возражение.
– Фиксируй. Каждую зарегистрируем, оружие опечатаем, разместим отдельно. Нейра назначит наблюдение.
– А брачные обязательства? – спросила Яра.
– Рассмотрит первая жена.
Алия выпрямилась. Сорок восемь воительниц впервые проявили беспокойство. Процедура заняла до вечера. Каждая называла имя, род, ранг, навык и причину сдачи, и первые пытались говорить одинаково: «исполняю приказ старшего знамени»; потом обаяние делало присутствие рядом со мной слишком личным, заученные слова рассыпались, и появлялась правда.
Одна хотела увидеть живого Создателя, другая надеялась попасть в зал развития. Третья мечтала уйти от жениха, у которого было хорошее стадо и лицо человека, всю жизнь обиженного на собственный подбородок. Семь действительно явились как разведчицы; пятеро собирались украсть схему щита; две получили приказ убить Алию во сне и признались в этом прежде, чем мы успели спросить.
– Почему сказала? – поинтересовалась Алия у первой.
Воительница уставилась в потолок.
– Внезапно поняла, что это неразумно.
– Только поэтому?
– И ваш муж очень красивый.
– Вот теперь разумно.
Обеих не казнили. Их посадили в отдельную комнату, отняли оружие и дали переписать приказ от руки двадцать раз, пока Нейра проверяла связи. На Кеплере это считалось мягким наказанием, и на Земле нашлись бы школьники, готовые спорить. К полуночи двор превратился в приёмную, оружейный склад и чрезвычайное заседание брачного ведомства, и белые ленты складывали в один сундук, мечи в другой, заявления в третий. Третий заполнился первым. Бухгалтер-жрец потребовал завести четвёртый, после чего Алия назначила его ответственным за хранение документов; он побледнел сильнее, чем Пог после яда.
– В документах нет срока хранения, – пожаловался он.
– До моей смерти, – сказала Алия.
– Чьей?
– Не советую проверять.
Он записал «бессрочно».
Размещение сорока восьми высоких женщин оказалось сложнее их пленения. Кровати в доме Рахта выдерживали обычных жителей, но воительницы привезли тяжёлые дорожные сундуки, доспехи и привычку садиться всем весом. После того как три ложа сложились внутрь себя, строители заменили ножки каменными блоками, и водопровод третьего уровня справился, кухня нет. Запас мяса, рассчитанный на двести работников, исчез за один ужин.
– Пленные должны получать половину воинской порции, – заметил Грум.
Сорок восемь женщин повернули головы.
– Добровольные пленные, – уточнил он. – Вероятно, это другая статья.
Тея открыла новую статью. К утру у нашего государства существовали отдельные нормы питания для жителей, воинов, детей, раненых, имперских наблюдателей, политических жён и женщин, которые добровольно пришли в плен с собственным мечом. Последняя категория потребляла больше всех и хуже прочих понимала, почему ей нельзя получить добавку до окончания переписи.
Я прошёл по казарме после ужина. Разговоры стихали не потому, что женщин заставляли, а потому, что параметр 918 входил в комнату чуть раньше меня и уже успевал испортить строй. Одна уронила ложку. Другая вскочила и ударилась головой о перекладину, и третья продолжила точить снятый сапог, не заметив, что меч у неё забрали ещё у ворот.
– Условия плена приемлемы? – спросил я.
– Слишком, – ответила седая воительница у окна. – У Ордана пленник работает в каменоломне.
– Вы ещё не пленники. Вы вооружённое посольство, которое не сумело подобрать честное название.
– Тогда почему нас охраняют?
– Чтобы вы не украли схему щита, не убили Алию и не подрались из-за очереди в зал.
– Справедливо.
Она представилась Вейрой, старшей копейщицей Сухой Реки, и пришла по приказу вождя, но возвращаться не спешила. В её племени вода принадлежала трём семьям; остальные платили за каждый кувшин работой; услышав об очистке и общей дороге, Вейра решила проверить слух лично.
– Если вы дадите Сухой Реке воду, вождь потеряет половину власти, – сказала она.
– А племя?
– Получит воду.
– Значит, обмен выгодный.
Вейра рассмеялась. Через день именно она первой принесла присягу, и за ней пошли те, кого держали не родовые долги, а отсутствие выбора. Обаяние помогало им слушать, но решение созревало от вещей совершенно прозаических: чистой постели, одинаковой порции, открытого зала и права сказать командиру, что приказ глуп, не прощаясь заранее с головой.
На второй день Лайра устроила проверочную тренировку, и воительницам вернули тупое оружие и выставили против двух сотен наших новобранцев. Пленные ожидали лёгкой победы. У каждой был высокий ранг или выше, многие с детства охраняли родовые крепости. Наши люди всего две недели назад принадлежали трём враждующим племенам и умели строиться вместе примерно как камни после обвала.
Зато у них имелись Конг, дорога и поле переменной тяжести, и по сигналу Максима центр отступил. Сорок восемь женщин бросились в разрыв, область под ними на миг выросла до двенадцати `g`, а под нашими флангами упала до шести. Конг закрыл выход щитом. Близняшки обошли строй. Через двадцать секунд добровольные пленницы лежали на песке под сотней учебных копий.
– Нечестно, – сказала Яра, придавленная собственным щитом.
– Война, – ответил Конг.
– Хорошо, – сказала она. – Покажете ещё раз?
Вторая попытка продержалась минуту. Третья закончилась ничьей, потому что Яра заранее разбила управляющий камень и заставила меня поднять резервный контур. К вечеру Лайра уже чертила общий план обучения, Конг спорил с Вейрой о строе, а две убийцы Алии просили у неё личный урок. Так разведывательная группа Ордана за два дня превратилась в наш новый отряд, и не окончательно, не без риска и не вследствие чудесного всеобщего согласия. Просто здесь им предложили противника сильнее, обучение лучше и будущее шире, чем роль послушной дочери при хорошем каменном заборе.
Яра прошла последней. Она села напротив, положила ладони на стол и выдержала мой взгляд заметно лучше остальных. Интерес 83, лояльность 11, решимость 96. У Ордана была достойная дочь.
– Отец приказал тебе сдаться?
– Он запретил.
– Тогда почему ты здесь?
– Потому что отец послал Пога, а потом велел готовить войско. Он считает тебя чудовищем, которое надо показать имперскому наблюдателю. Я считаю тебя возможностью.
– Стать тридцать седьмой в резерве?
– Стать той, кто принесёт тебе семь оставшихся знамён.
Алия сидела справа и слушала; Яра не пыталась делать вид, будто разговор касается только границ.
– Каким образом?
– Каменный Венец хранит Белый Очаг. Перед Собранием от него зажигают семнадцать чаш. Тот, кто связан браком с хранителем Очага, получает право потребовать испытания старшего знамени и говорить на совете раньше Ордана.
– Ты хранитель?
– После смерти матери.
– А отец не подумал, что ты можешь выйти замуж без разрешения?
– Он выбрал мне мужа. Через четырнадцать дней, утром перед Собранием, я должна стать женой его племянника. Тогда право останется внутри рода.
– Племянник тебе нравится?
– Он считает чтение признаком слабых рук.
– Исчерпывающая характеристика.
Яра впервые улыбнулась. Потом сняла с головы каменный венец и поставила между нами.
– Возьми меня второй женой до Собрания. Ты получишь право на Очаг и публичное слово. Я получу залы, место в новом государстве и мужчину, которому не надо объяснять пользу карт. После победы можешь оставить меня только политической женой. Я не требую ночи.
Система немедленно развернула окно.
«Обнаружено предложение стратегического брака».
«Активы: право Белого Очага, голос Каменного Венца, личная гвардия 48, сеть родства семи знамён, потенциальный доступ к трём крепостям».
«Риски: конфликт первой жены, имперское расследование, покушение отца, резкое увеличение числа церемоний».
«Рекомендация: принять».
– Я тебя не спрашивал.
– Кого? – спросила Яра.
– Семейного бухгалтера Вселенной.
Алия взяла каменный венец, осмотрела внутреннюю печать и вернула на стол.
– Ты умеешь драться?
– Лучше всех дочерей Каменного Венца.
– Готовить?
Яра помолчала.
– Могу найти людей, которые умеют.
– Разумно. Предавала союзников?
– Один раз. Сейчас.
– Отца или жениха?
– Жениха. Отец всё ещё может выбрать правильную сторону.
Алия посмотрела на меня.
– Полезная.
– Ты сейчас одобряешь вторую жену?
– Я одобряю право говорить раньше Ордана. Остальное будет зависеть от неё.
– От чего именно?
– От поведения.
Яра кивнула так серьёзно, будто получила условия военного договора, и в сущности, так и было; мы назначили свадебный обряд на следующее утро. До него Нейра должна была проверить её слова, Тея оценить имущество Белого Очага, Лайра найти имперский закон, который мы ещё не успели нарушить, а Алия провести с будущей второй женой закрытую беседу.
– Мне присутствовать? – спросил я.
– Нет, – одновременно ответили обе.
Мужская власть имеет естественные границы. Иногда они начинаются у двери, за которой две трёхметровые женщины обсуждают порядок брака и кладут мечи на стол. Сорок восемь добровольных пленниц разместили в бывшем доме Рахта. Им выдали одинаковую одежду, запретили покидать центральную область без сопровождения и разрешили пользоваться залом два часа в день. За два прошедших дня они успели привыкнуть к запаху чистой воды, хлеба и звону учебного оружия. К моменту разговора девятнадцать уже попросили остаться в союзе независимо от выкупа.
К вечеру тридцать семь подписали военную присягу, шестеро поступили в школу лекарей, трое попросились к строителям, а две бывшие убийцы Алии потребовали право служить в её личной охране, потому что «только она способна правильно оценить их позор».
– Это обаяние, – сказала Лайра, читая список.
– Частично. Обаяние не строит чистую казарму и не выдаёт жалованье.
– Но заставляет поверить вашим обещаниям.
– Поэтому я обещаю только то, что собираюсь выполнить.
Она долго смотрела на меня, потом добавила собственное имя в список инструкторов. Не в дипломатический резерв. Пока. Ордан прислал требование немедленно вернуть дочь и остальных женщин, и в письме утверждалось, что я похитил их чарами, угрожал семьям и готовлю насильственную свадьбу.
Яра прочла послание, перевернула и написала ответ на обратной стороне:
«Отец, я пришла сама. Максим предложил отдельную комнату, жалованье и право уйти. Твой племянник предлагал молчать и рожать. Если хочешь вернуть меня, приезжай с лучшими доводами. Меч тоже можешь взять».
Алия добавила ниже:
«Она под моей защитой. Свадьба добровольная. Если сомневаешься, спросишь у неё лично, когда перестанешь посылать яд вместо слов».
Я хотел приписать что-нибудь дипломатическое, но места не осталось, и ответ увёз тот самый Пог. За два дня работы он успел передать Нейре список должников, продать часть собственных товаров в пользу штрафа и обнаружить, что в Союзе Красной Земли с торговца берут одинаковую пошлину независимо от племени: это потрясло его сильнее покушения.
– Здесь можно заработать, – сказал он перед отъездом.
– Вот настоящий эффект обаяния.
– Нет, повелитель. Настоящий эффект, что я сообщил вам о прибыли бесплатно.
Пог уехал вербовать торговцев. Иногда убийцу не требуется обращать в друга, и достаточно правильно открыть ему рынок. Тем вечером я нашёл Алию на крыше нашего дома; она сидела у края, положив меч на колени, и смотрела, как под щитом зажигаются огни. Внизу сорок восемь бывших пленниц учились строиться по командам Лайры. Яра стояла первой.
– Передумала? – спросил я.
– Нет.
– Сердишься?
– Да.
Я сел рядом. Высота крыши позволяла ногам Алии свисать, мои до края не доставали, и семейное равенство на Кеплере требовало архитектурной поддержки.
– Я не возьму вторую жену против твоей воли.
– Знаю.
– Можно получить право Очага иначе. Украсть печать, победить Ордана, убедить Варгаса.
– Можно. Но Яра пришла сама, сильна, умна и приносит семь знамён. Отказаться только потому, что мне хочется сломать ей ноги, было бы глупо.
– Очень государственный подход.
– Я первая жена. Это государственная должность.
Она помолчала, затем взяла меня ладонью за затылок и притянула к себе.
– Только запомни: первая.
– Единственная первая во Вселенной.
– Хорошо.
– А ноги всё-таки не ломай. Они входят в перечень стратегических активов.
Алия поцеловала меня и сжала чуть сильнее необходимого. Где-то под нами Яра внезапно уронила меч, Лайра приказала всему строю смотреть вперёд, а сорок семь женщин очень старательно уставились в горизонт. Утром мне предстояло снова жениться, и на этот раз ради государственного переворота.
Открыть в читалке