За тринадцать дней до испытания человек способен сделать многое. Конг превратил две тысячи двести доступных воинов в шесть полков, научил их различать правый фланг и личное мнение командира, после чего потребовал ещё людей. Алия и Лайра подготовили сорок командиров. Яра перерисовала карту Собрания, восстановила порядок древних обрядов и трижды предупредила, что Ордан никогда не предлагает честное состязание, если может предложить законное.
Я построил ещё две грузовые платформы, связал десять знамён постоянными дорогами и открыл общий рынок, и в первый день туда приехали тридцать торговцев. Во второй шестьдесят. На пятый Пог прислал письмо, в котором сообщал, что Медная Пасть всегда верила в Красную Землю, но была вынуждена скрывать убеждения от кредиторов. К письму прилагался счёт за распространение этой версии.
Рынок поставили на перекрёстке трёх дорог, где раньше находилась пустая сторожевая башня, и за два дня вокруг неё выросли навесы, склады, кухни и целая улица временных домов. Торговцы привезли соль, шкуры, грибы, железо, зерно и новости; последние не занимали места в повозках, поэтому их везли особенно много.
В первой версии слуха я был беглым рабом Алии, который украл руду, во второй – древним ребёнком Создателей, найденным внутри матки. В третьей мой настоящий рост превышал десять метров, однако рядом с женщинами я уменьшался, чтобы их не смущать; четвёртая уверяла, дескать, я способен сделать любую женщину беременной одним взглядом. После неё Алия потребовала установить на въезде официальный стенд с опровержениями.
– Какую формулировку написать? – спросил бухгалтер-жрец.
– «Государство не несёт ответственности за беременность от взгляда правителя».
Яра отложила карту.
– Это звучит как подтверждение.
– Тогда просто напишите, что слух ложный.
– Какой именно? – уточнил жрец. – Их двадцать три.
Стенд отменили. Свобода торговли победила государственный контроль информации ещё до того, как государство научилось правильно ставить печати. Каждый день я проводил на стройке, каждый вечер на совете, каждую ночь между тренировкой и изучением древней сети. Белый Очаг открыл Яре часть карты, которой не было у Системы: старые хранилища, водные узлы и три закрытые дороги к столице. Одна проходила под Красной равниной и заканчивалась у разрушенной станции, и над входом стоял знак базовой человеческой линии.
– Можем открыть? – спросила Яра.
– После Собрания. Если дорога ведёт в Гелиор, пригодится.
– Если ведёт под вулкан?
– Тоже пригодится. Просто другому министерству.
Она уже привыкла к земным словам, значение которых я объяснял приблизительно. «Министерство» Яра понимала как большой род чиновников, связанный общей формой и наследственной неприязнью к простым решениям. Исправлять не хотелось. Вторая жена обживалась быстро. Отдельный дом превратился в штаб, сорок восемь гвардейцев занимали склад, а красная свадебная лента висела над картой вместо семейного украшения. Мы проводили вместе часы и не торопили личную часть брака, пока на девятый вечер Яра не закончила совет раньше обычного, свернула карту и приказала гвардии проверить периметр спальни. Желание существовало давно. Наконец политика освободила хотя бы одну кровать.
Алия проверяла нас без притворства: иногда входила посреди разговора, садилась рядом и слушала; иногда уводила меня на тренировку именно тогда, когда Яра распускала волосы. В тот вечер она принесла второй жене новый меч, идеально подходивший по руке, и предупредила, что подарок не заменяет согласия и не отменяет порядок спальни.
– Какой порядок? – спросила Яра.
– Сначала я.
– Ты, если оба хотите.
– Хотим, – сказала Яра. – Периметр уже закрыт.
Алия кивнула и ушла первой. Яра закрыла дверь, сняла с карты красную свадебную ленту и повязала мне на запястье. Дальнейшая проверка периметра относилась к внутренней безопасности Дома. Утром сорок восемь гвардейцев доложили, что за ночь никто не проник внутрь; Яра, не поднимая глаз от чашки, уточнила: один человек проник, но имел постоянный допуск. Подробный отчёт я составлять не стану: служба внутренней безопасности отказалась рассекречивать способ проверки допуска. Так семейное законодательство получило первое добровольное исполнение, а я доказал, что терпение иногда вознаграждают без государственного постановления.
На восьмой день пришла первая настоящая плата за дороги. Караван Сухой Реки доставил каменную соль за шесть часов вместо двух суток и вернулся с лекарствами Белого Ребра. Трое детей, которых раньше не успели бы довезти, получили лечение, и их матери поставили у дорожной опоры маленькие чаши с цветами и назвали меня повелителем быстрых ног. Культ записал двадцать четвёртое чудо.
– Это не чудо, – снова сказал я.
– Дети живы, – ответил бухгалтер-жрец. – Для отчёта достаточно.
Спорить было трудно. Вечером я поднялся на щит и долго смотрел, как золотая линия уходит через красную пустошь, и где-то на Земле прямую дорогу считали скучным достижением мэрии. Здесь она выглядела тонким светом, который не позволил трём женщинам хоронить детей. Люди вправе называть чудом то, что впервые делает давно невозможное обыденным. Тея втрое уменьшила счёт и оплатила его, и государственная пропаганда впервые появилась в бюджете под названием «торговые расходы».
Каждую полночь Система выдавала очко, и тринадцать я направил в выносливость, подняв её с 4617 до 4630. Боевой потенциал достиг 14 973. Ордан всё ещё превосходил меня на 3267 пунктов, что беспокоило окружающих гораздо сильнее, чем меня; разница в силе важна, если вы собираетесь обмениваться ударами. Есть такое дело: я собирался обмениваться условиями. В ночь перед Собранием Нейра принесла три возможных списка испытаний. Первый украла у писца Каменного Венца, второй купила у жреца Белого Очага, третий сняла с имперского посланника, пока тот спал.
– Почему списки разные? – спросил я.
– Потому что ни один не знает решения древнего узла. Испытания выбираются утром, когда соединятся семнадцать искр.
– То есть мы потратили деньги на три списка чужих догадок?
– Первый украден бесплатно.
– Уже легче.
Во всех вариантах повторялись три темы: сила, управление и признание знамён, и в одном претендент должен был победить каждого вождя. В другом продержать над головой камень весом сто тонн. В третьем накормить семнадцать племён из одного котла, что выглядело наиболее жестоким испытанием, поскольку вожди спорили о размере порции ещё до начала.
– Если будет поединок, выйду я, – сказала Алия.
– Испытывают регионального повелителя.
– Я его первый меч.
– Если выйдешь вместо меня, Ордан скажет, что муж прячется за женой.
– А если я сначала ударю Ордана, а потом ты выйдешь?
Яра задумалась.
– Закон этого не запрещает.
– Именно поэтому вы обе не ведёте переговоры без меня.
Мы пришли на Собрание утром, и древняя площадь лежала в центре Забытых Холмов, в огромной каменной чаше, края которой поднимались естественными трибунами. Семнадцать дорог сходились к ней лучами. В центре стоял чёрный столб высотой пятьдесят метров, покрытый белыми знаками; вокруг располагались семнадцать каменных кресел, каждое размером с небольшой земной гараж. Над столбом горел круг вызова. Все племена привели по двадцать представителей, как требовал имперский закон, и у входа Лайра лично пересчитала наших.
– Двадцать один, – сказала она.
– Невозможно.
– Ты, две жены, Конг, Грум, Сейра, Тея, Нейра, Рема, близняшки, вождь Зелёного Леса, вождь Кровавого Топора…
– Грум и есть вождь Кровавого Топора.
– Тогда двадцать.
– Имперское наблюдение впервые спасло нас от арифметической измены.
Лайра не оценила. Она считала себя отдельной от делегации, однако древняя печать включила её в нашу группу, вероятно потому, что за месяц наблюдения капитанша чаще ночевала под нашим щитом, чем вспоминала о возвращении. Система показала лояльность 64 и деликатно убрала строку, прежде чем она заметила.
Варгас уже ждал у центрального столба. Рядом с ним стояла имперская судья Тирна, женщина с серебряной кожей, короткими чёрными волосами и выражением лица, способным оштрафовать солнечный свет за несогласованное появление. Её потенциал скрывала печать. На шее висели три золотые цепи, каждая означала право отменить решение регионального чиновника.
– Претендент Максим Соколов, – произнесла она, когда я подошёл. – Происхождение подтверждено частично. Статус Создателя не является основанием для власти над гражданами Империи.
– Приятно начать с общего понимания.
– Вы согласны?
– Да. Основанием будут дороги, армия, право Белого Очага и тот факт, что десять знамён уже выбрали меня без вашей помощи.
Судья посмотрела на Варгаса.
– Он всегда так отвечает?
– Сегодня сдержан, – сказал тот.
Ордан занял кресло Каменного Венца, и остальные вожди расселись по кругу. Яра как хранительница Белого Очага стояла у столба, Алия справа от меня; за внешним краем площади шумели тысячи зрителей. Империя разрешала двадцать официальных представителей, но ничего не говорила о людях, которые случайно пришли посмотреть с соседней горы. Все склоны были заполнены.
Тирна подняла жезл.
– Региональное испытание определит, может ли один повелитель собирать дань, вести общее войско, строить имперские дороги и говорить от имени семнадцати знамён. Кандидат обязан пройти три меры. Отказ от любой считается поражением. Помощь жён, воинов и союзников допускается только там, где она является частью самой меры.
– Очень разумная оговорка, – сказал я.
– Ей девять тысяч лет.
– Тем более. Новые законы редко признают, что правитель иногда нуждается в людях.
Белый круг опустился к столбу, и семнадцать искр вошли в знаки; земля содрогнулась, кресла развернулись, а из центра площади поднялась чёрная плита.
«Первая мера: бремя земли».
«Претендент должен удержать вес семнадцати владений, пока каждый вождь подтвердит своё присутствие».
Ордан улыбнулся.
Из плиты выросла рукоять. Я коснулся её, и на плечи обрушилась тяжесть. Это были не десять `g`, к которым тело давно привыкло. Поле соединилось с семнадцатью древними опорами и тянуло вниз так, словно на спину положили всю каменную чашу. Колени согнулись, плита под ногами раскололась. Система вывела расчёт: начальная нагрузка соответствовала 12 000 пунктам силы и росла с каждым подтверждённым знаменем.
– Он не выдержит, – сказал Дарн достаточно громко, чтобы услышали трибуны.
Ордан обладал 18 240 общего потенциала, однако значительную часть составляла сила, и испытание создавали для титанов, чья мощь распределялась естественно. Мои 5884 выглядели ошибкой регистрации.
Я выпрямился.
Не полностью. Ровно настолько, чтобы увидеть интерфейс рукояти. Печать считала меня претендентом и одновременно первичным администратором. Два права спорили между собой: одно требовало нести землю, второе разрешало управлять её тяжестью.
– Использование формаций запрещено, – предупредила Тирна.
– Я ничего не использую.
– Тогда почему знаки отвечают?
– Возможно, рады встрече.
Я не уменьшал нагрузку: это действительно нарушило бы испытание. Вместо этого расширил область передачи. Если претендент обязан нести вес семнадцати владений, то сами владения могли решить, на какой части его тела лежать. Золотые линии вошли в ступни, поднялись по костям, распределились через позвоночник, плечи, руки и региональный знак на груди. Выносливость 4630 удержала каналы, сила приняла давление, профессия Волшебника превратила одно место приложения в тысячи. Каменная чаша загудела. По семнадцати дорогам пробежал свет.
Первым подтвердил Зелёный Лес.
Нагрузка выросла. Я не согнулся. Следом подтверждали Кровавый Топор, Чёрная Скала, Голубой Рог. Каждый вождь клал ладонь на своё кресло, и невидимая гора становилась тяжелее. На седьмом знамени кровь пошла из носа, на десятом треснула одежда на плечах. Алия шагнула ближе, но остановилась, когда я поднял взгляд.
– Нормально, – сказал я.
Голос прозвучал так, словно нормально мне было где-то в другом месте; Ордан подтвердил одиннадцатым, ожидая, что вес Каменного Венца станет последним. Плита провалилась ещё на ладонь; я почувствовал, как лопнула кожа на ступнях, зато золотая сеть добралась до его дороги и замкнулась.
Теперь я видел то, чего не видел Ордан: забитые водоотводы Каменного Венца, пустые накопители Сухой Реки, повреждённый мост Длинного Клыка, три тайных склада Медной Пасти. Бремя земли оказалось не только массой, и древний узел передавал претенденту состояние каждого владения; правитель действительно нёс регион, просто за тысячелетия все запомнили только тяжёлую часть метафоры.
– У Сухой Реки треснула восточная плотина, – сказал я, едва удерживая рукоять. – Через девять дней её прорвёт. Туманный Утёс теряет воду в нижних пещерах. Мост Длинного Клыка выдержит не больше двадцати повозок. У Медной Пасти есть незарегистрированный склад под северной кузницей.
Вожди вскакивали один за другим.
– Откуда ты знаешь? – спросил Ордан.
– Несу.
Тирна впервые изменила выражение лица. Серебряные веки расширились. Оставшиеся шесть вождей подтвердили присутствие почти одновременно, и нагрузка перевалила за 29 000 расчётных единиц. Камень подо мной превратился в пыль. Сердце ударило так сильно, что свет дрогнул. Система предлагала аварийно отключиться, но я запретил. Последняя искра вошла в рукоять.
«Первая мера пройдена».
Тяжесть исчезла.
Я не упал. Очень хотелось, но вокруг стояли семнадцать вождей, две жены и Дарн, которому особенно полезно было увидеть человека вертикальным. Поэтому я отпустил рукоять, вытер кровь и спросил:
– Что дальше?
Площадь молчала.
Потом Конг ударил кулаком в щит, и две тысячи наших воинов на дальнем склоне ответили рёвом, хотя официально их здесь не было. За ними закричал Зелёный Лес, затем Голубой Рог, Речная Лоза и даже часть Сухой Реки; Ордан смотрел на светящиеся дороги. Он готовился проверить мою силу и впервые увидел, что испытание проверяло способность услышать землю. Мне тоже стало понятнее, почему древние Создатели потеряли Кеплер; они строили систему для правителя, который должен чувствовать семнадцать плотин одновременно, но не приложили инструкцию. Очень человеческий конец хорошего проекта.
Тирна опустила жезл.
– Перерыв один час. Затем мера управления.
Алия подхватила меня под мышку.
– Я могу идти.
– Можешь. Потом.
Трибуны проводили нас ревущим смехом и криками. Дарн больше не улыбался. Варгас делал вид, что не видит способ транспортировки будущего регионального повелителя, а судья Тирна что-то записывала на золотой пластине.
– Что именно? – спросил я, проходя мимо.
– «Претендент сохраняет сознание и командование после нагрузки».
– Правильная формулировка.
Империя училась быстро.
Открыть в читалке