За час перерыва Мейла залечила ступни, дала горький грибной отвар и запретила вставать; я встал через семь минут.
– Тогда зачем спрашивал лекаря? – возмутилась она.
– Чтобы знать, насколько нарушаю рекомендации.
– Полностью.
– Очень точная консультация.
Алия хотела снова взять меня под мышку, но я убедил её ограничиться рукой на плече; Яра шла с другой стороны и пересказывала реакции вождей. Ладонь Алии была тёплой, большой палец медленно прошёл под воротником, и на несколько шагов я забыл, чьи реакции пересказывает Яра. Алия заметила; она всегда замечала, какой вид силы возвращается первым. Медная Пасть отправила гонца проверить тайный склад, Сухая Река плотину, Длинный Клык мост. Ордан не послал никого. Он и без проверки знал, что я сказал правду. В центре чаши чёрная плита разделилась на семнадцать маленьких столов, и на каждом возник макет владения: дома, поля, дороги, источники, склады, население и войско. Над ними висели красные числа потребностей; белые числа ресурсов лежали в общей чаше.
«Вторая мера: управление недостатком».
«Цель: сохранить семнадцать владений в течение условного года».
«Доступно: 100 000 единиц зерна, 60 000 воды, 20 000 энергии, 5000 воинов, 3000 строителей».
«Совокупная заявленная потребность превышает доступный ресурс на 41 процент».
– Вот теперь точно человеческий проект, – сказал я.
Тирна объяснила правила. У меня было три часа; я мог спрашивать вождей, назначать исполнителей и менять распределение, но не создавать дополнительные ресурсы формацией. Если погибнет больше десятой части условного населения, испытание провалено; если хотя бы три знамени потеряют управление, испытание провалено. Если я выделю собственным союзникам больше средней доли без подтверждённой причины, испытание провалено за пристрастность.
– А если исходные требования завышены? – спросила Тея.
Судья посмотрела на неё.
– Все требования поданы вождями вчера.
– Значит, завышены.
Семнадцать правителей дружно выразили оскорбление. Тея не обратила внимания. Я назначил её главным счётчиком меры, Сейру снабжением, Яру связью с вождями и Конга единым полевым командиром. Последнее решение вызвало шум. У Ордана было трое генералов святого ранга, у Длинного Клыка знаменитый охотник, Лайра представляла имперскую армию; Конг достиг сверхранга чуть больше трёх недель назад.
– Почему он? – спросила Тирна.
– Потому что испытание проходит мой союз, а не Империя. И потому что он знает, как быть самым сильным в одном племени и подчиниться человеку из другого.
Конг положил кулак на грудь.
– Выполню.
Мы начали не с распределения, а с проверки цифр; Тея потребовала открыть склады на макетах. Выяснилось, что Медная Пасть заявила весь долг как годовую потребность в энергии, Туманный Утёс дважды посчитал одну и ту же деревню, а Каменный Венец включил в военный расход строительство нового дворца.
– Это крепость, – возразил Ордан.
– В крепости семь купален, – сказала Тея.
– Чистый командир лучше думает.
– Будет думать грязным.
После первой проверки дефицит сократился с сорока одного до двадцати шести процентов; затем я связал потребности. Избыточная вода Туманного Утёса могла идти в Сухую Реку после ремонта канала, и зерно Речной Лозы доставлялось по нашим новым дорогам без трети обычных потерь. Огненная Чаша давала трубы вместо части строителей; Белое Ребро сокращало число больных, значит, высвобождало людей из ухода. Голубой Рог заменял двести пеших охранников сотней всадников.
Цифры менялись. Красные становились белыми. Вожди перестали спорить о своей доле и начали торговаться навыками, и на середине второго часа потребность всё ещё превышала запас на одиннадцать процентов; тогда Пог, сидевший среди зрителей, поднял руку.
– У Медной Пасти есть второй тайный склад.
Его официальный вождь вскочил.
– Предатель!
– Представитель Красной Земли, – поправил Пог. – И склад принадлежит кредитному дому, а не знамени. Если открыть его как заём под будущую торговую пошлину, хватит энергии и зерна.
– Процент? – спросил я.
– Двенадцать.
– Шесть.
– Десять.
– Семь и первая лавка у новой дороги.
– Согласен.
Тирна подняла бровь.
– Условный ресурс нельзя увеличить неучтённым складом.
– Склад существовал до меры. Его скрыли от имперской переписи. Либо вы признаёте его сейчас, либо после испытания взыскиваете налог за десять лет.
Вождь Медной Пасти быстро поддержал первый вариант. Судья внесла ресурс. Дефицит исчез. Оставалось распределить пять тысяч воинов по угрозам: весенние чудовища, речные разбойники, защита складов и возможное нападение соседней провинции. Конг стоял над картой, передвигал каменные фигурки и задавал вождям короткие вопросы. Где бойцы знают местность? Кто умеет держать строй? Сколько часов между заставами? Какая дорога переживёт дождь?
Он не пытался показать ум, просто видел поле так, как Тея видела счёт. Через двадцать минут войско было распределено, резерв в четыреста человек оставался у центральной дороги и мог за день достичь любого из трёх опасных направлений.
– Резерв слишком мал, – сказал генерал Ордана.
– Если враг придёт с севера, Голубой Рог задержит. Если с востока, река задержит. Если с запада, он глупец, там болото, – ответил Конг. – Четыреста идут туда, где глупец окажется особенно настойчивым.
Площадь загудела.
До конца меры оставалось тридцать семь минут, когда условная карта сломалась. Сначала погас макет Багрового Пепла. Затем красная трещина прошла по северному краю чаши, и чёрный столб издал низкий звук, от которого у зрителей заложило уши.
«Обнаружено нарушение внешнего хранилища».
«Мера управления дополнена внеплановой угрозой».
Тирна побледнела.
– Этого нет в испытании.
За северной стеной взорвалась земля, и из древнего тоннеля вышли полые великаны: двенадцать каменных тел высотой по семь метров, внутри каждого горело красное ядро. За ними двигалась стая меньших зверей, сотни четырёхруких существ с чёрными пастями. Хранилище запечатали ещё при первых Собраниях; кто-то снял три замка этой ночью.
Нейра появилась рядом.
– Люди Дарна, – сказала она. – Хотели выпустить одну тварь во время твоей меры. Не знали, что печати связаны.
На склонах находились тысячи безоружных зрителей, и официальные делегации насчитывали всего триста сорок воинов. Главная армия стояла за дальними холмами, потому что имперский закон не допускал её на площадь; я шагнул к краю центрального круга. Белая цепь сомкнулась вокруг ног.
«Претендент не может покинуть меру до завершения».
– Убрать ограничение.
«Отказ завершит испытание поражением».
Я мог разорвать цепь. Святой силы хватило бы, доступ Создателя помог, но тогда Ордан получил формальное право распустить союз, а Империя забрала бы дороги под временное управление. Людей я спасу, регион потеряю, и кто-то рассчитывал именно на этот выбор.
Конг посмотрел на меня.
Раньше он ждал приказа. Во время охоты, засады, штурма рудника моя сила исправляла положение, когда его решения запаздывали. Теперь между нами лежал белый барьер, а по склону к детям бежали сотни тварей.
– Ты полевой командир, – сказал я.
Он кивнул.
И ушёл, не спросив больше ничего.
– Все делегации к северу! – прогремел его голос. – Алия, Рема, Яра, Лайра держат великанов. Грум перекрывает тоннель. Голубой Рог выводит зрителей по восточной дороге. Речная Лоза к детям, щиты в два ряда. Остальные за мной!
Ордан вскочил с кресла.
– Мои генералы старше его.
– Тогда пусть покажут, что умеют выполнять приказ младшего, когда он назначен командовать, – ответил я.
Первый полый великан ударил по краю чаши. Камень разлетелся. Алия встретила кулак мечом, Лайра – копьём, Яра поставила белый щит, и три разных энергии сошлись, отклонили удар и отрезали существу руку. Оно не почувствовало боли: внутри доспеха не было плоти. Грум повёл тяжёлых воинов к тоннелю, Рема и её гвардия приняли стаю; близняшки вскочили на чужих носорогов, потому что собственные быки остались за холмом. Погонщики возмутились, затем увидели, как Тарна перепрыгивает провал на шеститонном Утёсе, и решили обсуждать право собственности после спасения.
Конг не бросился к самому сильному врагу. Он поднялся на обломок стены и наблюдал: считал движения, слышал доклады, переставлял отряды так же, как недавно фигурки на карте.
– Белое Ребро, лечебная линия у третьего кресла! Огненная Чаша, разбить трубы и дать камни пращникам! Длинный Клык, не гнаться, режьте задние ноги! Сухая Река, ваш левый фланг пуст!
Люди слушались. Даже генералы Ордана. Не из-за ранга, обаяния или клятвы, а потому что команды приходили вовремя и сохраняли им жизнь. Дарн выскочил вперёд, желая исправить позор свадьбы; он прыгнул на грудь полого великана и вонзил меч в красный свет: это выглядело героически ровно до момента, когда внутри оказалось не одно ядро, а семь, связанных цепью. Великан сомкнул каменные ладони.
– Не спасать! – крикнул один из людей Каменного Венца. – Сам полез!
Конг уже бежал.
Он ударил щитом в локоть чудовища, принял на плечо обломок размером с телегу и выдернул Дарна из каменных пальцев; затем не стал читать нравственную лекцию. Просто поставил спасённого на ноги и указал на колено великана.
– Руби там. Семь ядер упадут ниже.
Дарн рубил.
Колено раскололось, красные огни сместились. Конг вошёл под падающее тело и ударил снизу. Семь ядер вылетели через разбитую грудь, и пращники Огненной Чаши расстреляли их каменными трубами, как картечью.
Великан рухнул.
Трибуны закричали имя Конга.
Он не услышал или сделал вид. Развернул резерв в четыреста условных воинов, которых в реальности представляли делегации, и повёл его между двумя стаями. Каждое решение из макета теперь становилось движением живых людей. Голубой Рог задерживал. Речная Лоза выводила. Белое Ребро сокращало потери. Огненная Чаша давала материал. То, что пять минут назад было бюрократической задачей, оказалось планом настоящей битвы.
Я стоял внутри меры и не вмешивался: это было труднее, чем принять вес семнадцати земель; один удар решил бы половину сражения. Одно управление тяжестью положило бы стаю на землю, но тогда весь регион снова увидел бы только меня и решил, что остальные нужны для красивого строя. Конг должен был победить сам.
И победил.
Через двадцать девять минут последний полый великан рассыпался, и через тридцать четыре Грум запечатал тоннель. Через тридцать шесть Алия срубила голову последней твари, прорвавшейся к зрителям. Из тысяч людей погибли семеро, тридцать один получили ранения; без плана счёт пошёл бы на сотни.
Но после победы работа не закончилась. Конг сразу разделил уцелевших на поисковые группы и приказал дважды пройти склоны, проверяя каждую трещину. Полые великаны умели оставлять внутри камня красные осколки, из которых через несколько часов вырастали новые тела. Грум разбивал обломки, лекарки отмечали безопасные проходы белой пылью, дети собирали выпавшие чёрные зубы, пока их не поймали и не вернули родителям.
Семерых погибших вынесли к центральному столбу. Трое были из Каменного Венца, двое из Сухой Реки, один из Голубого Рога и один из Кровавого Топора. Ещё утром их вожди спорили, кто имеет право первым сидеть в каменном кресле; теперь тела лежали в одном ряду, а над каждым горела одинаковая чаша.
Конг снял шлем.
– Я опоздал к северной лестнице.
– Ты вывел несколько тысяч человек тремя сотнями сорока воинов, – сказал я.
– Семеро не вышли.
– Запомни их. Потом считай победу полностью, вместе с теми, кто вышел благодаря тебе.
Он сжал шлем обеими руками. Я знал это чувство по космической подготовке: после аварийной тренировки человек помнит не девяносто девять правильных решений, а один индикатор, который заметил на секунду позже. Командирская совесть полезна, пока не начинает требовать невозможного; тогда её приходится переводить из судьи в бухгалтера.
– Ты мог убить всех тварей один, – сказал Конг.
– Мог.
– Почему не сломал цепь?
Вокруг стояли Ордан, Дарн, Тирна и десятки командиров; я мог сказать про доверие, рост товарища или смысл испытания. Всё было правдой, но не всей.
– Потому что регион, который держится на одном моём ударе, развалится, когда я уеду в столицу. Сегодня я получил армию. Цена оказалась семь жизней, и мне она не нравится. Но если бы ты не командовал, цена стала бы семью сотнями.
Конг медленно кивнул. Он не успокоился, да и не должен был, а просто положил память о погибших туда, где она будет помогать следующему решению, а не разъедать предыдущее.
Ядра собирали под контролем Теи, и два уничтоженных Конгом великана дали по одному сверхранговому ядру, ровно 200 очков. Тридцать лично добитых малых тварей дали тридцать высоких, ещё 600. До боя зал довёл его потенциал до 3091; аварийное поглощение восьмисот очков распределилось по телу и подняло показатель до **3891**. Остальные десять сверхранговых и сто семьдесят четыре высоких ядра общей ценностью 4480 отправились в общий военный запас; я не взял ни одного.
– Почему? – спросила Тея, словно сама не верила, что произнесла этот вопрос.
– Потому что армия только что доказала полезность.
– Записываю: «правитель добровольно не поглотил имущество».
– Не делай из этого праздник. После столицы наверстаю.
Она облегчённо кивнула. Бухгалтерия не любит внезапного нравственного преображения владельца: за ним обычно следует плохо объяснимое исчезновение активов. Тела малых тварей тоже не пропали; Мейла забрала железы для противоядий, Огненная Чаша каменную кожу для труб, кузнецы красные сухожилия. Утёсу досталась одна целая нога, которую носорог съел вместе с панцирем и после этого попросил вторую; внеплановая угроза постепенно превращалась в склад. Именно в этот момент я понял, что союз действительно становится государством: даже катастрофа не уходила без приходной накладной.
Чёрная плита зажглась.
«Условный год завершён».
«Потери населения: 2,8 процента».
«Потеря владений: 0».
«Фактическая внеплановая угроза устранена назначенным командованием без прямого участия претендента».
«Вторая мера пройдена с отличием».
Белая цепь исчезла. Я вышел из круга. Конг стоял среди обломков, весь в красной пыли и чёрной крови. Аварийное поглощение подняло его до поздней стадии сверхранга; до императорского оставалось немного. Он увидел меня и опустился на колено.
– Первый воин выполнил приказ.
– Первый генерал, – поправил я. – Поднимись.
Конг замер. На Кеплере генерал был не просто должностью, а имперским званием, которого племенной воин не мог получить без признания судьи. Тирна подошла, осмотрела поле, сняла одну золотую цепь с шеи и накинула её Конгу на плечи.
– Временное звание регионального генерала подтверждено до решения Собрания.
Конг поднялся. Цепь была коротка для его груди и выглядела почти ожерельем. Никто не засмеялся. Дарн подошёл следом. На доспехе остались вмятины от ладони великана.
– Я не просил спасать меня.
– Знаю, – сказал Конг.
– Тогда зачем?
– Максим велел сохранить владения. Ты входишь во владения. Пока.
Дарн поклонился ему. Не мне, не судье, не Ордану, а воину, которого утром считал слишком слабым для командования; именно эту победу я запомнил лучше собственного испытания. Могущество приятно, публичное превосходство ещё приятнее, однако существует особый вид богатства: однажды дать человеку возможность стать великим рядом с тобой и обнаружить, что он сумел.
Конг немедленно испортил торжественность.
– Генералу положено больше мяса?
– Нет, – сказала Тея.
– Тогда звание временное.
Толпа рассмеялась. Порядок мира восстановился.
Открыть в читалке