За северной армией долго тянулся запах горелого дерева. Даже ветер шёл оттуда усталый, словно сам участвовал в отступлении. Рагнар узнал о поражении Зарны через одиннадцать минут. Северная армия остановилась на Императорской дороге, перестроилась и сожгла три моста за собой. Старший принц не повернул назад. Потеря Чёрного Солнца уменьшила его силы со ста двадцати до девяноста шести тысяч, зато избавила от командира, способного возражать. При прежнем темпе до Гелиора оставалось пять дней, но Рагнар приказал пройти путь за два. Конг попросил тридцать шесть тысяч воинов и одни врата.
– Куда? – спросил я.
– За Рагнара.
– Задача?
– Забрать еду, дороги и тех, кто не хочет умирать.
Карта лежала перед ним, но генерал почти не смотрел, и Край рассказал расположение северных складов, Зарна имена командиров, Пог цену зерна. Конг сложил сведения в простой план: пока принц идёт к столице, его тыл считает себя безопасным; значит, тыл следует сделать нашим.
Через армейский зал Конг получил пять тысяч очков из имперского запаса. Его потенциал вырос с 3891 до 8891, что соответствовало поздней стадии императорского ранга. Рука полностью восстановилась, каналы стали крепче, а красный плащ Края пришлось расширить в плечах. До святого ранга не хватало нескольких тысяч очков, однако Конг уже превосходил силой многих столичных генералов.
– Мог дать больше, – сказал я.
– Остальным нужнее.
– Вернёшься с северными ядрами.
– И мясом.
– Обязательно.
Он взял Чёрное Солнце целиком, восемь тысяч быстрых бойцов Красной Земли и четыре тысячи восточных наёмников, перешедших у казны. Всего тридцать шесть тысяч. Зарна не поехала: её клятва принадлежала Алие, а Алия оставалась первым клинком Гелиора. Чёрным Солнцем командовала заместительница, сухая женщина по имени Гарна, которая двадцать лет ждала возможности отдавать приказы без того, чтобы Зарна исправляла каждую стойку.
– Верни всех, – сказала Зарна.
– Постараюсь, – ответил Конг.
– Неправильно. Скажи, что вернёшь.
– Верну тех, кто выполнит приказ.
Гарна улыбнулась. Зарна тоже. Генерал прошёл проверку северной лаконичности, и врата открылись у крепости Трёх Складов, в двухстах километрах за армией Рагнара. Гарнизон насчитывал четыре тысячи человек и ожидал обоз, не вторжение; когда круг вспыхнул, командир приказал закрыть зерно и поджечь при угрозе захвата. Конг вышел первым без оружия.
– Не жечь, – сказал он.
– Кто ты?
– Генерал регента.
– Почему в торговом плаще?
Конг посмотрел на красную ткань Края, которую по-прежнему считал неудобной.
– Долгая история. Сдай склад.
Командир рассмеялся. Потом за Конгом вышло Чёрное Солнце. Смех закончился. Гарнизон знал эти доспехи и верил Зарне больше, чем любому столичному объявлению.
– Первый клинок проиграла, – сказала Гарна. – Мы служим Алие и регенту. Рагнар идёт без законного городского права. Склад должен кормить Империю, а не его личную войну.
Командир попросил увидеть клятвенную печать. Увидел. Сдался. Три склада перешли к Конгу за девять минут. Генерал не уничтожил зерно: половину отправил через врата в Гелиор, вторую оставил как приманку. Рагнару ушло честное сообщение: «Твой тыл наш. Возвращайся или останешься без еды». Принц не вернулся. Отправил второй и третий легионы отбить крепость: тридцать тысяч человек под командованием генерала Дорна.
Именно этого Конг ждал.
Он не защищал склады стеной. Оставил ворота открытыми, на площадях поставил котлы, выдал местным жителям еду и увёл основные силы в холмы. Когда северные легионы вошли, они нашли полный склад, спокойный город и своих бывших товарищей из Чёрного Солнца, которые сидели у костров и ели.
Дорн приказал атаковать.
Солдаты не спешили. Они прошли четыре дня ускоренным маршем, получали половину порции, знали о потере восточной казны и видели, что враг не жжёт их семьи. Конг вышел на стену с огромным куском мяса.
– Кто хочет драться, после еды на поле! – крикнул он. – Кто хочет присягнуть, ест сейчас!
Первые десять человек шагнули к котлам. Дорн приказал лучникам стрелять. Гарна закрыла людей щитом Чёрного Солнца, и стрелы упали.
– Это измена! – закричал генерал.
– Нет, – сказал Конг. – Измена стрелять в голодных своих.
Слово пошло по строю. Обаяния 918 здесь не было. Максим находился за двести километров, городской контур не доставал. Оставались еда, знакомые лица и командир, который разговаривал как воин, а не политик. Один легион сложил оружие без боя, второй держался. Дорн вызвал Конга на поединок за право приказа. Потенциал генерала составлял 11 300, святой ранг, начальная стадия. У Конга было 8891 и новый опыт боёв с Краем. Они встретились на поле между котлами и строем.
Дорн сражался длинным топором. Первый удар расколол землю, второй прошёл рядом с плечом. Конг не принимал силу. Уходил, слушал ритм, искал момент, и после Края святой генерал казался медленнее, хотя бил тяжелее; на пятом обмене Дорн задел красный плащ.
– Сними чужой знак!
– Выиграл.
– У кого?
– У того, кто выиграл у меня.
Дорн попытался понять и потерял половину секунды; Конг ударил щитом в колено, мечом выбил топор, поставил ногу на рукоять.
– Сдавайся.
Генерал бросился без оружия. Конг встретил кулаком. Дорн пролетел через пустой котёл, опрокинул его и остался лежать среди запаха вчерашней каши.
– Мясо лучше, – заметил Конг.
Северные легионы заревели от смеха, и Дорн поднялся, вытер кашу с доспеха и опустился на колено.
– Признаю приказ до решения императора.
Тридцать тысяч воинов перешли к регенту. Переход создал проблему, которую победные песни обычно пропускают: тридцать тысяч человек требовалось накормить, переписать, разоружить частично, снова вооружить после присяги и распределить между командирами, которые ещё час назад стояли друг против друга. Конг не отправил всех через врата сразу. Он смешал каждую северную сотню с отделением Чёрного Солнца и десятком Красной Земли, сохранив прежних десятников там, где им доверяли люди. Дорн предложил заменить всех командиров.
– Тогда полки решат, что мы пленники, – сказал Конг.
– Они и есть пленные.
– Нет. Пленные едят после охраны. Эти ели раньше.
Генерал попытался спорить языком имперского устава. Конг показал на котлы. Практический аргумент снова победил. На складе нашли красные печати, которые позволяли Рагнару остановить сердце каждого полковника, принесшего северную присягу. Угроза объясняла часть верности. Зарна знала о печатях, но считала их символическими, и Кассер через связь определил: внутри действительно спрятан разрушающий импульс, слабее императорского, но смертельный.
– Снять? – спросил Конг.
– Без четвертого уровня Волшебника опасно, – ответил Кассер.
Максим находился в Гелиоре и готовил оборону, и мог открыть врата, прийти, снять каждую. Конг не вызвал. Он поставил печати в армейский зал, связал их с общей сетью и приказал людям одновременно отказаться от северной клятвы. Если импульс ударит, энергия распределится между тридцатью тысячами каналов и защитным контуром.
– Можем погибнуть все, – сказал Дорн.
– Можем. По одному точно погибнете, когда Рагнар прикажет.
Полковники согласились.
Тридцать красных знаков вспыхнули. Чёрная энергия пошла к сердцам, зал принял, Чёрное Солнце добавило щиты, Красная Земля дала свои каналы; Конг стоял в центре и держал связь обеими руками. Удар выбил окна крепости. Семь человек потеряли сознание, ни один не умер. Красные печати рассыпались. Лояльность перешедших легионов поднялась не от обаяния, которого рядом не было; они увидели генерала, разделившего смертельный импульс вместе с ними, хотя сам не носил северной клятвы.
– Теперь пленные? – спросил Конг у Дорна.
– Теперь твои, – ответил тот.
После этого весть о снятых печатях прошла быстрее приказов Рагнара. Люди у перевала поняли, что могут сменить сторону и сохранить сердце. Конг вошёл во вторую крепость без боя и нашёл там семьи восьми полковников, которых Рагнар держал как почётных гостей. Он открыл ворота и дал им выбор: ехать в Гелиор через врата или остаться. Большинство уехало. Две семьи остались, потому что не доверяли регенту. Им оставили охрану и запас еды. Гарна спросила, зачем сохранять людей, которые могут сообщить врагу.
– Пусть сообщат, – сказал Конг. – Что мы не убили.
– Рагнар назовёт слабостью.
– Его полковники назовут шансом.
Конг учился политике без книг. Он не превращал войну в нравственный урок, просто понимал: страх заставляет человека стоять, а надежда – перейти. Для захвата армии второе полезнее. Рагнар потерял два легиона и остался с шестьюдесятью шестью тысячами воинов. Он всё равно шёл к Гелиору, теперь ещё быстрее: бросал тяжёлые обозы и рассчитывал взять столицу до голода. Брошенные обозы стали следующим приобретением Конга. Десять тысяч погонщиков, поваров, кузнецов и раненых остались на дороге без приказа. Рагнар забрал боевых животных, поджёг часть зерна и велел остальным добираться до северных крепостей самостоятельно.
Конг потушил зерно, открыл лечебный круг и объявил всех людей обозным корпусом регента с сохранением жалованья. Они присягнули быстрее легионов. Не из трусости. Человеку, которого собственный принц бросил голодным, редко нужна сложная идеология для смены работодателя. Среди повозок нашли семьи простых солдат, взятые Рагнаром как «походные поселения». Дети шли рядом с армией, женщины готовили, старики чинили одежду. Быстрый марш оставил их на дороге. Конг остановил наступление на шесть часов, пока всех не провели через врата в безопасные города.
Гарна возражала.
– За шесть часов Рагнар уйдёт дальше.
– И его люди узнают, что мы вернули семьи.
– Ты всё превращаешь в переход армии.
– Мы за этим пришли.
К вечеру от пяти полков ещё одного северного легиона пришли тайные посланники. Они просили подтвердить безопасность семей и обещание снять сердечные печати. Конг не потребовал присяги заранее. Показал кристаллы, где дети ели в Гелиоре, и сказал переходить, когда решат. Три полка ночью прислали согласие. Два промолчали, но перестали рваться в первую атаку. Следующая крепость не сдалась. Ею командовала старая женщина Хорна, воспитавшая Рагнара после смерти матери. У неё было восемь тысяч воинов, красный накопитель и приказ взорвать врата при приближении врага. Конг не штурмовал. Пришёл один, положил оружие перед воротами и попросил поговорить.
– Ты украл армию моего мальчика, – сказала Хорна со стены.
– Он бросил семьи.
– Чтобы спасти Империю.
– Империя состоит из них.
– Красивые слова племенного генерала.
– Я слов мало знаю.
Это было правдой и потому подействовало лучше речи. Конг рассказал, как Максим пощадил его после поединка, как дал стать генералом, как не сломал северные полки и не забрал зерно у жителей. Хорна слушала. Потом потребовала увидеть Рагнара через связь.
Принц ответил.
– Взорви врата, – приказал он. – Погибни вместе с крепостью, если потребуется.
– А люди?
– Север запомнит их жертву.
Хорна закрыла кристалл.
– Мой мальчик вырос, – сказала она. – Жаль, что не туда.
Она открыла ворота.
Красный накопитель перешёл к армейскому залу, восемь тысяч воинов остались охранять тыл регента. Хорна отказалась ехать в Гелиор: сказала, что встретит Рагнара после поражения и объяснит ему детские ошибки более старым способом.
– Каким? – спросил Конг.
Она показала ремень.
Даже гражданская война оставляет работу семье.
Конг не возвращался.
Он отправил два перешедших легиона через врата в Гелиор, а сам с исходной рейдовой группой пошёл дальше на север. За ночь занял ещё одну крепость, перекрыл два моста, снял печати с военных накопителей и отправил в города копии журнала отравления Ардея. Ещё один северный легион, стоявший у перевала, арестовал собственного командующего и присягнул без встречи. К Конгу присоединились пятнадцать тысяч воинов. Три тысячи он оставил в гарнизонах захваченных крепостей.
У Рагнара осталась пятьдесят одна тысяча воинов. У Конга в тылу было сорок восемь тысяч, у Гелиора – больше ста тысяч с учётом перешедших частей, Красной Земли и столичных сил. За двое суток генерал выиграл кампанию, не проведя большого сражения. Я видел его путь через континентальную сеть. Мог открыть врата перед каждым отрядом, снизить тяжесть под крепостями, появиться в решающий момент и превратить кампанию Конга в ещё одну демонстрацию собственной силы. Несколько раз рука сама тянулась к узлу: когда вспыхнули сердечные печати, когда Хорна закрыла накопитель, когда Рагнар послал конницу к обозам.
Каждый раз останавливался.
Не из благородного самоограничения. Генерал, умеющий побеждать только при личном присутствии императора, является дорогим телохранителем, и мне требовался человек, способный однажды вести армию у другой звезды, пока я сражаюсь в её сердце.
Сводки приходили короткие.
«Склады взяты. Еда цела».
«Два легиона едят».
«Печати сломаны. Семеро спят».
«Хорна сердита. На нашей стороне».
Последняя звучала особенно убедительно.
Алия читала рядом и улыбалась. Когда-то Конг хотел стать её мужем, затем пытался убить меня, потом стал моим первым воином. Теперь мы оба смотрели на его кампанию с гордостью, в которой не осталось прежней неловкости. Он стал братом, потому что выбрал цель, которая оказалась больше старого соперничества. Конг вернулся через врата утром перед появлением Рагнара и привёл Дорна, три знамени, обоз северного мяса и две тысячи ядер из военных складов. Его личный потенциал не изменился: трофейные ядра он передал армейскому залу. Я встретил генерала у круга.
– Первый генерал выполнил приказ, – сказал Конг.
– Какой именно? Я не давал подробного.
– Поэтому выполнил свой.
– Правильно.
Он протянул мне кусок копчёного мяса.
– Северное. Обещал.
Я съел. Было жёстким, солёным и на вкус напоминало победу человека, которому больше не требовался мой кулак, и на горизонте появились пять красных знамён. Рагнар пришёл к столице с пятьюдесятью одной тысячей воинов и ни одним безопасным путём назад.
Открыть в читалке