Над столицей стоял ранний холод, а камень хранил запах ночного дождя. Перед рассветом Система подвела итог двух суток.
Две полуночи похода Конга добавили мне два очка выносливости. Сила – 5884, ловкость – 4459, выносливость – 4652, боевой потенциал – 14 995. Рагнар сохранял 28 900. В честном обмене голой силой он почти вдвое превосходил меня. Подготовка Гелиора к осаде заняла те же двое суток. Лиора остановила внешние подъёмники, но оставила гражданские переходы внутрь. Веста распределила корабли по трём высотам. Эльвира превратила храмовые накопители в лечебную сеть. Тея выдала армии жалованье на месяц вперёд, потому что человек с оплаченным будущим держит щит увереннее.
Талер рассчитал потребность северян в зерне и предсказал момент, когда брошенные обозы начнут влиять на решения. Пог разослал по вражеским полкам цены на еду после сдачи. Сильва отправила их семьям копии долгов, которые регент обещал заморозить. Яра подготовила форму присяги, не требующую от северян проклинать Рагнара. Алия тренировала Чёрное Солнце рядом с Красной Землёй. Каждый делал то, ради чего вошёл в коалицию. Брачная политика без громких речей о единстве превратилась в слаженную военную машину.
Жителей нижнего кольца перевели выше. Не всех. Десятки тысяч отказались уходить, потому что дома, лавки и мастерские находились здесь; я мог приказать силой, но тогда получил бы толпы на узких подъёмниках и пустые пожарные команды. Лиора разделила районы на безопасные сектора, назначила старших и оставила пути отхода.
– Если щит падёт? – спросил глава грузчиков.
– Не падёт, – ответил я.
Он ждал расчёта. Получил обещание и почему-то поверил, и обаяние помогло, но рядом стояли восстановленные опоры Аркана и работающие врата, поэтому уверенность имела материальные основания. Перед рассветом я поднялся на верхнее кольцо, и за горизонтом краснели военные огни. Внизу спал чужой мегаполис, который за несколько дней стал моей ответственностью; Земля никогда не видела таких башен, такого неба и людей ростом четыре метра. Если я вернусь, рассказ прозвучит безумием; если не вернусь, ЦУП получит ещё одну тишину.
Времени для тоски не было. Но война за столицу особенно ясно напоминала: где-то далеко моя первая, гораздо более слабая столица ждёт врага, которого пока даже не умеет видеть. Я положил ладонь на золотую опору.
– Гелиор, режим защиты.
Семь колец зажглись. Город проснулся целиком. К счастью, честный обмен голой силой придумали люди, у которых не было ни города, ни армии, ни профессии Волшебника. Северные легионы построились на равнине перед нижним кольцом Гелиора: пятьдесят одна тысяча тяжёлой пехоты, конница на бронированных зверях, двадцать осадных кораблей и красные накопители. За ними горели разрушенные мосты, впереди поднимались семь колец столицы. Рагнар рассчитывал на последнее преимущество: его люди были единым северным войском, мои собрались из племён, наёмников, гвардии и вчерашних противников. Он не знал, что армейский зал уже согласовал строй.
Алия вышла на стену с красным знаком первого клинка, и справа стояла Зарна, слева Веста. За ними Чёрное Солнце, гвардия и ударные полки Красной Земли; северные воины увидели прежнюю командующую рядом с новой. По строю прошёл шум.
– Зарна! – голос Рагнара усилила формация. – Ты нарушила присягу крови!
– Исполнила присягу меча! – ответила она. – Я проиграла Алие честно. Ты можешь сделать то же.
– Я не преклонюсь перед племенной женщиной и её карликом!
Алия наклонилась ко мне.
– Комплекс Наполеона.
– Он выше меня почти вдвое.
– Поэтому комплекс большой.
Семейная психология продолжала развиваться независимо от науки; Рагнар потребовал открыть ворота и выдать регента. Веста предложила ему сложить оружие, вернуть военный ключ и предстать перед судом; Талер подключился из башни аудита и сообщил брату, что финансово сопротивление нецелесообразно.
– Ты сдался счётчице! – закричал Рагнар.
– Заместителю регентской казны, – поправил Талер. – И советую сделать то же до начисления осадных расходов.
Тея стояла рядом и записала фразу.
Переговоры закончились.
Северные корабли дали первый залп, и красные копья полетели к нижнему кольцу. Однако городской контур изменил их тяжесть: половина упала в пустую землю, половину развернуло обратно. Рагнар подготовился. При втором залпе корабли включили автономные камни, не подчинённые Гелиору. Двадцать копий ударили в щит. Кольцо дрогнуло. Веста подняла наш флот: двенадцать захваченных кораблей Востока, шесть столичных и грузовые платформы Красной Земли. Мы уступали по числу, зато город давал энергию. Воздушная битва началась между кольцами. Корабли падали вверх, уходили под мосты, обменивались светом. На земле северная пехота пошла к воротам.
Я поднял тяжесть для переднего ряда до двадцати `g`. Обычные воины упали бы. Северные активировали красные камни и продолжили идти, медленно, как движущаяся стена. Рагнар принёс собственную сеть, построенную на императорском военном ключе. Она спорила с городом за каждый метр.
– Теперь? – спросил Конг.
– Теперь.
Врата открылись за северным левым флангом, и из них вышли три перешедших легиона под командованием Дорна. Одновременно Чёрное Солнце спустилось со стены, Веста ударила кораблями справа, а Голубой Рог обошёл по нижней дороге. Рагнар оказался окружён собственной бывшей армией. Он не растерялся. Пять легионов свернулись в красную крепость, щиты сомкнулись, конница ударила по вратам, пытаясь отрезать Дорна. Северный принц был хорошим командиром, именно поэтому люди шли за ним. Он увидел слабую точку раньше половины моих генералов.
Но Конг увидел раньше.
Красная Земля встретила конницу копьями, затем расступилась, и под зверями открылась область одного `g`. Они взлетели на первом прыжке, потеряли сцепление и медленно перевернулись; близняшки на Утёсе прошли между ними, сбивая всадников тупыми сторонами копий.
– Мои ученицы, – сказал я.
– Мои, – возразила Алия.
– Наши.
Она согласилась.
Сражение длилось час. Не резня, а постепенное сжатие. Мы оставляли северным частям коридоры для сдачи, передавали обращение Зарны и Дорна, обещали сохранить ранги. Один полк вышел, затем второй. Рагнар казнил первого командира, попытавшегося сложить оружие. После этого сдались ещё три полка. На правом фланге Грум встретил северную тяжёлую пехоту. Ещё два месяца назад Кровавый Топор считал себя великой военной силой, хотя у его ворот стояли лишь двести бойцов. Теперь пять тысяч его людей держали удар имперского легиона и не отступали. Кровавая формация работала через континентальный зал с эффективностью восемьдесят три процента.
Грум разбил щит северного полковника, поднял его за пояс и спросил, сдаётся ли полк. Полковник плюнул. Грум поставил его обратно, дал второй шанс и только потом ударил. К третьему вопросу полк согласился, что переговоры приобрели убедительность. Речная Лоза вывела раненых по водным каналам, а Белое Ребро развернуло лечение прямо под щитом. Огненная Чаша использовала керамические трубы как направляющие для городского поля, превращая обычных пращников в батареи. Тихий Мох считал, какие подразделения действительно сдались, не позволяя одним и тем же людям дважды получить обещанное жалованье.
Семнадцать племён больше не были экзотической свитой маленького повелителя, и каждое принесло войне навык, ради которого я когда-то принимал его знамя. В воздухе Лайра посадила два корабля, Веста взяла флагман на абордаж, и Сильва по связи убедила капитана третьего: его семья владела долгом северному дому, который теперь аннулировала казна. Он развернул орудия против Рагнара; Эльвира отключила красные печати на доспехах храмовых рыцарей, и целый орден перестал получать приказы принца.
Цена всё равно существовала. К моменту поединка погибли сто восемьдесят три наших воина и двести сорок северных. Раненых было больше двух тысяч. Для битвы, в которой сошлись более двухсот тысяч человек, это считалось чудом. Для каждой семьи погибший оставался единицей, которую невозможно уменьшить статистикой. Я видел в городском контуре каждый знак смерти. Запомнил. Но не остановил наступление ради красивой скорби. Лучший способ придать смерти смысл состоял в том, чтобы закончить войну до следующей тысячи.
Принц понял: армия закончится раньше стен.
Он поднял над собой красное солнце и вышел из строя.
– Максим Соколов! Поединок за право Империи! Без армии, жён и города!
На поле стало тише.
Я мог отказать. Уже выигрывал. Через час пять легионов распались бы, Рагнара взяли бы числом, а история записала бы, что регент спрятался за формациями. Иногда безопасная победа слишком дорого стоит будущему авторитету.
– Принимаю поединок, – сказал я. – Без армии и прямого удара города. Профессия и личные печати остаются.
– Ты Волшебник. Это тоже чужая сила.
– Твой ранг вырос на ядрах, твой меч выкован кузнецом, доспех сделан мастером. Оставим только голыми руками и без воспоминаний либо признаем: разумно собранное преимущество принадлежит владельцу.
Рагнар согласился. Веста зафиксировала условия.
Мы встретились между армиями.
Он был ростом три метра восемьдесят, в чёрной броне, с тяжёлым северным мечом. Рядом с ним я выглядел тем самым ребёнком, которого его пропаганда рисовала на плакатах. Только этот ребёнок управлял половиной континента и не собирался оправдываться.
Первый удар Рагнара расколол землю на сто метров. Я ушёл через короткий пространственный шаг, оставил золотую печать на его спине и появился сбоку. Ударил в колено. Броня выдержала, принц пошатнулся. Он развернул меч. Красная дуга прошла через три моих щита и задела плечо. Кость уцелела, одежда – нет. Рагнар был быстрее, чем показывал его размер, и умел читать перемещения Волшебников.
– Пятнадцать тысяч, – сказал он. – Ты слаб.
– Зато хорошо женат.
Он ударил снова. Я поставил не щит, а врата размером с ладонь, и красная дуга вошла и вышла за его спиной. Рагнар успел пригнуться, собственный удар снёс часть наплечника.
– Чужая техника.
– Моя с сегодняшнего дня.
Я не мог перебить его запас силы, поэтому заставлял тратить. Каждую красную волну разворачивал, делил, уводил в землю. Рагнар ломал печати, приближался, вынуждал отступать. На десятом обмене меч рассёк мне бок. На пятнадцатом кулак ударил в грудь, и я пролетел двадцать метров. Северные легионы заревели. Для них поединок возвращал понятный мир: большой наследник бил маленького чужака, сила снова имела привычный размер. Мои люди молчали. Они видели, как я позволял Рагнару подходить всё ближе и оставлял золотые знаки в каждой точке удара.
Принц заметил на шестнадцатом. Разрубил первую печать, затем вторую, и третья вспыхнула у него под ногой и забрала часть импульса; он ушёл вверх, перевернулся, ударил с высоты. Я открыл врата, но Рагнар изменил траекторию в воздухе, избежал собственного отражения и коленом врезал в щит. Три слоя лопнули. Меня вдавило в землю.
– Твои хитрости заканчиваются, – сказал он.
– Пока только считаю.
– Что?
– Сколько тебе нужно ударов, чтобы устать.
Он ответил новым.
Красное солнце над мечом выросло, вытягивая энергию из военной печати. По условиям город не помогал мне напрямую, но Рагнар продолжал пользоваться ключом собственной крови. У честности, как обычно, нашлось несколько толкований. Я не возражал. Чем больше силы он втягивал, тем прочнее соединялся с континентальной сетью, которая уже считала меня администратором. На двадцатом ударе я позволил красной дуге войти в золотой знак. Не отражал. Пропустил через систему к пустому восточному накопителю, который Талер оставил после капитуляции. Накопитель наполнился. Рагнар потерял четверть резерва и впервые отступил сам.
– Ты украл мою технику.
– Принял в государственную собственность.
Талер смотрел через связь и одобрительно поднял палец. Тея заставила его опустить. Рагнар отбросил меч, перешёл к рукопашной и подошёл вплотную, где врата не успевали открываться. Один кулак прошёл по рёбрам, второй – по плечу. Я ответил ударом в корпус. Броня приняла его без следа, и Рагнар усмехнулся. Тогда я уменьшил тяжесть только для брони.
Не для человека и не прямым ударом города. Личная печать четвёртого уровня изменила массу предмета, который Рагнар добровольно принёс в поединок. Тяжёлые пластины стали почти невесомыми, привычный баланс исчез. Следующий кулак принца ушёл выше, поворот оказался слишком быстрым. Я ударил в открытый бок.
Рагнар пролетел впервые.
Северные легионы замолчали. Алия улыбнулась. Веста покачала головой, понимая, что её собственный доспех рядом со мной тоже является предметом переговоров. Принц сорвал половину пластин, бросил их на землю и снова пошёл вперёд. Уже без усмешки. Мы обменялись ещё девятью ударами. Его тело было сильнее, моё быстрее восстанавливалось через печати. Каждый круг уменьшал разницу. Система пересчитала шанс Рагнара: семьдесят процентов, затем шестьдесят два, пятьдесят четыре. Он видел только меня, не число, но понимал результат по тому, что я перестал отступать.
Алия не двигалась. Только держала рукоять обеими руками. Я запретил вмешиваться, и она исполняла приказ, хотя камень под сапогами превращался в пыль. Рагнар поднял меч для последнего удара. Я открыл врата под собственной спиной. Не чтобы уйти, а чтобы взять импульс. Энергия падения вошла в континентальную сеть, прошла через двадцать два транспортных узла и вернулась в ладонь суммой маленьких движений. Не прямой удар города, а моя личная профессиональная техника. Система её признала. Я встретил северный меч кулаком.
Клинок сломался.
Удар прошёл дальше, разорвал красную броню и остановился у груди Рагнара. Принц отлетел, врезался в землю и остался на коленях. Его боевой потенциал упал до 17 600 из-за разрушенной техники, но он был жив.
Я подошёл.
– Сдавайся.
– Убей.
– Не хочу.
– Тогда я снова подниму север.
– Поднимешь. Под моим знаменем против того, что ест Солнце.
Он посмотрел на меня впервые без презрения.
– Думаешь, после этого дам присягу?
– После суда, потери права на трон и работы рядом с Талером. Ты хороший командир. Империи пригодишься.
– Я ненавижу Талера.
– Взаимно. Повысит производительность.
Рагнар рассмеялся. Коротко, болезненно. Потом опустил сломанный меч.
– Признаю поражение и право регента до пробуждения Ардея. Север сложит оружие.
Пять легионов преклонились.
Зарна подошла к прежнему господину и сняла с его плеча красную печать армии. Не сорвала, не сломала. Расстегнула как знак должности, которая закончилась.
– Ты выбрала их, – сказал Рагнар.
– Выбрала того, кто победил честно и не потребовал умереть после поражения.
– Я требовал от Хорны держать крепость.
– Ты требовал погибнуть вместе с семьями.
Принц закрыл глаза. Вокруг стояли люди, которых он считал своими: Зарна, Веста, Дорн, северные полки. Они не ненавидели его: это было хуже для гордости. Они просто выбрали другого командующего.
– Суд будет публичным, – сказал я. – Участие в отравлении, казнь сдавшегося командира, сердечные печати, приказ Хорне. За полезную службу наказание может быть сокращено.
– Ты уже назначаешь мне службу?
– Север знает тебя. После суда будешь восстанавливать крепости под Хорной и Зарной.
– Под женщинами?
Алия подняла бровь.
Рагнар посмотрел на неё, на сломанный меч Зарны, затем на Весту. Кажется, впервые понял, что фраза звучит особенно неудачно в армии, где лучшие клинки Империи были женщинами и стояли на стороне человека, которого он называл карликом.
– Под командованием регента, – исправил он.
– Быстро учишься.
Лекари увели его. Северным легионам сохранили знамёна, ранги и месяц жалованья. Оружие не отняли, только перенастроили красные печати на общий армейский зал. Через час вчерашняя осадная армия уже помогала собирать раненых с обеих сторон. Мейла объединила северных лекарей с Белым Ребром и потребовала открыть все городские лечебные узлы. Эльвира подчинилась без богословского спора. На площади лежали люди в красном, зелёном, чёрном и золотом, но раны не различали политические программы. Сеть распределяла энергию по тяжести состояния, а не по дате присяги. Рагнар увидел это с носилок.
– Моих лечат раньше части твоих, – сказал он.
– У них хуже ранения.
– Северные врачи всегда сначала спасают своих командиров.
– Поэтому солдаты легче меняют сторону.
Он задумался. Поражение продолжало обучать его быстрее советников. Итоговая ведомость после сдачи дала точные числа: сто восемьдесят три погибших у регентской коалиции, двести сорок у северян, две тысячи сто шестьдесят восемь раненых с обеих сторон. Благодаря залам должны были выжить девяносто семь процентов раненых. Последняя пятьдесят одна тысяча бойцов Рагнара принесла присягу. Общая армия Империи под единым командованием превысила двести двадцать тысяч.
– Сколько стоила битва? – спросил я Талера.
Он назвал сумму в золоте.
– Я спрашивал о людях.
– Четыреста двадцать три погибших.
– Это цена. Золото расход.
Принц кивнул и исправил строку в отчёте. Тея заметила, но ничего не сказала. По-видимому, работа под её началом уже приносила первый результат, хотя оба предпочли бы назвать его уточнением терминологии. Повреждения городских колец оказались небольшими: три пробитых щита, один разрушенный мост и четыре повреждённых корабля. Огненная Чаша начала ремонт до окончания поединка. Грузчики открыли подъёмники. Через два часа рынки снова торговали, будто гражданская война являлась особенно шумным перерывом на обед.
Власть, способная быстро вернуть обычную жизнь, убеждает лучше триумфальной арки. Впрочем, арку Лиора тоже заказала. Алия потребовала сделать её достаточно высокой, чтобы нести меня под мышкой и не пригибаться. Гражданская война закончилась не братским примирением и не отказом от власти. Один наследник выбрал работу с финансами, второй проиграл и получил будущую работу на Севере, третья связала право с моим домом. Полезных сохранили. Опасные права забрали. Трон остался свободен ровно до тех пор, пока я не решу сесть.
«Третье центральное признание получено».
«Источники: действующий император, хранительница городского права, старший военный наследник».
«Центральное признание: 3 из 3».
«Планетарный доступ разблокирован».
Под Гелиором что-то ответило. Сначала дрогнула земля. Затем все семь колец остановились на один удар сердца. В Тронном зале пустое кресло развернулось, золотой пол раскрылся, и из глубины поднялась дверь человеческого размера.
Над ней вспыхнула надпись:
«Планетарный терминал К-666b».
«Администратор Максим Соколов. Доступ подтверждён».
«Подготовить процедуру восхождения к божественному рангу?»
Терминал не спрашивал одобрения Совета, храма или крови Ардея. Для него императорская династия была временной административной надстройкой, а десятитысячелетняя история Империи короткой задержкой между двумя входами человека в систему. Эльвира опустилась на колени перед дверью. Лиора не стала. Она посмотрела на свою городскую печать, которая только что превратилась в один из трёх ключей, и крепче взяла меня за руку. Талер спросил стоимость процедуры. Тея ответила, что сначала нужна опись. Веста потребовала проверить защиту. Кассер, наблюдавший под охраной, впервые выглядел не человеком, рассчитавшим всё, а стариком, дождавшимся невозможного.
Алия прочла строку и сказала:
– Заходи. Я подожду, если опять дверь маленькая.
В её голосе не было сомнения в том, вернусь ли я богом, только обычное недовольство древней архитектурой. Армии ещё стояли на коленях. Алия держала знак первого клинка, Конг – копчёное мясо, Рагнар – сломанный меч. Гражданская война закончилась. Я снял с груди регентскую печать и увидел, как она меняется. Временный золотой знак стал чёрным по краям, принял три линии признания и соединился с символом Красной Земли. Регентство больше не опиралось только на аварийный мандат. Империя сама дала мне три подтверждения: действующего императора, хранительницу городского права и побеждённого военного наследника.
Лиора спросила, войду ли немедленно. Тирна потребовала сначала составить протокол, Тея – провести опись, Эльвира – совершить обряд. Алия положила ладонь на дверь, и та открылась.
– Протокол составите по дороге, – сказала первая жена.
Это было наиболее разумное решение дня, и из глубины пахнуло холодным металлом, древней пылью и воздухом, который не тревожили со времён настоящих людей. Где-то внизу бил медленный импульс планеты; он совпал с моим сердцем один раз, затем второй.
За спиной город возвращался к жизни с той торопливой деловитостью, которая всегда начинается сразу после большой победы. Лекари спорили о перевязках, квартирмейстеры – о хлебе, три бывшие вражеские армии – о том, кто первым присягнул мне добровольно. Над площадью поднимался рассвет, пахнущий мокрым камнем, дымом походных кухонь и концом одной эпохи. Земной человек способен привыкнуть и к трёхметровым собеседникам. Но к тому, что двести тысяч великанов хором называют тебя повелителем, лучше привыкать постепенно.
Я оглянулся на Алию. Она стояла у двери, положив меч на плечо, и выглядела так, словно божественный ранг был очередной семейной покупкой, которую следовало внимательно осмотреть до оплаты. Конг сунул мне в руку полоску копчёного мяса, и по его мнению, ни одна процедура не становилась хуже от правильного завтрака. Возразить было нечего. Под дворцом медленно и совершенно бесшумно открылась следующая эпоха.
Открыть в читалке