София остановила запись.
– Следующий раздел требует решения администратора. Открыть историю Системы без данных эвакуации или сначала получить центральный ключ?
– Систему сейчас. На прошлой неделе она отказалась считать семейные ночи государственным ресурсом, зато каждую полночь исправно добавляла мне очко. Я хотел понять нравственность механизма, который признавал рост выносливости, но делал вид, что не знает, откуда иногда берётся необходимость в дополнительной выносливости. Тея записала вопрос дословно. Алия вычеркнула слово «иногда».
Если под Солнцем уже однажды появлялась чёрная дуга, ответ о Земле хотелось вырвать немедленно, но закрытая строка не открывалась силой текущего доступа. Зато Система находилась во мне, росла каждый день и определяла половину нового порядка планеты; следовало наконец понять, кто положил первый камень в основание этого пути.
Архив показал ранний интерфейс.
В нём не было очков, рангов и наград за убийство. Он назывался «Адаптивный контур персонала», следил за здоровьем людей, распределял защитные поля и выдавал доступ к технике. Базовая линия носила браслеты. Т-9 получали кристаллические метки, связанные с костной решёткой.
– Почему у нас нет интерфейса? – спросил Рагнар.
– После потери центральной связи метки перешли в автономный режим, – ответила София. – Они сохранили поглощение энергии и ступени развития, но перестали показывать данные напрямую.
Титаны продолжали использовать Систему телом. Залы развития, ядра, ранги и боевая энергия были обломками единой сети, которая больше не объясняла свои действия. София вывела первоначальные категории допуска; низший и средний ранги означали физический персонал внешних работ, а высокий давал доступ к укреплениям. Сверхранг позволял управлять поселением. Императорский – городом. Святой – континентальным узлом. Божественный – океанским носителем. Звёздный – центральной гравитацией. Творец имел право менять архитектуру проекта.
– Наши титулы были рабочими разрешениями, – сказала Маэрис.
– Рабочими разрешениями с возможностью разбить гору, – заметил я.
– Это помогает.
– Всегда.
Слова «императорский», «святой» и «божественный» не существовали в исходнике; Система переводила старые уровни через понятия местных культур. Когда Т-9 забыли язык базовой линии, доступ превратился в мистическую лестницу; люди называли себя императорами, потому что их тела случайно открывали городские печати.
– Значит, Ардеи правили благодаря классу? – спросила Лиора.
– Первые Ардеи имели командные метки, – сказала София. – Потом право стало наследственным через город.
Ардея в проекции рассмеялся.
– Мои предки нашли рабочий пропуск и назвали его короной.
– Хороший пропуск, – сказал Конг.
– Корона тяжелее.
– Значит, лучше.
Династия пережила разоблачение происхождения с достоинством людей, которые уже потеряли трон и потому могли позволить себе любопытство.
Потом пришла эвакуация.
Связь с домашней системой оборвалась. Объект содержания проснулся, гравитационные кольца вышли из режима. Базовая популяция получила приказ покинуть Кеплер через центральные врата; Т-9 должны были остаться и удерживать поверхность до возвращения людей.
– Они знали, что вернутся? – спросила Алия.
– Расчётный срок составлял пятьдесят лет, – ответила София.
Прошло почти семь тысяч.
Последним администратором С-3, отказавшимся уйти с первым рейсом, была Ирина Волкова, руководитель системной группы. То самое имя из журнала. Она увидела, что базовые люди могут не вернуться, а Т-9 остаются без прямого интерфейса и права менять проект.
Ирина переписала Адаптивный контур.
На записи она сидела в комнате с кофейным автоматом, и волосы растрёпаны, на столе пять чашек, хотя суточная норма разрешала четыре. Синий резак лежал рядом.
– Если это смотрит человек базовой линии, значит, произошло одно из двух, – говорила она. – Мы вернулись очень поздно или ты попал сюда случайно. В обоих случаях извини за поверхность. Она рассчитана на Т-9, а не на тебя.
Я невольно улыбнулся.
– Для неподготовленного человека десятикратная тяжесть смертельна. Поэтому контур выдаст аварийную компенсацию и позволит развивать тело напрямую. Одно очко за каждые прожитые сутки. Дополнительная энергия за устранение агрессивных узлов. Профессиональные права через руду. Интерфейс подстроится под твою культуру и опыт.
Ирина сделала глоток кофе.
– Не трать всё в одну характеристику. В старых симуляциях обязательно находится человек, который так делает.
В зале повернулись ко мне.
– Я распределил между силой, ловкостью и выносливостью, – сказал я.
Алия подняла бровь.
– После обаяния.
– Сначала интерфейс был неудобный.
София открыла журнал первой активации.
«Аварийный резерв: 1000».
«Пользователь выбрал характеристику „Обаяние“».
«Базовое значение: 18».
«Добавлено: 900».
«Свободный остаток: 100».
Перед всем миром появилась точная ведомость моей ошибки; Конг лёг на пол и начал смеяться. Рагнар закрыл лицо. Маэрис сняла маску, перечитала число и надела обратно, будто защита требовалась уже от знания; Алия смотрела на меня с медленным удовольствием человека, получившего историческое доказательство семейной версии.
– Значит, девятьсот ты поставил сам.
– Да.
– Не Система.
– Интерфейс выделил не ту строку.
– Ты подтвердил?
– Маленькая кнопка.
– Максим.
– На меня падала планета.
– И ты решил понравиться ей.
Семнадцать знамён смеялись. Океанский Совет передавал запись во все города; Тея уже добавляла событие в официальную биографию, несмотря на мой приказ не включать неподтверждённые чудеса: это, к сожалению, было подтверждено.
– Удалить строку из публичной сводки, – сказал я.
София посмотрела на права.
– Архивная запись уже открыта линии Т-9.
– Закрыть обратно.
– Запрещено вашим приказом о публичной истории.
Древний порядок впервые использовал мою же реформу против меня; Алия положила руку мне на плечо.
– Не расстраивайся. Хорошая ошибка.
– Знаю.
И это было правдой. Девятьсот очков обаяния дали мне Алию, доверие племени, десятки союзов и политический джекпот, который никакое разумное распределение в выносливость не повторило бы. Бытовые последствия занимали отдельную спальню, но ни одного очка я не собирался возвращать.
Ирина на записи продолжала:
– Социальная характеристика влияет не на свободу воли, а на приоритет восприятия, доверие к сигналу и готовность связать собственные цели с носителем. Высокие значения опасны для живых управляющих узлов. Если случайно поднимешь выше пятисот, используй экраны подавления.
Маэрис очень медленно повернула маску ко мне.
– Она предупреждала.
– После распределения инструкция не открылась.
– Почему?
София показала журнал.
«Пользователь закрыл справку».
– Текст был длинный.
Алия снова рассмеялась. Наполеон, по крайней мере, не оставил машинного протокола собственного комплекса, и в этой области я его превзошёл. Ирина добавила ранги и профессиональную лестницу не ради игры; контур должен был провести слабого человека от аварийного выживания до прав Творца. Боевые очки были накопленной энергией личного поля; ядра безопасно передавали её между организмами. Руда расширяла техническую пропускную способность. Каждый полночный балл поступал из резервного фонда проекта, и за 6842 года сеть накопила достаточно, чтобы поддерживать одного администратора практически без срока. Максимальный ежедневный перевод намеренно ограничили единицей, иначе тело разрушилось бы.
– Можно увеличить после божественного ранга? – спросил я.
– Центральный узел позволяет изменить лимит, – сказала София.
– Насколько?
– Безопасная оценка зависит от ядра.
Ещё одна причина добраться до центра, и возможность расти быстрее. Руда звёздной сердцевины оказалась кристаллизованной защитной тканью паразита; она росла там, где его поле соприкасалось с повреждёнными каналами. Чудовища возникали из ремонтных организмов, получивших избыток энергии и потерявших команды. Их ядра были аккумуляторами.
– Мы ели части клетки? – спросил Конг.
– Энергетические модули ремонтных существ, – сказала София.
– Хорошие.
– Не предназначались для еды.
– Но хорошие.
Система эволюции переводила ядро в чистую энергию, поэтому биологического вреда не было, а обычные титаны делали то же через кристаллическую решётку, медленнее и с потерями. Залы развития снижали потери. София провела полный аудит моего интерфейса. Сила 11 884. Ловкость 9959. Выносливость 8175. Сумма 30 018. Обаяние 918 учитывалось отдельно. Профессия Волшебника – пятый уровень. Приобретены два уровня устойчивости к ядам; открыты право масштаба, давление базовой линии, планетарный запрос и временное управление океанским контуром.
– Ошибок в сумме нет, – сказала она.
Тея удовлетворённо закрыла собственную ведомость, и древний архив подтвердил все расчёты, включая очки полуночи и профессиональные расходы. Для верховного ревизора это было почти благословение Создателей, только с приложенной таблицей.
– Почему ловкость ниже силы? – спросила София.
– Последняя компенсация распределена на бой.
– А выносливость?
– Растёт ежедневно.
– Рационально.
– Передай Алие.
Первая жена сидела рядом.
– Я слышу.
– Тогда почему каждый раз спрашиваешь, не следовало ли вложить больше в выносливость?
– Чтобы ты помнил.
София отметила семейный контроль как внешний механизм снижения риска. Алия одобрила формулировку. Обаяние требовало отдельной проверки. Архивная личность не чувствовала его, зато живые узлы здания реагировали; София включила маленький биологический светильник и поставила на стол. При подавлении 99 процентов он светился ровно; когда поле сняли, растение повернулось ко мне, выпустило три новых ветви и попыталось обвить запястье.
Алия отрезала ветви.
– Научный опыт, – напомнил я.
– Опыт закончен.
– Мы не измерили предел.
– Измерили.
София показала график. При значении до ста социальное поле усиливало доверие и внимание, и от ста до трёхсот создавало устойчивую положительную связь. Выше пятисот живой узел принимал носителя за приоритетную цель собственной функции; девятьсот восемнадцать считались «аномальным административным доминированием».
– Это официальный термин? – спросила Лиора.
– Автоматически созданный.
– Оставить, – сказала она.
– Не оставлять, – сказал я.
– Уже в публичном аудите, – сообщила София.
Моя характеристика получила государственное научное название, и культ Маленького Бога через минуту выпустил сообщение: «Аномальное административное доминирование подтверждено Создателями». Бухгалтер-жрец работал быстрее связи. Я запросил возможность личного подавления без масок; София нашла системный переключатель, но он требовал центрального ядра; до тех пор можно было носить поле, ставить внешние столбы или пользоваться океанской маской. Маска базовой линии действительно считалась несовместимой из-за формы нейронного сигнала, но архив предложил создать новую за три дня.
– Создать, – сказала Алия.
– Зачем? – спросил я.
– Иногда пригодится.
– Где?
– На переговорах, когда хочу увидеть, кто согласится без сияния.
Это была разумная стратегическая причина. Я утвердил заказ. Позже именно такой переключатель позволил бы проверить обаяние на нуле, но пока никто не собирался отказываться от преимущества. Маска была инструментом разведки, а не покаяния. София открыла статистику распределения. Из тысячи аварийных очков 900 ушли в обаяние, оставшиеся сто я распределил между боевыми параметрами в первые часы. Дальнейший рост происходил через ядра, награды и полуночные единицы. Система строила тело без потерь, потому что базовая линия не имела собственной звёздной решётки и принимала энергию через адаптивный контур.
– Можно дать такой интерфейс другим людям? – спросила Мейла.
– Базовым да. Линии Т-9 требуется отдельный мост, иначе контур конфликтует с решёткой.
– Построим?
– Центральный узел, – одновременно ответили София и я.
Каждый важный вопрос вёл туда, и статус цивилизации, защита от объекта, ускорение роста, личное подавление обаяния, ремонт гравитации. Центр не собирался учить нас умеренности; он складывал преимущества в одном месте и ждал, когда я приду забрать.
– Хорошая архитектура, – сказал я.
– Очень маленькая, – сказала Алия.
Обе оценки были точными.
Вся экономика Кеплера строилась на энергии пленённого существа: руда, ранги, чудовища, гравитация, живая вода океана; даже тела титанов содержали его кристаллы.
– Если паразит умрёт? – спросила Мейла.
– Существующая решётка сохранится, – ответила София. – Новая руда и ядра перестанут формироваться. Гравитационные кольца перейдут на резерв.
– Значит, убивать невыгодно, – сказала Тея.
– Если можно подчинить, – добавил я.
Ирина закончила запись у центральных врат.
– Я оставляю контур включённым. Если вернётся базовый человек, Система узнает. Если это будешь ты, не пытайся спасти старый порядок. Он уже не заслужил. Возьми права, дай Т-9 выбор и доберись до объекта. Нам не хватило времени закончить оружие.
Она посмотрела прямо в камеру.
– И допей кофе. Пятый я всё-таки получила.
Запись оборвалась.
Тело Ирины в городе не нашли, и журнал показывал, что после сообщения она вошла в центральный маршрут и закрыла врата изнутри. Синий резак на моём поясе принадлежал женщине, которая оставила мне Систему.
– Значит, вернуть лично всё ещё возможно, – сказала Алия.
– Возможно.
Центральный ключ на столе загорелся. Система эволюции выживания была не случайным игровым чудом и не богом, а наследством человека, который отказался уходить, пока у мира оставался шанс. Публичная запись закончилась, и весь Кеплер несколько минут молчал. Потом семь океанских городов, семнадцать знамён и Гелиор начали говорить одновременно.
Жрецы Создателей требовали решить, можно ли поклоняться предкам, которые пили лишний кофе и теряли инструменты. Воины хотели новые схемы. Лекари просили доступ к генетическим данным, портовые Дома спрашивали, кому принадлежат левиафаны, а семьи искали имена в восстановленных списках. Культ Маленького Бога немедленно объявил, что человек Максим является одновременно Создателем, потомком Создателей и удачным исправлением их административных ошибок.
– Уберите «исправление», – сказал я бухгалтеру-жрецу.
– Почему?
– Звучит так, будто меня внесли патчем.
– Что такое патч?
– Неважно. Уберите.
Он заменил на «окончательная версия». Я сдался. Люди суши не начали считать себя ниже. Наоборот. Племя Кровавого Топора объявило, что тяжёлый класс Т-9 очевидно создавался по их образцу, хотя архив показывал обратное. Чёрная Скала потребовала доступ к строительным технологиям, и зеленый Лес прислал просьбу найти семейную линию Алии и Иары. Северяне гордились командными классами. Океанские города спорили, чьи предки первыми управляли левиафаном. Происхождение не уменьшило их. Дало ещё одну причину соревноваться.
Я издал временный императорский указ: юридический термин «обслуживающая каста» запрещается во всех действующих законах, и официальное самоназвание остаётся «титаны», если народы не выберут иное. Каждый человек Т-9 является свободным гражданином своего города, знамени или Империи; профессиональный класс даёт доступ, но не обязанность.
– Центральный архив не признает постоянный статус, – напомнила София.
– Пусть догоняет законодательство.
Тея поставила печать. Лиора отправила текст. Через час указ действовал на суше и в океане. Древнее ядро всё ещё считало титанов собственностью проекта, но попробовало бы сообщить это двумстам тысячам солдат, трёмстам кораблям и первой жене администратора.
Алия нашла в архиве личную запись первой Иары. Женщина рассказывала детям, почему оставила человеческий рост:
– Мир большой. Кто-то должен стать достаточно большим в ответ.
Алия прослушала трижды.
– Она бы тебе понравилась, – сказал я.
– Знаю.
– Очень уверенно.
– Родня.
Она попросила Софию изготовить копию знака Иары и закрепила её рядом с первой брачной лентой не как символ чужого проекта, а как наследство женщины, которая добровольно стала сильнее, а потом отказалась позволить номеру заменить имя. Маэрис получила список первых водных классов. Её предок по прямой линии проектировал маски и в личном журнале жаловался, что социальные поля базовых администраторов мешают совещаниям. Адмирал показала запись мне.
– Видишь? Это семейная предосторожность, а не страх.
– Теперь официально.
– Маска остаётся до свадьбы.
– Алия будет довольна.
– Она уже добавила десятую ночь.
– За что?
– За слово «семейная» рядом с помолвкой.
Первая жена услышала с другой стороны зала и подтвердила, и древняя история не остановила семейную арифметику. Конг нашёл в списках тяжёлый класс с максимальной зарегистрированной массой; воин по имени Боран весил пятьсот двадцать килограммов и переносил реакторные блоки. Конг весил больше.
– Я рекорд, – сказал он.
– Архивный рекорд относится к персоналу проекта, – уточнила София.
– Теперь я персонал.
– Добровольный.
– Запиши.
София записала. Конг стал самым тяжёлым зарегистрированным работником Т-9 и первым, кто получил этот статус после отмены обязательной функции. Он праздновал обе части одинаково. Когда шум немного стих, я поднял центральный ключ. История объяснила, откуда мы пришли; ключ должен был показать, что делать дальше.
Открыть в читалке