Центральный ключ открыл ещё один путь; он начинался на нижнем этаже архива и уходил не к сервисному городу, а к удерживающему панцирю. София назвала его наблюдательной шахтой; по ней базовые инженеры проверяли объект содержания, не входя в центральное ядро.
– Двери какого размера? – спросила Алия.
– Стандарт базовой линии, – ответила София. Алия посмотрела на меня и сообщила, что за проход через очередную человеческую дверь мне полагается личное время. Яра потребовала сначала проверить периметр, Лиора предложила принести соль, а Тея поставила возле выхода чайник с табличкой «после осмотра». София спросила, является ли чайник ключом доступа. Я ответил, что в нашем Доме он давно являлся доказательством того, что дверь собираются закрыть изнутри.
– Значит, снова ползти.
– Можно остаться у проекции.
– Нет.
Маэрис тоже отказалась. Конг спросил, будет ли в конце чудовище; София ответила: формально весь путь проходит внутри чудовища. Он согласился немедленно. Мы взяли восемь человек: меня, Алию, Маэрис, Конга, Весту, Мейлу, Тею и Софию в переносном проекторе. Остальные остались в архиве. Яра и Лиора контролировали публичную передачу, а старый вождь потребовал продолжать запись, чтобы племена увидели сердце мира одновременно с нами. Наблюдательная шахта оказалась просторнее коридора левиафана и имела высоту два с половиной метра; Алия шла сильно пригнувшись, Маэрис тоже, Конг полз. После предыдущих переходов это считалось улучшением.
Стены были прозрачными. За ними двигались гравитационные кольца, и каждое имело толщину в десятки километров, но проекция уменьшала масштаб; золотые дуги вращались вокруг красной тени, удерживая её в центре. Некоторые дрожали. На двенадцатом кольце зиял разрыв.
– Отсюда скачок тяжести? – спросил я.
– Поверхностное поле создают кольца с первого по восемнадцатое, – сказала София. – Разрыв двенадцатого вызвал аварийное усиление на высоте сорока одного километра.
– Поэтому корабль упал.
– Да.
– Можно починить?
– Из центрального ядра. Требуется звёздный ранг или полный доступ Волшебника шестого уровня.
Пятый уровень я получил недавно, и для шестого условия пока не показывались; центральный ключ мог открыть путь, но телу требовалась мощность следующего ранга.
– Порог звёздного? – спросил я.
Система ответила:
«Боевой потенциал: 100 000».
У меня 30 018. Разница 69 982.
– Способ ускорения?
«Доступен центральный резерв после установления связи с ядром».
– Сколько?
«Недостаточно данных».
Хорошо. Значит, не придётся три года охотиться на мелких чудовищ: планета снова держала оплату рядом с задачей. Мы прошли первый шлюз. Тяжесть выросла до двадцати земных. Я уменьшил поле группы. Кольца за стеклом вращались быстрее; в глубине слышался низкий звук, похожий на удар колокола под водой. Право масштаба держало вокруг нас область земной тяжести диаметром десять метров, а за её краем вес удваивался каждые несколько шагов. Я бросил металлическую гайку. Она пролетела через границу, резко упала и пробила пол.
– Не выходить, – сказала Веста.
– Я хотел проверить, – сказал Конг.
– Проверили гайкой.
– Она маленькая.
– Поэтому только дырка, а не новый тоннель.
Конг остался внутри. Опыт с транспортом и дверями постепенно учил его уважать городскую инфраструктуру, особенно когда она могла увеличить массу в двадцать раз. У второго кольца нас встретил контрольный автомат; он выглядел как белая человеческая фигура, но вместо лица имел экран. На нём появлялись статусы каждого.
«Базовая линия: допуск».
«Т-9 командный: возвратить на поверхность».
«Т-9 водный: возвратить на поверхность».
«Т-9 тяжёлый: возвратить на поверхность».
Автомат поднял руку, перекрывая путь Алие.
– Они под моей защитой, – сказал я.
«Присутствие Т-9 рядом с объектом создаёт риск перехвата».
– Поэтому поле веду я.
«Исходный протокол не предусматривает автономию Т-9».
– Оперативный протокол предусматривает. Обновить из С-3.
Автомат получил мой указ, отмену обязательных функций и гостевые права. Экран мигнул.
«Юридический конфликт».
– Приоритет действующего администратора выше старого ограничения.
«Подтверждено».
Рука опустилась. Алие выдали новый статус:
«Союзный командующий, временная защита базовой линии».
Она прочла.
– Не временная.
– Защита поля временная. Статус союзный постоянный.
– Пусть пишет точнее.
Автомат изменил формулировку:
«Постоянный союзный командующий под временным защитным полем базовой линии».
– Так лучше.
Маэрис потребовала такой же. Конг тоже. Веста, Мейла и Тея получили профессиональные допуски, и даже внутри удерживающего панциря древняя система начинала признавать новый порядок по одному хорошо сформулированному пропуску. На технической площадке между кольцами лежали ремонтные дроны. Из двухсот работали семнадцать. Остальные потеряли питание. София предложила запустить их от моего поля. Я передал импульс. Сто восемьдесят три машины поднялись и немедленно начали чинить разрыв двенадцатого кольца. Полный ремонт занял бы четыреста дней при текущей энергии, но первые опоры стабилизировали скачок на высоте сорока одного километра.
Система сообщила:
«Аварийное усиление поверхностной гравитации снижено с 10,3 до 9,8 `g`».
Небольшое изменение, однако по всему Кеплеру люди почувствовали, что стали легче, и в Гелиоре подвесные мосты поднялись на несколько сантиметров. На море корабли уменьшили осадку; в Зелёном Лесу старый вождь подбросил чашу и поймал чуть позже привычного.
– Ты уже меняешь мир, – сказала Алия.
– Пока на пять десятых.
– Мир заметил.
Для меня значение 9,8 всё ещё означало почти десятикратную тяжесть, а для миллиардов тонн городов, воды и живых тел разница была огромной. Центральный узел позволит снизить тяжесть до земной нормы локально, потом, возможно, на всей поверхности; я посмотрел на вращающиеся кольца. Кеплер не требовал смириться с его правилами; он буквально выдавал панель управления.
Раз в двенадцать секунд.
Тот же ритм, который я слышал в руднике, под Гелиором и внутри левиафана.
– Сердце? – спросила Мейла.
– Пока импульс объекта, – сказала София.
– Разница?
– Сердце подразумевает знакомую анатомию.
– А объект?
– Юридически удобнее.
Даже через семь тысяч лет учёные избегали слова «сердце», пока не получили три независимых снимка; второй шлюз открыл обзор глубже. Красная тень обрела форму. Длинное тело было свёрнуто в несколько колец вокруг центральной пустоты, и панцирь покрывали кристаллические наросты, от него уходили жилы руды. Миллиарды ремонтных организмов двигались по поверхности, отделялись, поднимались к внешним слоям и становились чудовищами, если теряли команду. Личинка занимала почти весь объём планеты.
– Это ребёнок? – спросила Алия.
– Личиночная стадия, – ответила София.
– Насколько вырастет?
– Взрослая особь способна окружить звезду.
– Значит, большой ребёнок.
Конг смотрел с уважением.
– Можно приручить?
– Вся планета построена именно для этого, – сказал я.
– Хорошо.
Он не спрашивал, следует ли. В правильной мужской фантазии существо размером с планету существует не для того, чтобы герой смиренно признал величие природы. Оно существует, чтобы в конце концов услышать команду.
Третий шлюз не открылся.
«Требуется центральный ключ».
Я вставил кристаллическую карту. Она вошла в стену, линии маршрута растеклись по двери.
«Ключ принят».
«Предупреждение: объект содержания реагирует на биологические сигналы базовой линии».
– Как реагирует?
«Последний контакт вызвал пробуждение и эвакуацию».
София повернулась ко мне.
– Ирина вошла этим путём.
– Она разбудила личинку?
– Время совпадает. Причинная связь не подтверждена.
– Что пыталась сделать?
– Открыть центральный резерв и завершить оружейный протокол.
– Получилось?
– Данные за дверью.
Архитектура Кеплера умела поддерживать интригу лучше половины придворных, и каждая дверь отвечала ровно на предыдущий вопрос и немедленно создавала два новых.
Я открыл третий шлюз.
За ним находилась наблюдательная площадка, выступавшая в пустоту. Никакого стекла. Только поле, отделявшее нас от пространства удерживающего панциря, и внизу, на расстоянии сотен километров, лежала личинка.
Красная. Живая. Невозможная.
Пульс прошёл через площадку.
Все титаны одновременно опустились на колено, и их кристаллические решётки ответили светом. Алия удержалась на мече, Маэрис на копье, Конг вцепился в край; Мейла ахнула, увидев собственные кости через кожу.
Я остался стоять.
Базовая линия не содержала звёздной решётки, поэтому импульс прошёл через тело как звук.
– Давление на Т-9? – спросил я.
– Поле происхождения, – сказала София. – Их решётка создана из ткани объекта. Оно распознаёт её как часть себя.
– Поэтому титаны не могут войти в центр?
– Без защиты объект способен перехватить управление.
Алия подняла голову.
– Не способен.
Её рука дрожала, но взгляд оставался ясным. Она встала. Маэрис следом. Конг поднялся последним, тяжело, словно на плечах снова лежало десять небес.
– Мы не части, – сказал он.
– Уже нет, – ответил я.
Я развернул давление базовой линии на всю площадку, и свойство божественного ранга вошло в кристаллические решётки не как подавление, а как приоритет команды. Красный свет в костях погас. Титаны выпрямились.
София зафиксировала:
«Администратор отделил линию Т-9 от прямого сигнала объекта».
«Открыт защитный протокол автономии».
– Передать всем Т-9, – сказал я.
– Требуется центральное ядро для планетарного распространения.
– Сохранить. Передадим.
Эту власть я тоже не собирался оставлять древнему порядку. Титаны могли использовать силу паразита, но паразит больше не должен был считать их конечностями.
Мы приблизились к краю.
На панцире личинки были города. Не построенные людьми. Наросты, похожие на башни, соединялись каналами, и в одном двигался золотой свет.
– Активность? – спросила Веста.
– Внутренние управляющие органы, – сказала София. – Взрослая особь использует их для обработки поглощённой энергии.
– Можно войти?
– После подчинения ядра.
Тея приблизила рудные жилы. Доступные запасы исчислялись не тысячами и не миллионами килограммов: панцирь содержал миллиарды тонн звёздной сердцевины.
– Империя богата, – сказала она.
– Руда пока часть живого существа.
– Поэтому записываю как природный резерв.
Личинка ещё не подчинилась, но казна уже классифицировала её кожу, и если взрослый паразит когда-нибудь столкнётся с Теей, то начнёт проигрывать уже на инвентаризации. Я спросил о состоянии объекта.
«Возраст личиночной стадии: неизвестен».
«Целостность: 63 процента».
«Голод: критический».
«Пробуждение: 14 процентов».
«Удерживающий панцирь сохраняет контроль».
«Разрыв центральной связи не позволяет направить энергию».
Левиафан ел города не из злобы: он сам был отключён от центрального резерва. Личинка голодала внутри клетки и посылала аварийные импульсы; весь мир медленно разрушался из-за одной оборванной линии.
– Если восстановить связь, что произойдёт? – спросила Мейла.
– Объект получит питание, – ответила София. – Носители перестанут поглощать города. Гравитационные кольца стабилизируются. Администратор сможет направлять рост.
– А если он перехватит систему?
– Для этого оружейный протокол требовал звёздного ранга.
Вот задача следующего этапа: получить центральный резерв, достичь ста тысяч, отделить Т-9 и подчинить личинку. Это был не выбор между силой и безопасностью, а способ получить и то и другое. София показала незавершённый оружейный протокол. На тридцати одном проценте личинка уже умела поглощать направленную гравитационную энергию, перемещать её между кольцами и создавать временные разрывы пространства. Именно эти разрывы люди собирались использовать против взрослого паразита: открыть канал внутрь его тела, заставить собственную тяжесть ударить по сердцу и не дать закрыться вокруг звезды.
– Портал к Земле? – спросил я.
– Теоретически тот же механизм, – ответила София. – Для устойчивой связи требуются два координатных узла и звёздный ранг администратора.
– Один узел здесь.
– Второй в домашней системе существовал до цивилизационного разрыва.
– Может сохраниться?
– Данные закрыты центральным ключом.
Снова центр. Но теперь путь к Земле имел не только надежду, а техническую схему: личинка, гравитационные кольца, два узла. Если земной ещё существовал, портал был возможен, и если нет, можно было построить новый после связи.
Алия увидела моё лицо.
– Нашёл дорогу?
– Нашёл, из чего строить.
– Достаточно.
Она никогда не требовала готового моста, если уже видела первый камень. Оставшиеся шестьдесят девять процентов оружейного протокола включали управление телом личинки, защиту Т-9 от сигнала происхождения, создание локальной земной тяжести, звёздные врата и перевод планеты в мобильный режим. Последний пункт заставил замолчать даже Тею.
– Мобильный? – переспросила она.
– Кеплер может двигаться между системами, – сказала София. – Удерживающий панцирь одновременно является гравитационным двигателем.
– С какой скоростью?
– После завершения протокола до одной десятой световой без врат. Через подготовленный разрыв быстрее.
Я посмотрел на схему мира: планета была не только клеткой и оружием. Кораблём. Возможность, которую на Земле посчитали бы безумием, здесь лежала в инструкции: при необходимости Кеплер можно было привести к Солнцу.
– Буксировать планету не придётся, – сказал я.
– Ты собирался? – спросила Маэрис.
– Рассматривал.
– Когда?
– Примерно после коронации.
Алия кивнула. Она знала.
– Маленький мужчина, большой комплекс, – напомнила она.
– Наполеон перемещал армии, не планеты.
– Значит, твой больше.
София запросила справку о Наполеоне. Лиора переслала архивные материалы. Через секунду древняя личность показала сравнительную таблицу: рост, число армий, максимальная территория, количество жён, наличие гравитационного флота, планетарный доступ. По четырём последним пунктам я побеждал.
– Удалить, – сказал я.
– Почему? – спросила Алия. – Хорошая таблица.
– Она уже в публичном архиве? – спросил я Софию.
– После вашего приказа о доступе да.
Где-то бухгалтер-жрец наверняка уже писал «Максим против Наполеона: официальное сравнение Создателей». Некоторые ошибки государственного управления исправляются только сменой поколения. Я решил жить достаточно долго, чтобы не дать поколению смениться. Для завершения протокола центральный резерв должен был передать мне 69 982 очка и поднять до звёздного порога. Энергия существовала, но путь закрывали три проверки: полные права поверхности, океана и сервисной цивилизации. Первые две выполнены. Третья требовала центрального узла.
– То есть награда подготовлена, – сказал Конг.
– Да.
– Осталась дверь.
– И объект размером с планету.
– Хорошая дверь.
Он оценивал задачи по тому, насколько приятно будет рассказывать после победы; София добавила ещё одно предупреждение. Центральный резерв мог передать ровно до ста тысяч, как прежняя компенсация довела до тридцати; выше звёздного порога снова придётся расти самому.
– Так и планировал.
Система не собиралась отнимать успех или требовать цену характером; она давала следующий стартовый капитал за выполненную работу. Остальное я превращу в преимущество собственными решениями. Я достал синий резак Ирины: на краю площадки находился закрытый сервисный пульт. Резак подошёл к замку. Внутри лежал последний журнал администратора.
«Ирина Волкова».
«Вход в центральный узел подтверждён».
«Оружейный протокол запущен на 31 проценте».
«Биологический статус администратора: не определён».
«Последняя координата: ядро объекта содержания».
Журнал содержал обрывок личного сообщения, и изображение дрожало, за спиной Ирины шёл красный свет.
– Если оружейный протокол остановится, не отключай объект сразу, – говорила она. – Его нервная система уже связана с планетой. Резкое убийство разрушит кольца. Войди через центральный узел, возьми приоритет и закончи отделение Т-9. Они не должны умереть вместе с нашей ошибкой.
Она посмотрела куда-то в сторону.
– И если найдёшь мой резак, да, я опять забрала его из шкафа. Верну после смены.
Запись оборвалась вспышкой.
– Она знала, что может не выйти, – сказала Мейла.
– Знала.
– Почему пошла одна?
София восстановила служебную переписку. Эвакуационная команда требовала закрыть город. Ирина отправила оставшихся людей через врата, потому что сигнал объекта уже влиял на Т-9, а базовые специалисты отказались уходить без неё. Она приказала. Потом заблокировала маршрут снаружи и вошла сама.
Алия посмотрела на меня.
– Похожа.
– На кого?
– На тебя. Тоже сначала отправил бы всех, потом полез внутрь.
– Я беру группу.
– Потому что мы не слушаемся.
– Потому что полезные.
– Это официальная версия?
Я не ответил. Первая жена и так знала. Тея спросила, считать ли Ирину действующим сотрудником за все годы неопределённого статуса. София ответила, что юридически смена не закрыта. Ревизор открыла ведомость задолженности. Если женщина жива в ядре, после спасения её ждало самое большое накопленное жалованье в истории проекта.
– В чём выплатим? – спросил я.
– Для начала вернём резак, – сказала Тея. – Остальное обсудим.
Иногда надежда лучше всего выглядит не молитвой, а открытой строкой будущих расходов.
Она вошла внутрь личинки и не вернулась.
С тех пор её статус оставался неопределённым.
Алия посмотрела на резак.
– Значит, искать будем в ядре.
– Да.
Личинка внизу шевельнулась.
Не всем телом. Один сегмент панциря поднялся, золотой свет прошёл к голове, а огромная масса повернулась в нашу сторону. София побледнела, хотя проекция не нуждалась в крови.
– Она увидела базовую линию.
– У неё есть глаза?
– Не в человеческом смысле.
– Тогда что значит увидела?
София открыла защитные экраны. Поле площадки стало молочно-белым, биологический сигнал базовой линии снизился на девяносто процентов. Личинка продолжала поворачивать голову.
– Она не должна различать вас через панцирь, – сказала архивная женщина.
– Но различает.
– Возможно, через Систему.
Мой интерфейс вспыхивал в ритме красного света; к объекту тянулись линии ежедневного резерва, прав Волшебника и давления базовой линии. Ирина встроила Систему в фонд проекта. Фонд питался центральной энергией. Для личинки я был не человеком на далёкой площадке, а новым узлом внутри её собственного поля.
– Отключить связь? – спросила Веста.
– Нет.
– Она просыпается.
– Четырнадцать процентов. Пока наблюдаем.
– Почему не отступить?
– Потому что Ирина вошла дальше и оставила оружейный протокол на тридцати одном. Личинка уже видела человека. Мне нужно понять, что отвечает.
Алия встала рядом. Маэрис с другой стороны. Конг за спиной. Поле происхождения снова давило на их решётки, но защитный контур держал; они могли уйти в шлюз и не ушли. София передала предупреждение в города, и семь сердец океана закрыли внешние жилы. Гелиор поднял щиты. Красная Земля остановила залы развития; флот над левиафаном приготовился к пробуждению носителя, хотя тот продолжал спать; по всему миру люди ждали, что произойдёт, когда пленённое сердце впервые за тысячелетия увидит хозяина клетки.
Паразит поднял один внутренний орган, похожий на золотую башню размером с гору. Башня развернулась к площадке и выпустила тонкий луч. Щит Софии его не остановил: луч не нёс энергии. Он считывал.
Система показала последовательность запросов:
«Вид: базовая линия».
«Состояние: изменённое».
«Связь с Т-9: командная, добровольная, семейная».
«Связь с носителями: административная».
«Социальное поле: 918».
Личинка задержалась на последней строке.
– Даже она заметила, – сказала Алия.
– Научный интерес.
– Конечно.
Красная масса направила импульс в сторону моего поля обаяния. Характеристика не выросла и не уменьшилась; паразит пытался понять сигнал, который живые узлы принимали за высший приоритет.
– Он способен попасть под действие? – спросила Маэрис.
– Объект не имеет человеческой социальной системы, – ответила София. – Но распознаёт административное доминирование.
– Значит, нет?
– Значит, иначе.
Взрослый паразит у Солнца, возможно, станет первым существом, совершенно не впечатлённым 918, а личинка Кеплера была выращена внутри человеческой инфраструктуры. Для неё моё поле означало не красоту и не любовь, а долгожданный код управления.
Она не влюблялась.
Она проверяла, имею ли я право командовать, и это было даже полезнее. Ответ пришёл не от Софии: удар сердца прокатился по полости. Я услышал его не ушами; ритм вошёл в грудь, совпал с моим пульсом и на мгновение остановил его. Потом личинка ударила снова.
Моё сердце ответило.
Два ритма соединились через сотни километров панциря.
Система вспыхнула, но не успела сформировать ответ.
В тот же миг ответил весь Кеплер, и семь городских сердец ударили одновременно; левиафан открыл глаз во сне и снова закрыл; гравитационные кольца замедлились на одну сотую оборота. В Гелиоре золотые линии прошли по трону, в Красной Земле сами включились пустые залы развития, над Зелёным Лесом на секунду стало легче дышать. Люди на поверхности не слышали слов, но чувствовали ритм под ногами. Дети замолчали, воины подняли головы, жрецы упали на колени, а Тея, стоявшая рядом со мной, открыла новую страницу и написала: «Первый подтверждённый ответ объекта».
– Ты даже это ставишь на учёт? – спросил я.
– Особенно это.
Алия взяла меня за руку, и её ладонь была горячей после поля происхождения. Маэрис держала копьё, Конг край площадки, Веста следила за панцирем, Мейла за моим сердцем; София повторяла, что контакт невозможен при четырнадцати процентах пробуждения.
Контакт происходил.
Где-то далеко на поверхности старый вождь положил ладонь на землю и сказал детям не бояться: если сердце мира заговорило с Максимом, скоро у него появятся новые обязанности. Бухгалтер-жрец немедленно записал «сердце планеты признало Маленького Бога». Я ещё не успел приказать убрать формулировку, а чудо уже получило порядковый номер, предварительную дату праздника и рекомендованный размер пожертвования. Культ тоже умел превращать неизвестное в работающую инфраструктуру.
«Объект содержания установил биологический контакт».
«Запрос распознавания».
«Администратор базовой линии обнаружен».
Личинка перестала быть далёким красным объектом на карте.
Она услышала меня.
И теперь билась в ответ, медленно подстраивая под моё сердце ритм всей огромной искусственной планеты. Люди когда-то построили этот мир вокруг неё как клетку, а её саму растили как будущее оружие против взрослых звёздных сородичей; теперь оружие впервые услышало человека. И, похоже, решило ответить.
Открыть в читалке