Через три года на месте городской стены вырос парк.
Сохранили один фрагмент бетона высотой в десять метров. На стороне бывшего Нижнего города остались копоть и номера пропускных пунктов. На стороне бывшего Верхнего – позолоченные гербы. Между ними прорезали широкий проход, через который дети бегали, не замечая границы.
В годовщину победы здесь собирались тысячи людей. Правительство устраивало речи, Вечный легион показывал спасательные манёвры, торговцы продавали игрушечные меха-формы. На половине фигурок по-прежнему писали «Бог войны Фан», хотя настоящий Фан Юань не получал с этого ни монеты.
Официальный праздник назывался Днём общей сети. Фан Юань не любил название: оно звучало так, будто вся страна однажды согласилась и больше не спорила. На самом деле споры не прекращались.
В парламенте представители бывшего Верхнего города требовали компенсации за конфискованные активы. Рабочие советы Нижнего обвиняли правительство в слишком медленном ремонте. Вечный легион обсуждал, можно ли использовать красный уровень доступа при стихийных бедствиях. Ни у одного из этих вопросов не было готового правильного ответа.
Фан Юань считал это хорошим признаком.
В прошлом порядок означал, что решения скрыты. Теперь заседания тянулись часами, газеты ругали министров, а граждане подавали иски против самого Вечного легиона. Иногда суды признавали службу виновной.
Су Чжиху однажды заплатила штраф за повреждение частного склада во время спасательной операции.
– Я предотвратила взрыв реактора, – возмущалась она.
– И могла предупредить владельца на тридцать секунд раньше, – ответил суд.
Она заплатила, а затем изменила протокол уведомления. Оказалось, мир не рушится, если герой признаёт даже небольшую ошибку.
– Тебе нужно было зарегистрировать имя, – сказала Налань Цинсинь, рассматривая игрушку с девятью золотыми пушками, которых у него никогда не было.
– Тогда пришлось бы объяснять детям, почему у фигурки нет силы.
– Можно выпустить редкую версию «Учитель Фан». С тетрадями и недовольным выражением лица.
– Она испугает покупателей.
Налань Цинсинь возглавляла открытый реестр уже второй срок и собиралась уйти после третьего. Её имя снова знала вся страна, но теперь не потому, что она была наследницей богатого рода. Она всё ещё спорила с Фан Юанем при каждой встрече, но больше не пыталась во что бы то ни стало доказать своё превосходство.
Виэрлия появилась в форме ректора. Новый серийный протез действительно оказался ненадёжным, поэтому она добилась замены всей партии. Инженеры боялись её проверок сильнее фронтовых испытаний.
– Вы оба опоздали к церемонии, – сказала она.
– Мы пришли заранее.
– Заранее по гражданским меркам. Для моих студентов это опоздание.
– Поэтому мы не твои студенты.
– Фан Юань, однажды я всё-таки заставлю тебя соблюдать порядок.
– Только добровольно.
Виэрлия закатила глаза. Эту шутку они повторяли три года и не собирались прекращать.
Су Чжиху проводила показательное учение на другом конце парка. Сорок первых капитанов стояли вокруг неё не в строю, а кругом. После манёвра каждая группа публично разбирала решения командования, включая ошибки самой Су Чжиху.
Раньше она сочла бы это подрывом авторитета. Теперь первой спрашивала, кто не согласен.
Хуанфу сидел в тени сохранившейся стены со своими учениками. Он постарел после войны, ходил с тростью и утверждал, что преподавать труднее, чем командовать армией. В учебнике рядом с его именем стояла не только победа на фронте, но и глава о годах молчания.
– Не слишком сурово написано? – спросил однажды Фан Юань.
– Недостаточно, – ответил Хуанфу. – Молодые должны знать, что хорошие намерения не превращают трусость в стратегию.
Наньгун Цы оставалась в восстановительном центре закрытого типа. Она отказалась от предложения сократить срок после спасения столицы. Работала с архивами пропавших жителей Нижнего города и помогала находить семьи тех, кто погиб в лабораториях.
Фан Юань и сестра Ло Цзюня посещали её раз в месяц.
Во время последней встречи Наньгун Цы показала список из восьмисот семи имён.
– Всех нашли, – сказала она. – Живых двадцать три. Остальным вернули хотя бы имена.
– Что будешь делать после освобождения?
– Не знаю. Раньше любой ответ начинался со слова «уничтожить».
– Можешь не решать сейчас.
– Научилась. Раздражает.
Она посмотрела на сестру Ло Цзюня.
– Ты придёшь на слушание через девять лет?
– Приду. И снова расскажу о брате.
– Хорошо.
Это «хорошо» не означало дружбы или прощения. Только готовность жить до дня, когда придётся снова услышать последствия своих решений.
После церемонии Фан Юань и Чи Юянь ушли из парка раньше остальных.
Они поднялись на холм у старого школьного полигона. Здесь стоял маленький памятный камень с именем матери Фан Юаня. Раньше за холмом начиналась стена, и до огней Верхнего города казалось невозможно добраться. Теперь по бывшей контрольной полосе ходил обычный трамвай.
Чи Юянь положила к камню белые цветы.
– Ты выполнил обещание, – сказала она.
– Не совсем. Я обещал стать сильнейшим командиром.
– Стал.
– А потом перестал быть командиром.
– Значит, выполнил с запасом.
Её волосы у висков оставались белыми. Драконья чешуйка иногда появлялась на ладони, но Чи Юянь больше не проверяла максимальную мощность. Она носила тонкое кольцо, которое Фан Юань подарил без системы, контракта и торжественной речи.
Он носил такое же.
Они поженились весной, в школьном дворе. Виэрлия составила расписание церемонии по минутам, Налань Цинсинь нарушила его длинным тостом, Су Чжиху привела все сорок звеньев, а Хуанфу забыл подготовленную речь и говорил своими словами.
Фан Юань сделал предложение без кольца. После занятий они чинили старый симулятор, и он вдруг спросил, хочет ли Чи Юянь прожить с ним жизнь, в которой не будет системных подсказок.
– Это худшая формулировка предложения, которую я слышала, – сказала она.
– Значит, отказ?
– Нет. Требование второй редакции.
На следующий день он пришёл с цветами, кольцом и заранее написанной речью. Забыл половину текста, перепутал порядок и в конце снова задал тот же вопрос.
Чи Юянь согласилась.
На свадьбе они не заключали психический контракт, а дали друг другу обычные обещания. Никакая сила не мешала их нарушить – отвечать пришлось бы только перед человеком рядом. Именно поэтому эти слова и имели вес.
Фан Юань ждал, что в такой момент система обязательно появится с заданием или наградой.
Она не появилась.
И Фан Юаню это понравилось куда больше любой награды.
Теперь они сидели у камня и смотрели, как над городом зажигаются огни. Не золотые наверху и серые внизу. Обычные окна на одной земле.
Отделившиеся существа роя покинули атмосферу два года назад. Малые звенья передали последний сигнал: за пределами Солнечной системы они нашли необитаемую звёздную систему и больше не нуждались в человеческих источниках. Военные продолжали наблюдение, но война не возобновилась.
– Тишина не пугает? – спросила Чи Юянь.
– Иногда.
– Скучаешь по голосам?
Фан Юань задумался.
– По вашим – нет. Вы и так слишком громкие.
Она толкнула его плечом.
– А по системе?
– Нет.
– Совсем?
– Раньше она всегда сообщала, что делать дальше. Теперь приходится решать самим.
– И как тебе?
Фан Юань посмотрел на проход в старой стене, на трамвай, детей и одно небо над городом.
– Наконец-то.
На следующий день он снова пришёл в школу. В классе ждали ученики с самыми разными источниками. На доске кто-то нарисовал золотого дракона и подписал: «Вечный бог войны».
Перед уроком к нему подошёл новый ученик. Мальчик прятал в кармане старое удостоверение, выданное ещё до реформы. На нём стояла серая F.
– Мой отец говорит, теперь ранг не важен, – сказал он. – Но когда видит эту букву, всё равно расстраивается.
– Привычки живут дольше законов.
– А если я действительно слабый?
Фан Юань не стал отвечать, что внутри каждого скрывается SSS-родословная. Это была бы другая версия той же лжи: будто право на уважение нужно заслужить тайным могуществом.
– Возможно, в бою ты слабее других, – сказал он. – Возможно, сильнее. Мы проверим. Но даже если никогда не станешь бойцом, тебе всё равно положены школа, врач, голос и собственное будущее.
– Просто так?
– Не просто. Потому что ты человек.
Мальчик вынул удостоверение.
– Можно его выбросить?
– Можно оставить. Чтобы однажды показать, как мало знала старая система.
Ученик положил карточку на парту. После занятия выяснилось, что его источник почти не усиливает оружие, зато стабилизирует чужие каналы после перегрузки. В старой армии он был бы бесполезным F-командиром. В новой школе его направили в спасательную программу.
Фан Юань записал результат без буквы, а потом стёр с доски слово «бог».
Оставил только «вечный» и рядом написал вопрос:
«Кто принимает решение?»
Дети подняли руки.
История Фан Юаня закончилась не тогда, когда он получил сильнейший ранг. И не тогда, когда победил Сердце роя.
Она закончилась в мире, где ни одному ребёнку больше не требовался бог, чтобы доказать право на собственную жизнь.
Открыть в читалке