Остался лист путей.
Наместник огласил его последним, к сумеркам, когда палата устала и хотела простых решений: полоса кочевых путей рода саюров, к сроку не снята, съёмщиком не подписана, по уставу подлежит объявлению пустой и раздаче.
«Снять нельзя, – сказал уездный писарь. – Зима. Пути подо льдом и снегом, свидетельства не собрать».
«Объявить пустой», – повторил из-за спин конторский старшой. После отмены ведомостей Меженцев молчал, но его люди продолжали спорить.
«Полоса может быть либо пустой, либо снятой, – тяжело сказал наместник. – Третьего варианта закон не знает».
«Третье знает старое уложение», – сказал Прокоп.
Прокоп вышел к столу, но первым говорить не стал. Он повернулся к Айге и Салту и отступил на полшага: об этом пути должны были рассказать они.
Айга вышла к палате с пустыми руками. У неё не было ни листа, ни журнала. Она встала у стола, положила ладони на доски и начала называть места.
«Перекат Голодной Весны: день пути, вода живая, рыба в голодный год. Имя хранит Салту, старшина, принял от отца. Сопка Где-Олениха-Легла: день пути, наст до высокого солнца. Имя хранит Айга, приняла от матери. Бор Семи Дымов: день пути, ягель, дрова. Имя хранит живой человек, и он назван. Ручей Гнилой Воды…»
Имя за именем, день за днём она перечислила весь осенний путь рода: тридцать один день и тридцать одно название. У каждого был хранитель и хотя бы один свидетель. Салту подтверждал каждое название наклоном головы, а уездный писарь по привычке начал записывать.
«Что это?» – спросил наместник.
«Съёмка без листа, – сказал Прокоп. – Мерой здесь служит день пути, а вехами – названия мест. У каждого названия есть хранитель и свидетель, который слышал, как его передали. Получаются те же три правила: расстояние подтверждают двое, каждую веху ставят при свидетеле, а новое название связывают с именем нового хранителя. Эта земля не пуста. Просто её сняли иначе».
«Свод не принимает имён без листа», – сказал наместник.
Конторский старшой снова вмешался:
«И поручительства не принимает от голого. Поручитель отвечает имуществом и правом. У сего человека нет ни чина, ни двора, ни межевого права: печать снята. Чем он ответит, ваша милость, если за белью найдётся ложь? Ему терять нечего».
«Ему терять больше всех, – сказал вдруг Капитон от свидетельской лавки. Старший топограф встал, тяжёлый, прямой, с отрядным ящиком у ног. – У голого одно имущество: имя. Я мерил с ним одиннадцать базисов, мои подписи рядом с его. Если палате мало его имени, кладу своё рядом. По правилу: двое мерят, двое подписывают».
Фрол молча поднялся следом и встал за плечом Капитона, как тридцать лет стоял рядом с ним у мерной цепи.
«Свод принимает бель под поручительство, – сказал Прокоп. – По старому уложению лист можно сдать с белым пятном, если поручитель подпишет его своим именем и ответит всем межевым правом за то, что ничего не скрыл. Я не скрываю путь: я прямо заявляю, что он существует. Поэтому прошу оставить в своде белое пятно по полосе путей. В отдельной описи указан путь длиной в тридцать один день: все тридцать одно название и их хранители. Поручителем выступаю я. Если хоть одно имя окажется ложью, взыщите с меня по всей строгости, как взыскали с Луки Мерника».
«Мерник лгал, – сказал Строев со своего места. Он не вставал. – Ты знаешь, чем он кончил».
«Знаю. Бель его не убила. Убила ложь под белью». Прокоп посмотрел на генерала через палату. «В моих показаниях лжи нет. Проверяйте хоть каждый день пути. Приходите, и проводники проведут вас по всем названным местам».
Наместник долго молчал. Потом посмотрел на Строева: решение оставалось за начальником съёмки.
Строев поднялся и подошёл к листу путей. От озера до водораздела тянулась чистая полоса без единого знака. Генерал долго и внимательно её рассматривал.
Все ждали, что он спросит: «Что здесь?»
«Кто за это отвечает?» – спросил Строев.
«Я, – сказал Прокоп. – Подписано».
И подписал поперёк белого пятна полным именем, без сокращений. Когда-то он за пряник показал землемеру дорогу мимо своей деревни. Теперь той же рукой отвечал за путь, который не позволил стереть с карты.
«Свод принимает, – сказал Строев. – Лист путей сдан с белью под поручительство. Опись имён приложить к своду отдельной тетрадью. Свод закрыт в срок».
Он повернулся к наместнику и ровным голосом добавил для записи:
«Единая Съёмка закончена. Одна карта».
Оба могли считать исход победой. Строев получил завершённый в срок единый свод. Прокоп добился, чтобы Гарь вернули на карту, а путь рода не объявили пустым. Но ради этого Прокопу пришлось остаться внутри системы Строева, а генералу – признать на своей карте белое пятно.
Меженцев ушёл со смотра до оглашения итогов. У дверей он остановился возле Прокопа и без злобы, задумчиво сказал:
«Белое пятно под именем. Занятно. Имя на земле дешевеет медленнее самой земли». Он покачал головой. «Приду лет через десять, посмотрю, почём будете».
Он потерял множество мелких сделок по всей губернии, но уже думал, с чего начать следующую.
Открыть в читалке