Элиан проснулся до рассвета.
Первым пришёл не страх. Первой пришла злость.
Он лежал в своей комнате под серым пологом с выцветшими ветвями королевского знака. В горле не было крови. Шея была цела, пальцы двигались. Сердце колотилось так быстро, словно пыталось наверстать пропущенные удары.
На столе стояла та же чашка с недопитой водой. У окна лежала та же перчатка, которую он вчера, или в прошлом мире, бросил после спора со стражей. За дверью раздался знакомый голос младшего камердинера: «Совет начнётся с первым колоколом».
Элиан сел.
Решить, что он вернулся в прошлое, было бы ошибкой. Комната пахла иначе: не пылью и воском, а мокрым камнем после грозы. На стене, где раньше висел портрет покойного короля, теперь была пустая рама. Судя по нетронутой пыли вокруг, портрета в ней никогда не было.
Он встал, подошёл к двери и открыл её раньше, чем камердинер успел постучать.
Мальчик отшатнулся.
«Ваше…»
Он осёкся и схватился за горло. Губы двигались, но звука не было. Камердинер мгновенно побледнел.
Элиан замер.
В прошлом мире слуги избегали его имени. В этом оно стало опасным. Молчать было страшно, но ошибиться в обращении, похоже, ещё страшнее.
Он пошёл к тронному залу без сопровождения. Коридоры почти не изменились, и потому каждая мелочь пугала сильнее явного чуда. Охотничьи гобелены исчезли. Вместо них на стенах висели узкие зеркала в чёрных деревянных рамах. В каждом отражении лицо Элиана на миг казалось старше, чем было на самом деле.
Перед дверью в зал стояла Шани Венн, служанка Лиссы. Невысокая, с туго убранными волосами и внимательным взглядом. Она привыкла замечать опасность раньше своих господ. В прошлой версии Шани всегда держалась чуть позади Лиссы и говорила так тихо, что знать почти не замечала её.
Сейчас она увидела Элиана и не отвела взгляд.
«Ваше высочество», – прошептала Шани.
Элиан почувствовал резкий толчок. Невидимое давление, которое со времени казни лежало у него на плечах, исчезло и тут же возникло вокруг Шани. Её имя ясно прозвучало у него в голове.
Шани Венн.
Система отозвалась тем же ровным голосом:
«Свидетель признания получен. Имя сохранено».
Элиан смотрел на служанку, а она – на него, не понимая, что только что сделала. Её руки дрожали. На запястье краснела полоса от тяжёлого подноса, который она несла, когда её остановила стража. Эта будничная отметина окончательно убедила Элиана, что перед ним живой человек, а не очередное посмертное видение.
В прошлой жизни родня лишила его имени за одним столом. В этой версии первой признала его служанка, чьё имя знать почти никогда не произносила.
Двери тронного зала распахнулись.
Совет Крови уже собирался. Всё напоминало день казни, но в мелочах отличалось. Саверн стоял не у стола, а у самого Престола. Вестра Ло говорила с двумя князьями. Орм проверял меч, и его лицо на миг дрогнуло, когда он увидел Элиана живым.
На спинке Пустого Престола было вырезано имя.
Элиан Верн.
Не мелко и не сбоку, словно поздняя поправка. Имя шло по центру камня, там, где в прошлой версии оставалась гладкая пустота. Буквы выглядели свежими, будто резчик закончил работу несколько минут назад, но каменной пыли вокруг не было.
Люди проследили за его взглядом.
И тут начался шум.
«Святотатство».
«Подделка».
«Кто коснулся Престола ночью?»
Саверн поднял руку, и шум стих. Регент смотрел на имя внимательно, без испуга – так смотрят не на чудо, а на задачу.
Элиан шагнул вперёд.
«Я, Элиан Верн, требую…»
Голос пропал. Он не сорвался и не охрип, а просто исчез посреди фразы. Элиан попытался договорить, но из сжатого горла не вышло ни звука. Несколько человек в зале отступили.
Саверн тихо сказал:
«В этом Черновике звание существует только после признания свидетелем. Самозванец не может сам присвоить себе имя».
Дышать и двигаться он мог. Назвать себя – нет, пока это право не подтвердит другой человек.
Лисса сидела на нижней скамье, как и прежде. Теперь она с ужасом смотрела не на брата, а на высеченное имя, словно боялась, что камень заставит её снова сделать выбор.
Элиан обернулся к Шани.
Служанка стояла у двери одна среди стражников. В обычном мире её слова ничего бы не значили. В этом Черновике только они могли вернуть Элиану голос.
Шани сглотнула.
«Я слышала его имя, – сказала она. – Я признала его высочеством». Голос прозвучал тихо, но отчётливо.
В зале наступила тишина.
Имя на Престоле стало темнее.
И Элиан снова смог говорить.
Открыть в читалке