До второго рассвета Элиан не дожил.
Саверн не стал убивать его сразу. Это было бы слишком открыто. Регент объявил перерыв, запер зал и приказал страже вывести всех, кто видел имя на Престоле. Шани увели вместе с Лиссой. Орм остался у ступеней, а Элиана отвели не в темницу, а в малую комнату для родовых клятв.
Там не было решёток. Только стол, чаша воды и зеркало.
Саверн вошёл без свидетелей.
«Ты помнишь прошлый Черновик», – сказал он.
Не вопрос. Проверка.
Элиан улыбнулся одними губами.
«А вы, похоже, помните достаточно, чтобы бояться».
Саверн не ударил его. Он взял чашу, поставил перед Элианом и произнёс формулу, которую в Астерне знали даже дети: человек без подтверждённой крови не имеет права пить из родового сосуда.
Вода почернела.
На этот раз Элиан умер не от меча. После первого глотка вода превратилась в каменную пыль, заполнила лёгкие и не дала ему вдохнуть.
А потом снова открыл глаза до рассвета.
Так началось обучение.
Первая попытка закончилась быстро и глупо. Элиан ворвался на Совет и прямо обвинил Саверна в подделке приказа. В Черновике Правды ложь перехватывала горло, но неточное обвинение было не менее опасным. Он сказал: «Регент лжёт», и изо рта пошла кровь. Саверн не произносил заведомой лжи: он так составлял обвинение, что оспорить его можно было только столь же точной формулой.
Во второй раз они почти спаслись. Элиан нашёл Лиссу до Совета и вывел её через южную галерею. Она плакала, но не сопротивлялась. Садовая дверь была уже рядом, когда светильники на миг погасли. Зеркало на стене превратилось в проход, и вместо сада они вышли к ступеням Пустого Престола. Элиан ещё не видел Исправителя, но кто-то уже менял дворец, возвращая беглецов к месту суда.
Третья попытка подсказала решение.
Орм.
Воля Совета ещё не делала казнь законной. Перед ударом палач обязан был без ошибки произнести её формулу. В Черновике Правды эта обязанность могла выдать подделку. Если приказ не внесли в книгу по закону, Орм не сможет назвать его законным. Если внесли, Элиан всё равно умрёт, но перестанет тратить время на ложную догадку.
На четвёртом рассвете Элиан перестал спорить с Советом.
Он дождался, пока Саверн снова прочтёт обвинение, Лисса опустит глаза, а Орм выйдет к ступеням с мечом. И только тогда сказал:
«Палач Совета обязан подтвердить формулу».
Саверн медленно повернулся.
Кто-то в зале резко вдохнул. Не все поняли замысел Элиана, но многие догадались, что он нашёл слабое место в обвинении.
Орм поднял меч, но не опустил.
«Приказ признан», – начал он.
Элиан шагнул ближе.
«Не признан. Законен».
Лицо Орма стало серым.
Саверн сказал:
«Продолжайте».
Саверн мог заранее купить свидетелей, заставить родню подтвердить удобную ему версию и связать Лиссу клятвой. Но даже он не мог заставить человека произнести в Черновике Правды ложную формулу без последствий.
Орм открыл рот.
Звук не вышел.
Во рту у него показалась кровь.
«Приказ…» Голос Орма оборвался. Он судорожно вдохнул; меч дрогнул. «Приказ не был внесён в ночную книгу».
Система отозвалась:
«Свидетель формулы получен. Имя Орма Хала сохранено».
Зал зашумел. Впервые за всё утро Саверн не сразу поднял руку, чтобы заставить всех замолчать.
Элиан повернулся к Лиссе.
Она посмотрела на Орма, потом на кровь у него на губах и наконец на брата. Её губы дрожали, но она молчала.
И тогда заговорила Миран Кест.
Она стояла в боковой охране, в сером плаще дворцовой стражи. Держалась напряжённо и насторожённо, словно не доверяла никому, кто ссылался на кровь и происхождение. В прошлых версиях Элиан замечал её лишь краем глаза. Теперь она шагнула вперёд.
«Я видела ночную книгу, – сказала Миран. – В ней не было печати казни».
Саверн повернулся к ней так медленно, что даже стражники напряглись.
«Вы понимаете, что сейчас признаёте самозванца?»
Миран посмотрела на Элиана.
«Я признаю человека, которого хотят убить чужой формулой».
Система отозвалась:
«Свидетель признания получен. Имя Миран Кест сохранено».
Казнь сорвалась.
На короткий миг Элиан поверил, что победить можно так просто: точно назвать подлог и найти двух людей, которые не побоятся подтвердить правду.
Он ошибся.
Когда Совет в панике разошёлся, Элиан подошёл к двери тронного зала. Прежде она открывалась перед каждым из рода Вернов, но теперь не шелохнулась.
Он положил ладонь на чёрное дерево.
Ничего.
Дворец больше не признавал его кровь.
Система отозвалась сухо:
«Стабильность Черновика снижена. Начата правка».
Открыть в читалке