Первое лето на Седой Земле закончилось раньше, чем они успели подготовиться.
Они чинили корабль, ставили низкие стены из камня и торфа, сушили рыбу, искали птиц, ругались из-за воды, дежурили по ночам, берегли огонь и каждый вечер находили новую работу, о которой никто не подумал заранее.
Без меча воин был просто человеком с сильной спиной. Сайва без зала хранила имена у общего костра. Фарин, бывший невольник с долей корабля, теперь мог сказать «нет» и знал, что его услышат. А кем стал сын ярла без собственного зала, Стейнар пока не понимал.
Потом пришёл ранний холод.
Холод проник во все повседневные дела. Вода в вёдрах покрывалась льдом, дым стелился ниже, а люди жевали медленнее, стараясь растянуть скудные порции. По утрам траву покрывал белый жёсткий иней, и Эска перестала бегать босиком даже на спор.
Первый большой спор начался из-за Неры.
Точнее, из-за её счёта.
Она сократила порции троим сильным мужчинам и оставила прежнюю меру Модре, Эске, Сайве и Фарину. Мужчины пришли к Стейнару требовать отмены решения. Они почти радовались найденному поводу: теперь старые порядки можно было вернуть под видом справедливости.
– Мы держим стены, – сказал Скарди.
– Модра только кашляет.
– Девчонка таскает щепки.
– Сайва поёт.
– Фарин – гребец, а корабль сейчас на берегу.
Нера стояла рядом с мешком зерна и крепко сжимала деревянную меру, готовая защищать своё решение.
Стейнар мог бы решить сам.
Все ждали именно этого.
Стейнар увидел, как легко может превратиться в маленького Хроальда. Достаточно решить, кому сегодня есть, назвать это решение заботой и привыкнуть, что все ждут твоего разрешения, прежде чем взять еду.
Он взял пустую чашу и поставил между ними.
– Объясните, что действительно поможет нам дожить до весны.
Скарди сразу сказал:
– Стены.
Нера кивнула.
– Стены без еды защитят только трупы. Продолжай.
Он покраснел.
Другой сказал:
– Сила.
Модра закашлялась, потом сплюнула в снег.
– Сильный с больным животом заразит больше людей, чем слабый.
Фарин не говорил. Это заметили все.
Стейнар посмотрел на него.
– А ты что скажешь?
Фарин медленно поднял голову.
– Вода ещё не замёрзла. Если я не буду есть, то не смогу определить, когда ставить сети ниже камней. Поставим их не там – будем жевать ремни.
Сайва сказала:
– Если я перестану называть у огня, кто что сделал, сильные снова скажут, будто слабые ничем не помогли, и заберут их еду. Мы уже видели это в зале.
Эска добавила:
– Если я не буду искать маленькие щели, вы все будете спать на одном большом сквозняке.
Никто не засмеялся, потому что девочка была права.
Нера подняла меру.
– Я считаю, сколько еды нужно до весны, а не кому сколько чести положено. Долю получит каждый, кто помогает нам дожить до тепла. Кому нужен старый счёт, пусть идёт и грызёт песню Бранда.
Стейнар впервые за долгое время захотел рассмеяться громко.
Он сдержался. Если бы Стейнар рассмеялся одобрительно, люди решили бы, что Нера права лишь потому, что он её поддержал.
Скарди посмотрел на пустую чашу, потом на насечки у очага, потом на Фарина.
– Значит, бывший невольник ест потому, что знает воду?
Фарин ответил, не глядя на Стейнара и не дожидаясь разрешения:
– Да.
Одной речью спор не закончился. Мужчины ещё долго ворчали и вспоминали старые порядки. Но в тот день никто не отнял у Фарина еду, не согнал Эску с места у огня и не заставил Сайву замолчать, когда вечером она перечисляла, кто что сделал за день.
К концу первой зимы они стали тише, но не слабее.
Пережив голодную зиму, люди говорили только по делу. Борри починил киль так, что даже сам иногда смотрел на него без ругани. Нера перестала спрашивать Стейнара, прежде чем менять меру еды, и это было лучшим знаком доверия. Фарин нашёл место для сетей ниже чёрных камней. Модра пережила кашель и теперь ругалась бодрее прежнего. Эска выросла из одного чужого рукава и тут же украла другой, но сперва спросила, не нужен ли он кому-нибудь.
Сайва каждый вечер говорила имена.
Это была ещё не песнь, а ежедневный счёт: кто держал стену, кто принёс воду, кто упал и поднялся, кто поделился рыбой, кто соврал и был пойман, кто испугался и всё равно вышел в холод.
Стейнара она называла реже других.
Он не знал, щадит она его или наказывает.
Весной вода посветлела.
Сначала вода стала светло-серой, потом в ней появились зелёные полосы, а над камнями шумно закричали вернувшиеся птицы.
В тот день Фарин разбудил Стейнара до первого огня.
– Корабли.
Одного слова хватило. Стейнар выбежал к берегу в незастёгнутом плаще. На горизонте виднелись две длинные тёмные черты – северные корабли.
Они шли уверенно, под хорошими парусами. Знак Рагнеда на носу первого корабля было легко узнать даже издалека. Люди молча выбегали из-за торфяных стен. Нера прижала к себе мешочек с последней солью. Борри смотрел не на паруса, а на посадку кораблей. Фарин всматривался в людей у вёсел, будто уже знал, кто из них будет считать его вещью.
Сайва вышла последней.
Она услышала раньше остальных.
Сначала Стейнар принял звук за ветер, а потом различил далёкий голос. Слов ещё было не разобрать, но мелодию Сайва узнала и сразу побледнела.
Бранд плыл на первом корабле.
Старый Север пришёл не спасать их, а забрать себе право распоряжаться всем, что они построили и сохранили за зиму.
Открыть в читалке