Меня били как вещь: без злости, без спешки, будто сверяли с прейскурантом.
Сапог Брута оторвал меня от земли. Спина ударилась о стену тупика, и боль на несколько секунд забрала голос. Дождь стекал по лицу, смешивался с кровью и смывал её в канаву. Гром над крышами заглушал город, но я по-прежнему слышал неторопливые шаги вышибалы по лужам.
Брут не любил работать в ярости. Сначала ломал что-нибудь неважное, затем называл сумму, а перед уходом объяснял, сколько будет стоить следующая встреча. Я знал этот порядок с детства. Сегодня он пришёл не напоминать о долге.
Утром вся академия видела мой позор.
В Скайфол-Сити судьбу человека определял пробуждённый зверь. Богатые семьи выращивали драконов и боевых духов, гильдии делили Дикие земли, академия учила детей командовать существами, которые могли сжечь дом одним выдохом. Сильный зверь открывал любые двери. Слабый оставлял тебя там, где ты родился.
От прошлой жизни у меня сохранились только обрывки. Я помнил мир без пробуждённых зверей и потому до церемонии был уверен, что вторая жизнь обязана возместить первую. Вместо этого мне достались северные трущобы, три миллиона родительского долга и серое каменное яйцо, которое пролежало на алтаре полчаса, не подав ни одного признака жизни.
Яйцо назвали мертворождённым. Меня – учеником без будущего.
Брут придавил моё запястье каблуком.
«Великий день, да, Рекс? Денег нет. Зверя нет. Сам ты как залог дешевле собственных сапог».
За его спиной скрёб копытами железноклыкий кабан. Зверь Ди-ранга был размером с телегу; ножи оставляли на его шкуре только белые царапины. Кабан ждал команды, а его хозяин выбирал, какой клык войдёт мне под рёбра.
«Разберу тебя на части, – продолжил Брут. – Хоть проценты отобью».
Я смотрел ему в горло и запоминал место под челюстью. Бесполезная привычка: искать уязвимость, когда нечем ударить.
Брут заметил взгляд и поднял металлическую биту.
Я дёрнулся. Край рассёк бровь, и тёплая кровь упала на серую скорлупу. Яйцо выскользнуло из-под куртки в грязь.
Кровь не стекла. Камень впитал её до последней капли.
В гаснущем сознании прозвучал ровный голос:
«Совместимость подтверждена. Жизнь носителя под угрозой. Разрешено принудительное пробуждение».
Скорлупа треснула. Без света и грома. Из узкой щели выбралось чёрно-красное существо размером с ноготь, встряхнуло тонкими крыльями и зависло в воздухе.
Комар.
Кабан уже нёсся ко мне. Я не успел придумать команду, только пожелал, чтобы он остановился.
Красная точка метнулась навстречу зверю. Она не ударила в бронированный лоб, а обогнула клык, прошла вдоль морды и исчезла в ухе.
Кабан замер на бегу. Ярость в его глазах сменилась ужасом. Он замотал головой, врезался в стену и рухнул в грязь. Из пасти потекла чёрная кровь.
Брут ощутил смерть зверя через связь и отшатнулся.
«Что это за оружие?»
Комар вылетел из слухового прохода и сел мне на палец. Брюшко светилось багровым, а тонкие лапки неожиданно грели кожу.
«Стикс», – сказал я, сам не понимая, откуда взялось имя. – «Её зовут Стикс».
Перед глазами на миг возникли две строки: пробитие брони и смертельный яд. Голос системы предложил продолжить охоту.
Брут бросился на меня с битой. Стикс сорвалась с пальца.
Рука вышибалы застыла над моей головой. Сначала он почувствовал холод у горла, затем перестал управлять ногами. Бита звякнула о камни. Через несколько секунд Брут лежал рядом со своим зверем и хватал ртом воздух.
Я мог остановить Стикс.
Не остановил.
Тело вышибалы высохло под одеждой: Стикс будто выкачала из него не только кровь, но и годы. Система начислила десять очков за человека и пятьдесят за кабана одинаковым бесстрастным голосом.
Вместе с последним ударом сердца в меня вошёл чужой обрывок: рука Брута листает долговую книгу, ноготь ведёт по строке с моей фамилией, а внизу стоит красная печать семьи Ли.
Воспоминание исчезло так быстро, что я принял его за наваждение.
Я обыскал Брута, остановил свою кровь его же порошком и забрал деньги. Стикс вернулась на палец. Теперь она могла бы убить и меня, но спокойно чистила хоботок, пока я пытался понять, что произошло.
Смерть кабана ощущалась просто: оборвалась враждебная связь, пришёл голод, система назвала награду. С Брутом было иначе. В голове остались движения, которых я никогда не совершал. Я знал, в каком кармане он носил ключ от долговой конторы, хотя не видел, как прятал его. Помнил запах дешёвого табака в комнате, где ни разу не бывал. На языке стоял вкус страха перед человеком с перстнем Ли.
Я выронил ключ.
Стикс повернула голову. В её внимании не было ни раскаяния, ни удовольствия. Только сытость и ожидание следующего движения.
В тот момент я впервые испугался не её яда, а того, как легко система превратила убийство в награду. Но за стенами тупика слабого человека и правда можно было продать по частям. Возвращаться в прежнее положение ради чистой совести я не собирался: Брут не оставил бы мне ни совести, ни времени.
Я прикрыл её второй ладонью. Дождь почти не попадал в тупик; прятал я её не от воды.
В тот день мне показалось: Стикс никто у меня не отнимет.
Открыть в читалке