Первое, что я сделала после смерти, – отменила занятие.
В шестнадцать двенадцать, когда дождь стучал в окна гимназической библиотеки, я открыла календарь в треснувшем телефоне, нашла запись «Юлиан. Подготовка к собеседованию фонда» и стёрла её одним движением большого пальца. Рука не дрогнула.
Вот тогда моя вторая жизнь и началась по-настоящему. Не в ту секунду, когда я очнулась в своём семнадцатилетнем теле и услышала, как за стеной гудит холодильник, не тогда, когда тронула горло и не нашла трубок, и не тогда, когда увидела на двери школьную форму, от которой ещё слабо пахло стиральным порошком. Всё началось с того, что я посмотрела на имя парня, которого когда-то любила больше собственного будущего, и решила: пусть проваливается сам.
В первой жизни Юлиан Вольф стал самым молодым стипендиатом фонда Арнсберга за всю историю гимназии. Газеты называли его неукротимым талантом из квартала за товарной станцией. Учителя – доказательством, что бедность не приговор. Попечители – вдохновляющим примером. На вручении он стоял под золотым светом в чужом чёрном костюме, улыбался той мягкой, надломленной улыбкой, от которой каждому взрослому в зале хотелось его усыновить, и поблагодарил единственного человека – ту, что «поверила в него первой».
Это была не я. Это была Шарлотта фон Аленберг.
Шарлотта носила шёлковую ленту в волосах, а её отец заседал в попечительском совете. Она познакомилась с Юлианом за шесть недель до собеседования и решила, что рядом с ней он смотрится лучше любого другого мальчика выпуска. При этом она ни разу не сидела с ним до полуночи над производными, не переписывала его эссе, чтобы фразы перестали звучать как извинения, и не совала ему в рюкзак бутерброд, зная, что от волнения он забывает есть.
Всё это делала я. А спасибо услышала она.
А когда журналист спросил обо мне – о девочке, которая три года подряд сидела рядом с ним во всех читальных залах города, – Юлиан неловко засмеялся и сказал: «Клара? Она иногда помогает. Она очень преданная».
Преданная. Это слово держалось во мне дольше любых признаний.
Через десять лет он консультировал министерства и смотрел с журнальных обложек. Я вела подготовку к экзаменам в учебном центре без окон – натаскивала чужих отчаявшихся подростков писать заявки так, будто они родились уверенными. Я всё ещё пользовалась своими же наработками: лестницами структуры, картами вопросов, крючками для памяти, дыхательными паузами, которые превращали стыд в план действий. На этих наработках он построил карьеру. Я же брала за них почасовую плату.
В ночь, когда я умерла, я проверяла чужие сочинения в автобусе, под зимним дождём. В телефоне висело тридцать одно непрочитанное сообщение от родителей учеников, три – от хозяйки квартиры и одно из новостной рассылки: свадьбу Юлиана и Шарлотты переносят в родовое поместье Аленбергов.
Я смотрела на их помолвочную фотографию, пока автобус мигал светом на поворотах. Юлиан выглядел старше, увереннее, глаже – и дело было не в деньгах. Шарлотта держала его под руку, как отреставрированную находку, которую наконец выставили в правильном зале. Подпись под снимком утверждала, что первой в него поверила она.
Я расхохоталась так, что старушка напротив спросила, всё ли со мной хорошо. Потом в лобовое стекло вплыли фары встречного грузовика. Взвизгнул металл.
А когда я открыла глаза, мне снова было семнадцать. Я лежала в своей детской комнате в Гейдельберге, а на груди у меня лежала раскрытая тетрадь для подготовки к отборочному. На каждой второй странице стояло имя Юлиана.
Из кухни пахло кофе. Мама гремела ложкой о кастрюлю и ворчала, что автобус не ждёт принцесс.
В первой жизни мама умерла, когда мне было двадцать. Причиной был рак, который нашли слишком поздно: сначала было некогда, потом было дорого, потом стало поздно. После неё в квартире осталось столько тишины, что я съехала через месяц.
А сейчас она была жива, гремела посудой за стеной и сердилась на меня, живую. Я лежала, слушала и молча несла знание, от которого жгло изнутри: о её здоровье мне было известно то, чего не знала она сама. До первого кашля оставалось три года. В этот раз времени у меня было достаточно.
Но сначала – блокнот.
Открыть в читалке