На следующее утро я проснулся от запаха горячего камня, дыма и свежих лепёшек; за узкими окнами золотистый рассвет медленно полз по стенам, а замок уже гудел голосами. Где-то во дворе тренировались, и удары падали с такой равномерностью, что их можно было принять за работу большого механического сердца.
На низком столике ждали вода, фрукты и сложенный племенной костюм. Вода пахла мятой и отдавала тёплым камнем, а лепёшка оказалась плотной, солоноватой и после первого куска заставила меня признать, что чужая планета вполне способна стать домом, если правильно организует завтрак; мысль была преждевременная, но я всё равно доел. Едва успел одеться, когда в коридоре послышались шаги Алии, и лёгкими их можно было назвать только по настроению: камни под её ногами всё равно отвечали гулом.
– Максим, ты проснулся? – Она вошла, увидела на мне приготовленную одежду и остановилась.
Вчера Алия прятала лицо, теряла голос и ломала посуду, а сегодня просто молчала, глядя на меня с деловым изумлением. Потом медленно подняла глаза к потолку, словно именно там находилась инструкция, что следует делать сильнейшей воительнице племени, когда её будущий муж неожиданно хорошо выглядит.
– Что? – спросил я.
– Ничего. Сегодня покажу тебе замок.
Она развернулась слишком резко и вышла, оставив на каменном косяке четыре неглубокие борозды от пальцев. Мы отправились на экскурсию и обнаружили, что замок был не мрачной крепостью из сказки, а живым поселением, в котором люди ели, спорили, носили воду, точили оружие и растили детей, только всё это происходило в масштабе, заставлявшем меня чувствовать себя не маленьким, а неправильно напечатанным. В коридорах стояли стражники с каменными топорами и копьями, средний рост превышал три метра, мышцы располагались поверх других мышц, а самые слабые взрослые считались воинами низшего ранга.
Любой из них мог сложить меня пополам и убрать на полку, и, к счастью, женщины пока предпочитали другие планы. Алия показывала караульные посты, кладовые, оружейные, центральный двор и великий лес за стенами, говорила коротко, по делу, но каждый раз незаметно вставала между мной и проходящими мужчинами. Женщины, наоборот, находили причины задержаться: одна трижды прошла мимо с пустым кувшином, вторая начала подметать уже чистый участок пола, а третья остановилась поговорить с Алией и всё время отвечала мне.
Обаяние работало без выходных.
Мы поднялись на открытую галерею, откуда было видно зелёное море леса, серые зубцы гор и далёкие красные равнины, где лежали обломки «Искры». На миг мне показалось, что я различаю блеск спасательной капсулы, хотя, может быть, просто солнце ударило в камень; в любом случае смотреть туда долго не хотелось.
Сзади прогремел голос:
– Госпожа Алия!
К нам шёл мужчина ростом три метра девяносто два сантиметра, хотя эту цифру я узнал позднее, а тогда достаточно было того, что плечами он почти перекрывал проход. Доспех покрывали зарубки, длинное копьё лежало на плече легко, как трость, а за ним следовали двое великанов с лицами людей, которые заранее пришли поддержать правильную сторону драки.
Люди на галерее прижались к стенам, и кто-то шепнул:
– Конг. Второй воин после Алии.
– Два с половиной года за ней ходит, – отозвался другой голос.
– А она привела коротышку.
– Коротышка красивый, – заметила женщина с кувшином, которая каким-то чудом оказалась и здесь.
Её сосед заслонил меня плечом, и женщина велела ему отойти таким тоном, что он подчинился раньше, чем успел обидеться. За одни сутки у меня появились клуб поклонниц и клуб ненавистников, причём оба быстро набирали членов и не собирались согласовывать расписание мероприятий. Конг остановился перед нами и посмотрел очень далеко вниз; в его взгляде я был меньше муравья, скорее тем, что муравей случайно раздавил и не стал рассматривать.
– Алия, кто этот мужчина? – спросил он. В голосе гремела сдерживаемая ярость, но обращался он к ней уважительно. – Почему на нём брачная одежда твоего дома?
Она шагнула вперёд, закрывая меня плечом.
– Его зовут Максим. Я выбрала его спутником. На празднике мы поженимся.
Лицо Конга за несколько секунд пережило целую жизнь: удивление, неверие, ужас, ярость, обиду и ещё немного ярости на случай, если первой порции окажется мало; после этого он перевёл взгляд на меня, потом снова на Алию.
– Я добивался тебя два с половиной года. Охранял северную границу, убивал высокоранговых тварей, приносил ядра твоему отряду. Ты говорила, что рядом с тобой должен стоять тот, кто способен защищать племя. Он едва держится на ногах под тяжестью нашего мира. Если враг придёт завтра, что этот человек сможет тебе дать?
Вопрос был неприятный главным образом потому, что ответ на него пока состоял из слова «обаяние» и нескольких фруктов, и толпа тоже это понимала.
– Конг прав, – шепнул кто-то. – В чужаке ничего особенного, кроме лица.
– Кроме лица? – возмутилась женщина рядом. – Не забери его Алия, я бы сама утащила.
– Он принадлежит госпоже.
– Пока принадлежит.
– Попади такой красавчик ко мне, неделю ходил бы с трудом.
Я слышал всё, и инстинкт самосохранения предложил спрятаться в ближайшем шкафу, но шкаф был мне по грудь и, вероятно, принадлежал ребёнку. Конга я понимал: два с половиной года службы, десятки убитых чудовищ, честная надежда стать спутником сильнейшей женщины племени, а потом из пустыни приносят неизвестного мужчину в дорожной упаковке и объявляют победителем. Это было обидно, но два с половиной года ухаживаний всё же не являлись брачным договором, а я не записывался в награды за выслугу лет.
Кроме того, его биографическая трагедия могла оказаться моим путём к свободе; я потянул Алию за рукав.
– Он прав. Я пока слабее любого вашего воина. Может, свадьбу стоит отложить?
Галерея замолчала, даже Конг застыл посреди возмущения, а Алия медленно обернулась ко мне.
– Нет.
Она сказала это негромко, но каменный парапет под её ладонью треснул, и пыль посыпалась вниз тонкой струйкой. Все, кто стоял вдоль стены, одновременно выпрямились.
– Свадьба состоится, – продолжила Алия, уже глядя на Конга. – Я выбираю спутника, а не нанимаю охранника. Ты силён. Я уважаю твою службу племени. Но ты никогда мне не нравился, и это не изменится от числа убитых зверей.
Конг побледнел, что для человека его размеров потребовало немало усилий организма.
– Тогда он должен доказать, что имеет право стоять рядом с тобой.
– Он никому ничего не должен.
Вокруг Алии поднялась энергия высокого ранга, и воздух сделался плотнее, серебристые искры пробежали по волосам, стражники отступили. Она не повысила голос, и от этого стало только тревожнее.
– Только прикоснись к нему без его согласия, Конг.
Второй воин племени стиснул копьё так, что древко заскрипело; он действительно боялся Алии, но не отступил сразу, а сначала посмотрел мне в глаза.
– Ты ещё поймёшь, чужак, что рядом с ней тебе не место. И тогда я буду рядом.
Он развернулся и ушёл со спутниками, а толпа расходилась медленно, чтобы успеть рассмотреть мужчину, устроившего главную дворцовую драму последних лет, прежде чем тот позавтракает второй раз.
Я выдохнул.
Попытка отложить свадьбу сделала всё хуже: теперь у меня был сильный соперник, который считал меня угрозой будущему племени, а половина местных женщин обсуждала способы выкрасть меня у сильнейшей воительницы. Вторая половина, вероятно, ещё не подошла. Алия посмотрела вслед Конгу, позволила энергии исчезнуть, затем наклонилась, тщательно поправила на моём плече застёжку и взяла за руку, закрыв мою ладонь целиком.
– Не бойся. Пока я рядом, тебя никто не тронет. И свадьба всё равно будет.
– Последнее я уже понял.
– Хорошо.
Она была довольна так, словно мы наконец согласовали все условия, и я пошёл за ней. План побега провалился, план не привлекать внимания тоже; за день я приобрёл одного смертельного врага, решил ноль проблем, а мои 918 очков обаяния продолжали приносить подарки. Так обычно дарят человеку коробку, внутри которой живёт разъярённая оса.
Вечером я изучал панель характеристик и больше не смеялся. Одно очко в сутки. Конг успел бы убить меня, похоронить и станцевать на могиле примерно за двести девяносто девять лет до того, как я смог бы дать сдачи, а чувство юмора на столь длинную дистанцию у меня не распространялось.
Нужны были ядра чудовищ.
Сам я не мог убить даже местную больную мышь, поэтому требовались телохранитель, транспорт и кто-то, кто будет истреблять зверей, пока я собираю добычу; все три должности могла занять Алия. Оставалось убедить её, что охота безопасна, то есть совершить чудо посложнее распределения характеристик.
Я поднялся на верхний этаж башни, где Алия сидела за каменным столом и полировала меч, который был длиннее меня. В комнате пахло маслом, металлом и травяным дымом, на стенах висели клыки, панцири и оружие, а у окна стояла та самая треснувшая миска, которую она зачем-то велела скрепить серебряной полосой.
Обычный девичий вечер.
– Максим? – Боевой взгляд мгновенно сменился тёплым. – Ты устал? Хочешь пить? Тебя кто-то обидел?
Последний вопрос прозвучал особенно буднично, и где-то в замке, возможно, Конг почувствовал внезапный холод.
– Мне нужна помощь. Отведи меня на охоту.
Улыбка исчезла.
– Нет.
– Ты даже не спросила зачем.
– Даже слабейшее чудовище тебя убьёт. Сначала занимайся в зале развития. Потом спросишь ещё раз, и я снова скажу нет.
Она подвела меня к окну и показала отдельное круглое здание во внутреннем дворе, над крышей которого медленно вращались голубые кольца света. Внутри магические формации очищали энергию кристаллических ядер, а воины медитировали и понемногу усваивали её.
Ключевым словом было «понемногу».
– Почему нельзя поглощать ядра напрямую?
Алия посмотрела так, словно я предложил пить расплавленный металл.
– Энергия слишком дикая. Она разорвёт тело. Сосуды лопнут, кости загорятся изнутри. Иногда человек успевает взорваться.
– Успевает?
– Обычно это происходит быстро.
Зато моя Система превращала энергию безопасно, и, пока местные сидели в зале неделями, я мог поглощать ядра одно за другим. Стоило ли об этом рассказывать? Первая мысль – «нет», потому что Система оставалась единственным преимуществом, которое нельзя было показывать без необходимости.
«Уровень привязанности Алии: 100. Предельная верность. Субъект готов пожертвовать жизнью ради носителя».
– Почему у мужчин ты показываешь верность, а у женщин привязанность? – мысленно спросил я.
«Верность измеряет уважение и готовность следовать за носителем. Привязанность отражает романтическую связь. Интерфейс разделяет параметры для удобства прогноза».
– Ты специально устроила так, чтобы женщины сходили по мне с ума.
«Система фиксирует и усиливает совместимость, но не создаёт конкретное чувство без исходной реакции субъекта. Разница в росте не влияет на боевые расчёты. Рекомендуется сосредоточиться на развитии».
Легко говорить, когда не тебе приходится вести важные беседы с чужим солнечным сплетением.
– Максим, ты в порядке? – спросила Алия.
Я слишком долго молча спорил с собственным интерфейсом и, вероятно, корчил лица, поэтому поспешил ответить:
– В полном порядке. Просто должен кое-что объяснить. Моё тело способно напрямую поглощать ядра и превращать их энергию в силу. Поэтому мне нужна охота.
Алия не ответила. Быстро закрыла дверь, вернулась, положила ладонь мне на грудь и прислушалась, будто могла услышать там доказательство. Наконец схватила за плечи, сразу отпустила, испугавшись, что сжала слишком сильно, и посмотрела мне в глаза.
– Это невозможно.
– Для меня возможно.
– Ты пробовал?
– Система говорит, что могу.
– Какая система?
Вот так один секрет обычно зовёт на помощь второй, поэтому я выбрал правду размером поменьше.
– Особенность моего тела. Она появилась после крушения. Я чувствую ядра и знаю, как принять их энергию.
Алия несколько секунд изучала моё лицо, а потом резко отвернулась к оружейной стойке.
– Я должна проверить снаряжение.
– Ты проверяла его минуту назад.
– Проверю ещё раз.
Она провела пальцем по безупречному лезвию, глубоко вдохнула и только тогда снова посмотрела на меня с такой счастливой улыбкой, что я сразу понял: поверила.
– Я знала, что ты особенный.
Алия подхватила меня, прижала к себе и на несколько секунд лишила воздуха, затем вспомнила, что люди нуждаются в дыхании, поставила на пол и немедленно перешла к делу:
– Будем осторожны. Я отведу тебя в зону низших чудовищ. Сама всех убью, а ты соберёшь ядра. Если почувствуешь боль, сразу остановишься. Если солжёшь, унесу домой.
– А сейчас я как доберусь?
Она задумалась.
– Тоже могу унести.
– Я дойду сам.
Алия не потребовала иных доказательств, не стала расспрашивать, откуда взялась способность и почему я скрывал её раньше, а просто начала думать, как помочь и уберечь меня.
– Спасибо, – сказал я.
– За что? Ты мой мужчина.
Сказала так буднично, словно сообщила, что вода мокрая, небо высокое, а Алия будет баловать Максима при любых обстоятельствах; потом взяла меч, надела серебристые доспехи, и комната наполнилась давлением высокого ранга. Рядом со мной стоял прекрасный, ласковый и очень хорошо вооружённый танк, намеренный через два дня стать моей женой.
У ворот стражники поклонились. Алия держала меня за руку всю дорогу, и её ладонь была тёплой и удивительно бережной для руки, способной крошить камни. Мы шли через лес, где листья имели тёмно-синий отлив, а между корнями светились мелкие грибы; пахло влажной корой, смолой и чем-то сладким. В ветвях перекликались птицы, каждая размером с приличную собаку.
Алия нарочно шла медленно, потому что я под десятикратной тяжестью двигался, как оленёнок на льду: каждый шаг превращался в упражнение для спины, ног, сердца и характера. Новая выносливость не давала телу разрушиться, но сила всё ещё оставалась человеческой, и теперь различие стало ясным на практике: Система сохранила мне жизнь, а быстро ходить предстояло научиться самому. У широкой трещины в земле Алия остановилась.
– Вход в гнездо на глубине тридцати метров.
Она шагнула вниз, дважды коснулась ногами отвесной стены и бесшумно приземлилась на выступ – три метра двадцать сантиметров боевой грации. Смертоносная балерина, которой случайно построили слишком маленькую сцену. Я полез по толстой лиане, и к моменту, когда добрался донизу, мокрый и задыхающийся, Алия успела осмотреть вход, расчистить площадку и, судя по спокойному лицу, могла бы ещё привести в порядок ногти. Она протянула воду и терпеливо ждала, пока я снова вспомню, как дышат люди.
Камни покрывала тёмно-красная слизь. Пещера пахла так, словно мы вошли в ноздрю гигантского чудовища и застали хозяина дома. Дальше было ещё лучше: потолок терялся на высоте пятнадцати метров, ширина превышала сотню, со стен свисали белые нити, а влажный запах мог опрокинуть желудок без физического контакта.
Из трёх тоннелей выскочили шесть тварей, похожих на помесь крысы и летучей мыши размером с автомобиль, закованную в чёрные железные пластины. На головах щёлкали клешни, из пастей капала кислота, и каждая капля прожигала в полу дымящуюся ямку; твари рассыпались веером и застучали клешнями, созывая остальных к обеду.
– Стой за мной, – сказала Алия. – Я начинаю.
Она превратилась в смазанное серебристое движение. Первый шаг расколол пол. Меч прошёл горизонтально и разрезал ближайшую тварь вместе с панцирем. Вторую Алия достала обратным движением; та попыталась закрыться клешнями, но они разлетелись раньше, чем сомкнулись. Ещё две бросились с разных сторон. Алия даже не повернула головы: один взмах, два тела распались. Последние попятились, а их клешни застучали быстрее, переходя на всеобщий язык существ, внезапно осознавших ошибку.
Два удара. Тишина.
Алия стряхнула слизь с клинка и кивнула на туши.
– Собирай.
Я бросился к ним и принялся вырезать ядра с рвением лучшего мусорщика Вселенной. Так выглядело наше разделение труда: она убивала, я подбирал блестящие камни и старался не поскользнуться на внутренностях. Работа не самая героическая, зато перспективная. Через несколько минут из глубины хлынули новые твари: десять, пятнадцать, двадцать. Они приходили мстить и умирали тем же способом, потому что стиль Алии отличался ясностью: меч делает «свист», чудовище делает «плюх», один взмах означает одну смерть, а иногда две, если нападавшие проявляли коллективизм.
Я носился следом, собирая ядра, как ребёнок на пасхальной охоте за яйцами, только яйца были в крови, пахли кислотой и пытались оставить родителей безутешными. Двадцать, тридцать пять, пятьдесят, сто: Система считала находки, а я складывал их в кожаные мешки. Заполненный мешок становился тяжелее земного чемодана и оставался лежать там, где я его застегнул; Алия, возвращаясь мимо, подхватывала такие одной рукой и относила к выходу, не сбавляя шага.
Алия работала впереди, и иногда я видел только вспышку клинка и следующую волну тел. Один зверь прорвался сбоку, но она оказалась между нами раньше, чем я успел испугаться, поймала клешню голой рукой, вырвала её и тем же движением пробила панцирь владельца, после чего обернулась ко мне.
– Не ранен?
– Нет.
– Хорошо.
Она снова исчезла в тоннеле, оставив на полу клешню длиной с мою ногу; забота Алии имела убедительные наглядные материалы. Когда последний взрослый зверь затих, у меня было двести пятьдесят низших ядер, а в пещере двигались только мы и несколько пульсирующих кладок у дальней стены, о которых я решил не думать. Некоторые знания вредят аппетиту, а ужин ещё никто не отменял.
– Закончили, – сказала Алия. – Уходим.
– Сколько силы ты использовала?
Она задумалась, честно оценивая.
– Процентов тридцать.
Алия уничтожила целое гнездо бронированных кислотных кошмаров, потратив меньше трети возможностей, примерно как заполняют налоговую декларацию одной рукой, второй удерживая бутерброд. Я восхищался ровно до тех пор, пока не вспомнил, что любая из этих тварей съела бы меня за треть секунды.
– Держись, – сказала она.
Я не успел спросить, за что, потому что Алия подхватила меня одной рукой, другой удержала меч, разбежалась по стене и взлетела на тридцать метров, считая гравитацию рекомендацией, которую можно вежливо отклонить. Мы выбрались на поверхность к закату, и воздух после пещеры казался сладким, лес шумел над головой, а далёкие горы стали фиолетовыми. Итог первой охоты: Алия убила около двухсот пятидесяти чудовищ, не получила ни царапины и всё время выглядела великолепно. Я не убил никого, собрал двести пятьдесят камней и был доставлен домой как пакет с продуктами.
Идеальная пара: богиня войны и профессиональный сборщик добычи.
У замка Алия протянула мне ещё один кожаный мешок.
– Здесь сто средних ядер из моих запасов.
Внутри светились тёмно-зелёные кристаллы размером с голубиное яйцо, при виде которых Система немедленно оживилась.
«Обнаружено 100 средних ядер. Доступно преобразование».
– Они слишком ценные. Я не могу взять.
Алия сжала мои пальцы вокруг мешка.
– Ты хочешь быстро стать сильнее. Значит, бери.
– Ты собирала их для себя.
– Соберу ещё.
– Ты слишком добра ко мне.
Она посмотрела на меня с искренним недоумением.
– Ты мой мужчина. Разумеется, я добра.
В комнате я запер дверь и высыпал на стол двести пятьдесят низших и сто средних ядер; красные кристаллы перемешались с зелёными, наполнив спальню тусклым светом. Всё это стоило состояния, добытого за несколько лет охоты, но Алия отдала его человеку, которого знала второй день, потому что решила: он станет её мужем и должен быть сильным. Не то чтобы меня легко купить – просто никто раньше не пробовал мешком магических камней.
– Система, поглотить всё.
«Низшие ядра: 250. Энергетическая ценность: 500 очков. Средние ядра: 100. Энергетическая ценность: 500 очков. Всего: 1000. Подтвердите преобразование».
– Подтверждаю.
Энергия пошла по телу жидкой молнией: мышцы уплотнялись, сухожилия натягивались, кости наливались тяжестью, а мир вокруг замедлялся по мере того, как ускорялись реакции. Будто меня разогревали изнутри, только огонь ничего не сжигал, а собирал заново; шесть суточных очков, накопленных после крушения, я уже направил в выносливость. Тысячу очков из ядер Система распределила между силой, ловкостью и выносливостью: по триста тридцать три каждому, а последнее, согласно сохранённому приоритету выживания, добавила к выносливости.
Сила: 348. Ловкость: 345. Выносливость: 453. Обаяние: 918.
Боевой потенциал: 1146. Средний ранг, пиковая стадия.
Я встал.
Впервые на Кеплере движение не потребовало предварительных переговоров с собственным телом: десятикратная тяжесть никуда не исчезла, но теперь ощущалась тяжёлым снаряжением, а не бетонной плитой. Я присел, выпрямился, подпрыгнул на несколько сантиметров и так обрадовался, что едва не пробил головой каменную полку.
Я сжал кулаки, и суставы хлопнули, как связка петард; от пробного удара дрогнул воздух, пальцы вошли в стену на полсантиметра, а по камню разбежались тонкие трещины. Я отдёрнул руку и оглянулся на дверь, но никто не вошёл, и это было хорошо: объяснять Алие, что её будущий муж начал семейную жизнь с разрушения спальни, хотелось немного позже.
Ещё вчера я был слабее больной курицы, а сегодня достиг пика среднего ранга; я смеялся, пробовал стойки, позировал перед отполированной стеной и однажды даже велел отражению смотреть суровее. Выглядел, вероятно, безумцем. Но впервые после падения мог защитить себя хотя бы от части этого мира, и мнение стен меня не интересовало.
На Земле восемь миллиардов человек всё ещё ждали сигнала, и я пока не мог им ответить, зато теперь у меня появился первый настоящий инструмент, кроме надежды и красивого лица. До праздника брачной молитвы оставалось два дня. У меня появилась сила. Свадьба никуда не исчезла, а Конг всё ещё хотел моей смерти. Наконец-то жизнь приобрела структуру.
Открыть в читалке