На третий день после знакомства двор замка заполнило всё племя, причём ещё до рассвета, когда над лесом стоял молочный туман, пахло горячими лепёшками и травяным дымом, а светящиеся кристаллы под навесами гасли один за другим. Больше тысячи великанов надели лучшие шкуры, одежды из растительных нитей, костяные ожерелья и плетёные браслеты; некоторые украсили волосы живыми голубыми жуками, и жуки относились к происходящему с тем спокойствием, которое обычно бывает только у существ, не отвечающих за свадебный бюджет.
Два дня до церемонии прошли в приготовлениях. Алия трижды приводила портних, один раз оружейника и ещё один раз старуху, которая измерила мою ладонь, посмотрела на Алию и сообщила, что союз будет плодовитым. Как именно ладонь позволила установить эту важную подробность, я спрашивать не стал. Есть сведения, без которых человек вполне способен дожить до глубокой старости, особенно если его будущая жена стоит рядом и слушает с надеждой.
Два суточных очка я пока не тратил бездумно: одно положил в силу, другое в выносливость, а главное решение отложил до следующей охоты. Впервые после крушения у меня появилась роскошь не нажимать на интерфейс немедленно; Система назвала это «формированием базовой финансовой дисциплины». Я предложил ей вспомнить девятьсот очков обаяния. Система закрыла уведомление.
Мужчины племени в среднем были выше трёх метров, женщины ненамного ниже, а несколько пятиметровых старейшин возвышались над остальными, как жилые дома, которым надоело стоять на одном месте и захотелось посмотреть свадьбу. В центре церемониального круга находился я, метр восемьдесят восемь, в тёмно-синем свадебном костюме, расшитом серебром; после четвёртой примерки он сидел превосходно, однако рядом с собравшимися я всё равно выглядел дорогой коллекционной фигуркой, которую по недоразумению поставили среди мебели.
Тысяча пар глаз изучала меня без малейшей застенчивости. Любопытство, недоверие, ревность, презрение, внезапные личные планы нескольких незамужних женщин: выбирайте любое, всё имелось в наличии и кое-где уже толкалось локтями.
– Не волнуйся, – шепнула Алия.
На ней было белое церемониальное платье, перехваченное на талии серебристым поясом, а зелёные волосы собирали тонкие цепочки с голубыми камнями. Впервые Алия выглядела не воительницей, а жрицей какого-то очень убедительного божества, которое не требовало веры, потому что могло при необходимости предъявить меч. Смотреть на неё было трудно, и не смотреть оказалось совершенно невозможно.
– Я не волнуюсь.
Это почти соответствовало правде. После первой охоты я хотя бы мог пережить случайный дружеский толчок и не закончить собственную свадьбу археологической находкой между плитами. Кроме того, рядом стояла Алия, и всякий, кто смотрел на меня слишком неприязненно, очень скоро обнаруживал её взгляд, после чего вспоминал о неотложных делах в противоположной части двора.
Старейшины запели древнюю молитву: благодарили планету за камень, лес за добычу, предков за терпение и просили высшие силы послать молодым побольше детей. Последнюю часть я выслушал с профессиональной осторожностью, и местная свадебная служба не тратила время на поздравления, а сразу переходила к долгосрочному государственному планированию.
Для справки: молитва продолжалась до тех пор, пока пламя в чаше не становилось белым. Иногда это занимало десять минут, иногда два часа; в старых хрониках упоминалась одна свадьба, длившаяся трое суток, после которой жених потребовал считать молчание законной формой развода. Обычай не поддержали, но имя жениха сохранили из уважения к стойкости.
Пламя как раз начало светлеть, когда толпа расступилась и в круг вошёл Конг. Почти четыре метра роста, обнажённый торс в шрамах, тёмные волосы заплетены в косицы с костяными бусинами; самый длинный рубец тянулся от левого плеча к правому боку, точно кто-то однажды попытался расстегнуть его когтем и был недоволен застёжкой. На плече лежало копьё, в лице не осталось ничего свадебного, а Система уже раскрыла передо мной карточку посетителя.
Конг. Племя Зелёного Леса.
Высокий ранг, начальная стадия.
Рост: 3,92 метра. Верность: минус 100. Смертельная вражда: минус 100.
Шкала положительных чувств заканчивалась на ста, и Конг сумел отойти на такое же расстояние в другую сторону, проявив редкое уважение к симметрии. Он хотел не просто убить меня, а повторить процедуру после похорон, чтобы исключить техническую ошибку. Впрочем, шёл он не к убийце и даже не к сопернику, а к человеку, которого считал красивой домашней неприятностью, поэтому копьё пока оставалось на плече.
– Алия, это твой избранник? – спросил Конг. – Существо меньше наших детей?
Она шагнула вперёд и закрыла меня плечом, хотя после первой охоты я уже не нуждался в полном укрытии; объяснять это сейчас не хотелось, потому что Алия защищала меня с таким мрачным удовольствием, что отнимать его было бы невежливо.
– Сегодня моя свадьба. Если уважаешь племя, отойди.
– Уважаю? Я убил для племени бесчисленных чудовищ, охранял северную границу, приносил ядра твоему отряду. На моём трофейном столбе вырезан череп громового змея. А он что убил?
Конг ткнул в меня пальцем размером с рукоять молота.
– Ему, наверное, нужна твоя защита даже от низших жуков. Муж сильнейшей женщины должен стоять рядом, а не помещаться у неё под мышкой.
Толпа загудела. Несколько женщин посмотрели на меня, затем на свободное место под собственными руками и явно сочли довод Конга не таким уничтожающим, как он рассчитывал. Алия, наоборот, стиснула рукоять меча. Всё сказанное про мою силу было правдой ещё три дня назад и почти правдой сейчас, поэтому слова попали точно; ложь раздражает, а удачное описание слабости заставляет немедленно искать способ переписать биографию. Вождь поднялся со своего каменного кресла.
– Конг, праздник священен. Любые споры подождут.
– Пока чужак не станет её мужем? Пока не начнёт есть нашу пищу, тратить наши ядра и заводить с ней детей? Почему племя должно это терпеть?
Он шагнул вперёд, земля ответила глухим ударом, а белое пламя в чаше наклонилось от движения воздуха.
– Древний закон разрешает тому, кто не согласен с браком, потребовать испытания кровавой доблести. Проигравший отступает. Победитель получает право. Ты не забыл закон, вождь?
Площадь затихла. Последнее такое испытание проводили двадцать лет назад, и половина нынешних молодых воинов тогда ещё училась не ронять на себя учебный топор; старики нахмурились, а молодёжь, напротив, просияла, потому что свадебная церемония внезапно обещала смертельный бой без дополнительной платы за вход.
– Закон относится к членам племени, – ответил вождь. – Максим наш гость.
– Тогда измени правило. Или для одного чужака древние законы уже ничего не значат?
Алия медленно вытянула меч на ширину ладони, и воздух над клинком зазвенел, ближайшие зрители отодвинулись, а Конг наконец снял копьё с плеча. Ещё мгновение, и мою свадьбу пришлось бы продолжать вокруг двух свежих воронок, поэтому я положил ладонь Алие на запястье и вышел вперёд. Пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы встретиться с Конгом взглядом. Его колено находилось примерно на уровне моей груди, и со стороны всё это наверняка выглядело как дипломатические переговоры памятника с человеком, который пришёл проверить табличку.
– Принимаю.
Площадь взорвалась криками. Кто-то свистнул, кто-то уронил ритуальную чашу, одна женщина в третьем ряду немедленно объявила, что в случае моей гибели готова соблюсти траур и забрать одежду; Алия резко обернулась, и по её лицу стало ясно, что сперва она убьёт Конга, потом свидетелей, а уже затем спокойно обсудит со мной семейные решения.
– Максим, ты…
– Не сегодня, – продолжил я. – Через семь дней. Здесь, у тотемного столба. Бой до победы. Без жалоб после.
Сегодня Конг всё ещё был сильнее, зато мне хватило одной охоты, чтобы подняться до пика среднего ранга. Он решил, что выторговал мне отсрочку перед смертью, а на деле подарил семь полуночных начислений и семь дней охоты; за такой срок можно было изменить расклад так основательно, что потом понадобятся новые единицы измерения. Кроме того, немедленно бить соплеменника Алии во время собственной свадьбы выглядело мелко, и пусть Конг проживёт неделю с приятной уверенностью в будущем. Иногда отсрочка является не милосердием, а подарочной упаковкой.
Это была официальная версия. Неофициальная заключалась в том, что мне понравилась драматическая пауза и внезапно захотелось увидеть лицо Конга ровно через неделю.
– Семь дней? – переспросил он. – Хорошо. Проведёшь с Алией ещё несколько ночей, потом станешь трупом.
– Запомни эту речь. После испытания я попрошу повторить.
Он вгляделся в меня, теперь пытаясь понять, не ошибся ли в одном из исходных условий, однако гордость уже вытолкнула его слишком далеко. Конг сплюнул в пыль, развернулся и ушёл. Толпа расступилась перед ним, а за спиной немедленно заговорила ещё громче: племя получило свадьбу, скандал и обещание драки, поэтому день можно было считать удачным.
Вождь после короткого совета отказался отменять начатый обряд. Старейшины снова запели, на этот раз заметно быстрее, вероятно опасаясь, что кто-нибудь ещё вспомнит древний закон или принесёт второе копьё. Беловолосый великан десять минут произносил слова под тотемным столбом, мы с Алией повторили клятвы, белое пламя поднялось выше человеческого роста и погасло, оставив запах мокрого камня.
Ни цветов, ни торта, ни музыкантов, зато тысяча свидетелей, один смертельно обиженный поклонник и назначенный через неделю поединок. У каждой культуры свои способы сделать день незабываемым, а у Вселенной превосходно налажено делопроизводство: едва выдают жену, сразу прилагают врага и срок исполнения. Так я стал мужем женщины ростом три метра двадцать сантиметров, которая встретила меня три дня назад, вскрыла спасательную капсулу и принесла домой. Мама могла мной гордиться. Когда закончит кричать.
После церемонии великаны обсуждали нас без малейшего стеснения:
– Это тот, кого выбрала Алия?
– Он похож на недоделанного ребёнка.
– Зато красивый.
– Один удар, и он улетит в следующую неделю.
– Муж сильнейшей женщины должен быть не слабее её.
– А если она любит маленьких?
– Тогда почему смотрит только на него?
Последний вопрос задала женщина с тремя серебряными кольцами в носу. Её спутник долго собирался ответить, потом заметил, что она продолжает смотреть на меня, и увёл её за локоть, хотя сопротивлялась она с достоинством человека, которого лишили важной научной конференции.
Каждая насмешка аккуратно проделывала отверстие в моём самолюбии. Я стоял прямо, руки сложил перед собой по племенному обычаю, лицо сохранял спокойным, а внутри уже составлял список людей, которым через неделю предстояло пересмотреть мнение; хуже всего, никто не пытался говорить тише. Зачем скрывать слова от хомяка? Что он сделает, обидится? Да. Хомяк обиделся, всё записал и начал тренироваться.
Вождь отвёл меня в свой кабинет, нарочно идя медленно, чтобы я успевал за ним по ступеням высотой почти в полметра. Замок был построен не для людей: дверные проёмы начинались где-то в небе, ручки находились на уровне моего лица, а каменное кресло вождя напоминало небольшую сцену, с которой удобно объявлять войну или читать детям особенно убедительные сказки.
На столе лежала карта из выделанной шкуры, по стенам висели копья и топоры, в углу светились черепа чудовищ, а в чаше у окна медленно тлели листья с горьковатым запахом. Уютное рабочее место, если вы четырёхметровый воин, и для остальных немного напряжённое, зато переговоры сразу начинались честно.
– Алия настояла на браке, – сказал вождь. – Это её право. Мне неважно, откуда ты пришёл. Она выбрала тебя. Не разбей ей сердце.
– Не собираюсь. Алия спасла мне жизнь и была добра, хотя сперва похитила. Впрочем, одно другому не мешает, есть такое дело.
Вождь удовлетворённо кивнул и налил мне в чашу тёплый травяной отвар; чашу пришлось держать обеими руками, зато пахла она смородиновым листом, и на мгновение я вспомнил дачу родителей под Ярославлем. Там отец тоже заваривал травы в посуде, рассчитанной на небольшое племя, а мама каждый раз говорила, что нормальные люди используют чайник. Воспоминание пришло без приглашения и ушло быстро, оставив после себя тихое место, куда лучше было пока не смотреть. Я попросил рассказать о мире, и вождь развернул карту и прижал края костяными фигурками зверей.
– Этот материк называется Красной Землёй. Он огромен, без большой силы его не пересечь. За морями лежат другие материки, но я там не бывал и не стану лгать, будто знаю их.
Он указал на крошечную зелёную точку у края коричневой полосы.
– Мы здесь, на юго-восточной окраине Забытых Холмов. В округе семнадцать малых племён. Зелёный Лес не относится к сильным, соседи часто отбирают охотничьи земли и ядра, а мы называем это временной уступкой, чтобы детям было легче засыпать.
– Какие соседи?
– Кровавый Топор и Чёрная Скала опаснее остальных. Каждый по отдельности сильнее нас, а в последние годы они научились договариваться ровно настолько, чтобы грабить третьих. Союз двух разбойников обычно держится недолго, но кошельку прохожего от этого не легче.
Вождь говорил об этом спокойно, без жалобы, как человек, который давно привык считать потери частью погоды. Алия была главной надеждой Зелёного Леса, самым талантливым молодым воином, и её внезапный брак с неизвестным чужаком беспокоил старика не из-за ревности к традициям, а потому, что всё племя держалось на нескольких сильных плечах, причём два из них готовились к брачной ночи.
– Ей всего восемьдесят два года, – добавил он. – Вся жизнь впереди.
– Сколько?
– Восемьдесят два. Она молода.
Местные жили от трёхсот до пятисот лет, поэтому восемьдесят два года соответствовали примерно двадцати земным. Моя жена была студенткой: восьмидесятидвухлетней студенткой ростом три метра двадцать сантиметров, способной поднять здание и в свободное время разрубить стаю чудовищ. Кеплер продолжал расширять мои представления о норме, не спрашивая, осталось ли там место.
– По обычаю супруги не должны отличаться силой больше, чем на один большой ранг, – продолжил вождь. – Ты гораздо слабее Алии. Дерёшься, как наш малыш.
Второе поздравление за день: сначала меня назвали ребёнком, затем уточнили боевую квалификацию. Вождь не знал, что я уже достиг пика среднего ранга и мог одним ударом сломать стену; Система скрывала мою энергию, а до высокого ранга Алии всё равно оставалась ступень, только теперь я видел не пропасть, а лестницу.
– По нашим правилам ты её недостоин, – сказал он. – Но она решила иначе. Поэтому прошу: не отвлекай её, не становись слабостью, не заставляй рисковать собой ради тебя. И не дай ей погибнуть.
Комната затихла. За окном ветер шевелил костяные подвески, и они постукивали друг о друга, отсчитывая секунды ответа; я смотрел вождю в глаза, то есть вверх и довольно далеко, но наконец разница в росте перестала казаться главным предметом разговора.
– Она дала мне дом, силу и доверие, – сказал я. – Красивых обещаний не будет. Пока я жив, обузой не стану. А силу можно вырастить.
Вождь долго молчал, потом край его рта едва заметно дрогнул.
– Сила мужчины измеряется не тем, насколько он выше жены, а тем, как далеко от неё убегают враги. Твои пока стоят близко.
– Значит, пора исправлять расстояние.
Он рассмеялся, коротко и неожиданно, затем снова стал серьёзен.
– В испытание с Конгом я не вмешаюсь. Алия тоже не сможет сражаться вместо тебя. Победишь, никто больше не посмеет открыто спорить. Проиграешь…
Вождь не закончил. Вероятно, счёл последствия очевидными, а может, просто не захотел в день свадьбы произносить слово «похороны» второй раз.
– Не проиграю.
В дверях появилась Алия в тёмно-бирюзовом платье. Даже простая ткань с трудом справлялась с её пропорциями, однако гораздо интереснее было другое: она посмотрела на меня, на вождя, на карту, затем опять на меня, явно проверяя, не успели ли меня обидеть и кого в таком случае следует выбросить из окна. Вождь проследил за этим взглядом и махнул рукой.
– Идите. У меня внезапно появилось много государственных дел.
Алия подошла, наклонилась и подняла меня на руки, одну ладонь устроив под спиной, другую под коленями. Полноценная свадебная переноска: торжественная и не предусматривающая апелляции.
– Поставь. Я сам дойду.
– Ты ходишь медленно. Тебе понадобится двадцать минут, мне три.
– На нас смотрят.
Они действительно смотрели. Все в коридоре остановились, две молодые великанши прикрыли рты ладонями, третья одобрительно подняла большой палец, а старый стражник отвернулся к стене с преувеличенным достоинством человека, который за долгую службу видел многое, но к такому его не готовили.
– Что здесь плохого? – удивилась Алия. – Ты мой муж. По традиции я могу тебя нести.
– По традиции обязательно через весь замок?
– Нет. Но так быстрее.
Она побежала вверх по винтовой лестнице, даже не сбив дыхания. Чтобы не выпасть из обряда раньше времени, я вцепился в её платье, Алия рассмеялась, и низкий звук прокатился через грудь прямо по моим рёбрам; сопротивляться было бессмысленно, поэтому я позволил нести себя через замок на глазах у всего племени. Репутация сурового российского космонавта испарялась этаж за этажом.
Хорошо, что на Земле никто этого не видел. Наполеона хотя бы изображали на коне, а не на руках у Жозефины; впрочем, Жозефина была ниже трёх метров двадцати сантиметров и, насколько известно, не обладала высоким рангом, поэтому историческое сравнение изначально страдало недостатком данных.
Небо за окнами стало тёмно-пурпурным, внизу зажигались голубые чаши, замок пах ужином и тёплым камнем. Я попытался взглянуть на лицо Алии, но обзор закрывали два крупных географических объекта, не отмеченных на карте вождя; мне было неловко и, если говорить честно, спокойно. Всю взрослую жизнь я был человеком, который принимает решения, тащит других и не имеет права попросить передышку, потому что восемь миллиардов людей ждут результата, а у последней надежды человечества не предусмотрен выходной.
Сейчас меня держали крепко и надёжно, мне было тепло, и впервые за много лет можно было три минуты ни за что не отвечать. Не то чтобы это имело большое значение. Просто я запомнил каждую из этих минут и потом долго делал вид, что причина исключительно в удобстве местного транспорта. У двери спальни Алия остановилась.
– Сегодня я хочу, чтобы ты стал моим мужчиной по-настоящему, – сказала она.
В голове погас свет, а Система, всегда готовая выдать справку о плотности костей, на этот раз проявила редкий такт и исчезла вместе с интерфейсом. Алия внесла меня в спальню, бережно положила на шкуры и отошла на шаг. Золотистые глаза слабо светились в полумраке, пальцы без необходимости проверяли застёжку на поясе, а уверенность сильнейшей воительницы племени вдруг дала тонкую трещину.
– Сегодня мы завершим брачный обряд.
– Прости, что?
– Если ты не хочешь, я уйду.
Она сказала это тихо и действительно повернулась к двери, несмотря на собственное желание. Вот тогда я окончательно понял важную вещь: Алия могла объявить свадьбу, подобрать мне одежду, поставить перед фактом вождя и при необходимости разогнать мечом всех несогласных, но последнюю границу без моего шага не переступила бы. Это многое меняло. К тому же она была поразительно красива, я был жив, женат и вовсе не стремился провести первую брачную ночь в одиночестве, составляя план развития. Некоторые решения мужчина должен принимать быстро, иначе их примет утро.
– Останься.
Алия замерла у двери.
Я встал на кровати, чтобы разница в росте хотя бы временно выглядела не столь издевательской, расправил плечи и велел:
– Сними доспех.
Стратегия называлась «говорить уверенно, пока никто не заметил панику». Алия уставилась в потолок с достоинством статуи, затем сняла первую костяную застёжку вместе с кусочком ткани, посмотрела на него и спрятала в кулаке.
– Не говори так властно, – пробормотала она голосом заметно выше обычного.
Остальные застёжки одна за другой щёлкнули уже без жертв. Части доспеха падали на пол с тяжёлым стуком, под ними осталась тонкая рубаха из мягкого меха, плотно облегавшая сильное тело; я знал, что всё будет большим, по крайней мере теоретически. Теория, как часто бывает перед практическим занятием, оказалась трусливой, приблизительной и совершенно не готовой отвечать за свои выводы.
Широкие плечи, сильная спина, узкая талия, бёдра и ноги, способные пробить стену, а выше располагалась архитектура, созданная специально для нарушения мужского самообладания и нескольких строительных норм. Я сглотнул. В тишине звук получился неприлично громким.
– Друг, – мысленно обратился я к определённой части организма, – сегодня придётся превзойти себя. Отступать некуда, позади восемь миллиардов человек.
В следующую секунду ладонь Алии обхватила меня за талию и подняла, ноги повисли над полом, а лицо оказалось напротив её ключиц.
– Начнём, – сказала она тоном командира перед боевой операцией.
– Подожди. Обычно людям требуется сперва установить эмоциональную связь. Подготовиться. Обсудить…
– Мы женаты. Я люблю тебя. Ты велел снять доспех. Что именно осталось обсудить?
Аргументация была короткой, ясной и опасно убедительной. Но дело было не только в ней: я хотел Алию так, что страх успел стать всего лишь ещё одним ощущением рядом с жаром её тела. Через две с половиной минуты время утратило нормальное устройство, а позднее память возвращала отдельные ощущения, тепло, тихий голос Алии и ошеломляющую разницу масштабов; подробный отчёт я составлять не стану. У всякого человека должно оставаться хоть что-нибудь личное, особенно после того, как его свадьбу обсуждало целое племя и две служанки за дверью, кажется, делали ставки. Когда в комнате стало тихо, я лежал рядом с Алией, примерно как обычная подушка возле огромной кровати, только подушка дышала, пыталась восстановить достоинство и уже планировала завтрашнюю охоту.
– Максим, ты был прекрасен, – сонно сказала она.
Мне понадобилось три секунды, чтобы обработать сведения, после чего я решил поверить жене, и, в конце концов, 918 очков обаяния не отменяли моих личных заслуг, а лишь обеспечивали им внимательную аудиторию.
– Мой мужчина особенный.
– Разумеется. А как иначе?
Голос прозвучал хрипло, но на этот раз вполне убедительно. Алия прижала меня к боку, щекой я чувствовал её рёбра и мощный, медленный стук сердца; потом она неумело, зато старательно провела пальцами по моим волосам, как будто осваивала новый вид оружия и боялась повредить редкий экземпляр.
– Завтра снова пойдём на охоту, – сказал я. – Мне нужно быстро стать сильнее.
– Хорошо.
– И Конга через семь дней буду бить я. Ты не вмешиваешься.
Пальцы на моей голове остановились.
– Если он причинит тебе вред, вмешаюсь.
– Не успеет.
Алия помолчала, затем кивнула.
– Я верю в тебя.
Два дыхания постепенно совпали. В её огромных тёплых руках я впервые на Кеплере уснул без страха и без оружия рядом; первая ночь женатого человека завершилась с положительным итогом, хотя утром некоторые мышцы потребовали отдельного совещания.
Открыть в читалке