На второй день семейной жизни жена отвела меня на работу, хотя сперва пришлось выдержать завтрак в присутствии четырёх служанок, двух портних и старшей хранительницы брачных покоев. Последняя посмотрела на нас, одобрительно кивнула Алие и выдала мне настой из семи трав, который, по её словам, «возвращает мужчине внутреннее солнце». Я выпил. На вкус внутреннее солнце напоминало мокрую кору с перцем, зато Алия наблюдала с таким серьёзным ожиданием, что отказаться было невозможно.
Ночью Система начислила ещё одно суточное очко, которое я направил в силу. В сумме с двумя предыдущими получилось три: два в силе, одно в выносливости, после чего я сохранил схему под названием «штурмовая». Название ничего не меняло, но приятно дисциплинировало интерфейс.
Мы вышли из замка сразу после рассвета и продирались через красные папоротники, покрытые крупными каплями росы; Алие растения доходили до пояса, мне почти до груди, поэтому она гуляла по утреннему лесу, а я участвовал в марафоне с препятствиями. Один её шаг равнялся трём моим, и через полчаса Алия молча подхватила меня под мышку, второй рукой раздвинула папоротники и пошла вдвое быстрее.
– Я мог бы сам.
– Мог бы.
– Тогда зачем?
– Мы опаздываем.
Возразить было трудно: женщина несла меня как свёрнутую карту, но карта действительно прибывала к месту назначения раньше. Я решил считать это не унижением, а семейной логистикой; великие завоеватели вообще редко ходили пешком, просто у большинства транспортом служила лошадь, а не жена. Мы остановились у длинной трещины, из которой поднимался тёплый влажный воздух и доносился скрежет тысяч панцирей. Звук напоминал миллион тараканов, устроивших танцы и выбравших музыку погромче, потому что соседи всё равно ничего не скажут.
– Каменнопанцирные муравьи, – сказала Алия, обнажая меч. – Гнездо внизу. Взрослые достигают среднего ранга, молодые слабее. Держись за моей спиной.
Я поймал её за запястье, ради чего пришлось вытянуть руку над головой.
– Сегодня работаем иначе. Доводи чудовищ почти до смерти, но не убивай. Последний удар мой.
– Зачем?
– За личное убийство моя способность выдаёт свободные очки. Ядро тоже остаётся. Получается двойная прибыль.
Алия моргнула, посмотрела на пещеру, потом на меня и наконец улыбнулась с таким чистым восторгом, будто муж сообщил не о странном способе добивать насекомых, а о семейном состоянии, найденном под кроватью.
– Значит, я раню их всех.
– А я поставлю подпись внизу.
– Какую подпись?
– Это земное выражение. Начинай.
Я вспомнил важную подробность вовремя: ядра превращались в автоматически распределяемую энергию, зато награды за лично убитых тварей можно было направлять в нужную характеристику. Два источника дохода, основная зарплата и подработка; кристаллы обеспечивают массу, личные убийства позволяют настроить результат, а Алия выполняет производственную часть с такой скоростью, что любой земной профсоюз немедленно потребовал бы закрыть предприятие. Будущее сделалось настолько светлым, что захотелось надеть тёмные очки. Я расхохотался. Алия нахмурилась и положила ладонь мне на лоб.
– Ты точно в порядке? После вчерашнего ничего не болит?
– Некоторые части тела направили жалобу, но она отклонена. Оставляй муравьям последний вдох.
– Если станет хуже, скажешь.
– Обязательно. Мы же женаты.
Эта фраза подействовала лучше любого приказа. Алия развернулась к пещере, меч вспыхнул серебристым светом, и через несколько секунд внутри начался самый несправедливый производственный конвейер в истории охоты.
Каменнопанцирные муравьи были размером с корову, имели по шесть толстых ног, челюсти, способные перекусить ствол дерева, и дурную привычку нападать всей семьёй. Алия раскалывала панцири, срезала усики, перебивала конечности, однако каждый раз останавливала клинок за мгновение до смертельного удара; затем из безопасного места выходил я с маленьким каменным молотком, взятым на складе. Меч Алии весил больше моего прежнего тела, копья были вдвое выше, а детский молот оказался единственным оружием, которым я мог удобно работать в трещинах панциря.
Семейный портрет получался выразительный: богиня войны, гора искалеченных чудовищ и её муж с инструментом начинающего каменщика; я поднял молоток обеими руками и ударил в первую трещину.
«Каменнопанцирный муравей убит. Получено 5 свободных очков».
Удар.
«Получено 5 свободных очков».
Ещё удар, ещё звон уведомления. Система звучала как выигрышный автомат, который наконец признал во мне дальнего родственника владельца; Алия выполняла девяносто девять процентов работы, я появлялся в финале, стучал молотком и забирал награду, после чего она извлекала ядро и несла следующего клиента.
– Признай, тебе нравится, – сказала Алия после двадцатого муравья.
– Работа тяжёлая, ответственная.
– Ты улыбаешься.
– Это профессиональная вежливость.
На тридцать седьмом ударе рукоять молотка треснула. Алия нашла в пещере обломок железной пластины и голыми пальцами обжала его вокруг дерева, сделав кольцо; ремонт занял меньше минуты и пережил оставшиеся девяносто три убийства. Тогда я подумал, что жена хороша не только в бою. Она вообще превосходно решала бытовые вопросы, если бытовой вопрос допускал применение силы высокого ранга; после пятидесятого муравья я попросил перерыв и открыл интерфейс.
– Система, очки ядер можно распределять вручную?
«Нет. Доступно только управление свободными наградами за личные убийства».
– А автоматическое распределение всегда одинаковое?
«Носитель может выбрать профиль развития. Доступны: сбалансированный, штурмовой, скоростной и профиль выживания. Система распределит энергию ядер так, чтобы приблизить текущие характеристики к выбранному соотношению без нарушения целостности тела».
Это меняло дело. Полностью ручного управления ядрами не было, зато можно было задать архитектуру результата: не указывать строителям, куда положить каждый камень, а показать, какой дворец требуется к вечеру.
– Штурмовой профиль. Свободные очки направлять в силу.
«Принято. Целевое соотношение силы, ловкости и выносливости: пять к трём к трём».
– И ещё. Почему характеристик четыре? Сила, ловкость, выносливость и обаяние.
Система молчала три секунды. Раньше она отвечала быстрее, даже когда сообщала неприятности, поэтому пауза показалась почти человеческой.
«Обаяние является врождённой особенностью носителя. Система лишь обнаружила, измерила и сделала доступным развитие параметра».
– Какая удачная формулировка. Ты внесла обаяние в панель на планете, полной великанш, поставила рядом кнопку «вложить всё» и изображаешь прибор учёта. Хочешь сделать из меня героя гарема?
«Термин „герой“ относится к оценочным. Термин „гарем“ описывает организационную структуру, которая в настоящий момент отсутствует».
– В настоящий момент?
«Рекомендуется завершить охоту».
– Максим, ты снова застыл, – напомнила Алия.
Она сидела передо мной на корточках и держала за заднюю ногу живого муравья, который тщетно пытался дотянуться до неё челюстями. Ситуация совершенно не располагала к философии.
– Идём в следующую галерею. У нас план.
К середине дня молоток весил в руке не больше ложки, а удары стали привычными. Мы прошли четыре галереи, два выводковых зала и широкую подземную камеру, где взрослая матка попыталась раздавить Алию всем телом; Алия упёрлась ладонью ей в голову, остановила многотонную тушу, посмотрела на меня и спросила, оставить ли последний удар. Я попросил оставить хотя бы последний процент, после чего долго искал место, куда удобно приложить молоток.
Итог охоты Система оформила с бухгалтерской сухостью:
Лично уничтожено каменнопанцирных муравьёв: 130.
Свободная награда: 130 × 5 = 650 очков.
Получено низших ядер: 78 × 2 = 156 очков.
Получено средних ядер: 49 × 5 = 245 очков.
Три молодых муравья ядра не сформировали.
Энергия ядер: 401 очко.
Суточные начисления после первой охоты: 3 очка.
Общий прирост: 650 + 401 + 3 = 1054 очка.
С арифметикой всё было прекрасно, и с запахом в пещере значительно хуже; так проходил наш медовый месяц. Другие пары ездят к морю, спорят о виде из номера и фотографируют ужин; мы истребляли инопланетных насекомых, сравнивали качество ядер и выясняли, сколько чудовищ способна подготовить жена, прежде чем муж сломает второй молоток. Романтика получилась своеобразная, зато эффективность не вызывала вопросов.
Домой вернулись после заката. Алия несла мешки, меч и меня, потому что к концу дня ноги решили выйти из семейного предприятия; у ворот стражники поклонились, а один молодой воин посмотрел на каменный молоток у меня в руке и уважительно спросил, сколько врагов я им убил.
– Сто тридцать.
Он перевёл взгляд на детский инструмент, на Алию и благоразумно не стал уточнять методику; в спальне я запер дверь, высыпал ядра на пол и выбрал штурмовой профиль. Красные и зелёные кристаллы растаяли один за другим, свободные очки ушли в силу, а энергия прошла по телу плотной горячей волной; кости наливались тяжестью, мышцы натягивались, слух обострялся, и за стеной я вдруг услышал, как две служанки спорят, кто из них первой заметила меня. Третья сообщила, что спор бессмысленен, потому что первой была Алия и всем следует дорожить жизнью.
Система показала точную раскладку: две суточные единицы и 650 свободных очков добавлены к силе, одна суточная единица – к выносливости; энергия ядер дала 255 ловкости и 146 выносливости, выравнивая штурмовой профиль до отношения пять к трём к трём.
Система закончила распределение.
Сила: 1000.
Ловкость: 600.
Выносливость: 600.
Боевой потенциал: 2200.
Высокий ранг, пиковая стадия.
Открыт навык «Тяжёлый кулак: сотрясатель земли».
Усиление удара: 50 процентов.
Игнорируется половина защиты противника того же ранга. Я перечитал значения дважды. Ещё недавно простуда могла уложить меня быстрее, чем местные звери, а сейчас я превзошёл Алию по боевому потенциалу и оказался в одном хорошем ударе от сверхранга; удовольствие было чистым, звонким и совершенно не нуждалось в нравственном обосновании.
Я ударил стену.
Кулак вошёл в камень, будто тот был плотным серым тестом, по башне прошла дрожь, а с потолка посыпалась пыль. От пробного рывка через комнату за спиной осталось бледное послесвечение, воздух хлопнул, покрывало сорвало с кровати и прилепило к двери; я мог в одиночку зачищать высокоранговые логова и, возможно, сражаться со сверхранговыми тварями. Стихийное бедствие, замаскированное под мужчину нормального земного роста.
– Я чудовищно силён, – сообщил я комнате.
«Благодаря Системе».
– Стоило дважды тебя похвалить, и ты возгордилась. Замолчи.
В дверь постучали.
– Максим? – позвала Алия. – В башне что-то рухнуло.
Я посмотрел на кулак, застрявший в стене, на покрывало и на трещину, уходившую к потолку.
– Небольшая семейная перестановка. Сейчас открою.
Алия вошла, оценила повреждения, молча подошла ко мне и положила ладонь на плечо. Она почувствовала новый ранг сразу: зрачки расширились, пальцы сжались, камень под ногами тихо хрустнул; затем жена обошла меня кругом, проверила руки, спину и голову, после чего заглянула под кровать.
– Что ты ищешь?
– То, что могло на тебя напасть.
– На меня напал я. И победил.
Алия выпрямилась, ещё раз ощутила мою силу и вдруг рассмеялась; потом подхватила меня, подняла над головой, как добытый трофей, и объявила пустой комнате:
– Мой муж достиг пика высокого ранга!
– Поставь. В императорских церемониях это не предусмотрено.
– Ты ещё не император.
– Формальности.
Утром она ждала в коридоре уже в доспехах. Я вышел, застегнул наруч и объявил:
– Сегодня чудовищ убиваю я. Ты стоишь в стороне, любуешься и болеешь.
– Ты уверен?
– Совершенно. После каждого хорошего удара кричи: «Шестьсот шестьдесят шесть».
– Зачем?
– Кеплер-666b. Это официальный номер нашей семейной спортивной команды.
Алия задумалась, не нашла причин возражать и серьёзно кивнула.
– Хорошо. Шестьсот шестьдесят шесть.
Мы пошли по коридору рядом: не Алия впереди и не я семеню следом, а муж и жена, оба высокого ранга. Она всё равно была выше почти на полтора метра, но символический жест засчитывается независимо от геометрии, особенно если каменные плиты дрожат уже под обоими. До ворот мы не дошли.
– Смотрите, наш коротышка снова прячется за юбкой Алии! – крикнул Конг.
Он подошёл с двумя приятелями, ухмыляясь заранее, как человек, который подготовил речь и не собирается позволять действительности её испортить.
– Слышал, вчера тебя водили на охоту. Испугался больших жуков? Намочил штаны? Низшего ранга хоть достиг? Могу прислать мальчишку для учебного боя, чтобы через несколько дней ты не опозорил племя плачем.
Прохожие замедлили шаг. Несколько женщин остановились совсем, одна поставила корзину на пол, потому что хорошие представления требовали свободных рук.
– Замолчи, – сказала Алия. – Ты не знаешь его силы.
– Я знаю достаточно. Он мусор, который прячется за женщиной. У тотема покажу ему настоящего воина.
Три дня назад слова ранили бы, потому что содержали неприятную долю правды. Сейчас мой боевой потенциал достиг 2200, а Конг находился в начале высокого ранга; между нами лежала не разница, а хорошо размеченная пропасть, через которую он продолжал кричать, не замечая, что мост уже убрали. Я позволил Системе на мгновение ослабить сокрытие энергии.
Конг вздрогнул всем телом. Его приятели отступили раньше, чем поняли причину, женщина с корзиной села прямо на неё, а каменная кружка в руках проходившего стражника разломилась пополам. Алия посмотрела на меня с гордостью, которую уже не пыталась скрыть, и настоящая сила не обязана кричать. Ей достаточно однажды вдохнуть рядом, и организм собеседника сам подготовит протокол капитуляции.
– Не трать время на клоуна, – сказал я Алие. – Идём.
Свита Конга расступилась. Я прошёл между ними, не ускоряя шага, и лишь у ворот услышал за спиной:
– Ты притворяешься! На испытании я сорву маску!
Не обернулся. К назначенному сроку мне, вероятно, придётся сдерживаться, чтобы не превратить второго воина племени в краткое природное явление; за воротами Алия пошла чуть позади, разглядывая мой след на красной пыли. Тень у меня оставалась меньше её, зато смысл стал совершенно понятен.
Открыть в читалке