Логово сталекогтых лис располагалось в неглубокой долине, заросшей чёрной травой. Между камнями лежали обглоданные панцири, на ветвях висели клочья синей шерсти, воздух пах хищным зверем и холодным металлом; Алия остановилась у края, обнажила меч и прислушалась.
– Они уже знают, что мы пришли.
– Отлично. Смотри внимательно и кричи, как договорились.
– Шестьсот шестьдесят шесть.
– После удара.
– Я тренируюсь.
Из кустов одновременно вылетели три зверя с чёрно-синей шерстью. Когти блестели длинными ножами, пасти раскрылись, лапы едва касались земли; ещё вчера я спрятался бы за Алией и попросил большую сестру решить производственный вопрос, а сегодня сам бросился навстречу. Нога ударила в землю. Камни лопнули, долина качнулась, я вылетел вперёд, занёс правый кулак и встретил первую лису точно в грудь.
Раздался гром.
Зверь не упал и не отлетел, а просто перестал быть крупным материальным объектом: по воздуху прошла кольцевая волна, шерсть, кости и рёбра рассыпались мелкой пылью, а несколько деревьев позади лишились ветвей. Моё тело уже остановилось в двадцати шагах, а мысль всё ещё оставалась там, где я оттолкнулся, и пыталась понять, кто именно дал мне такую скорость. Алия замерла, не опустив меча. Она сама не могла уничтожить высокоранговую тварь одним ударом, поэтому некоторое время просто смотрела на пустое место, затем вспомнила важную семейную обязанность.
– Шестьсот шестьдесят шесть, – сказала она почтительно. – Максим, ты уже сильнее меня.
– Твой муж устроен правильно.
Две оставшиеся лисы тоже смотрели туда, где только что находилась их подруга, и их мысли читались без перевода: маленькое существо удалило одного из нас из мира. Следует ли напасть ещё раз или сперва оформить заявление? Решить они не успели. Левый удар, правый удар, два хлопка, и Система выдала ещё две награды.
– Шестьсот шестьдесят шесть! – крикнула Алия уже с чувством. – Ты невероятный!
Из-за спины прыгнула четвёртая лиса. Я шагнул в сторону и встретил её боковым ударом, зверя разорвало раньше, чем он коснулся земли; затем лисы начали выбегать из леса, падать с ветвей и красться между камней, устроив целый съезд, посвящённый вопросу, как быстрее погибнуть. Первые десять я преследовал, после чего решил не тратить силы, остановился в центре долины и принялся встречать гостей кулаками.
– Один. Два. Три. Нет, эта слишком быстро пролетела, не считается. Начнём заново.
Алия честно выкрикивала условленное число после каждого убийства, но на двадцать первом сбилась, на двадцать втором начала смеяться, а на двадцать третьем просто подняла меч над головой и объявила:
– Шестьсот шестьдесят шесть за всех сразу!
– Нарушение регламента.
– Я жена императора. Мне можно.
– Император ещё не назначен.
– Формальности, – повторила она моё вчерашнее слово.
Несколько когтей всё-таки задели меня. На коже остались белые полосы, но исчезли через две секунды, не успев превратиться в кровь; выносливость шестьсот означала, что я стал бронированной машиной, которая не только держит удар, но и имеет собственное мнение о возврате товара. После зачистки долины тело разогрелось, навык требовал нового применения, а происходящее наконец начало напоминать ту жизнь, которую мне по ошибке пообещал стартовый набор.
– Есть кто-нибудь посерьёзнее?
Алия посмотрела на солнце, уже коснувшееся дальних гор.
– К западу пещера клыкастых волков. Они высокого ранга. Но после заката выходят сверхранговые чудовища: быстрее нас, чуют добычу за много километров и сильнее меня.
Слово «сверхранговые» обрадовало меня первым, а разум пришёл чуть позже и напомнил, что я пока нахожусь на пике высокого. Проигрывать зверю на третий день семейной жизни не хотелось, особенно при жене, которая только что назначила себя императрицей и уже освоила спортивный клич.
– Волки. Быстро. Вернёмся до темноты.
Мы пересекли два каменных гребня и добрались до пещеры, откуда тянуло таким запахом, словно внутри кто-то умер, сгнил, воскрес, оценил обстановку и умер ещё раз. Два зверя размером с быка выскочили сразу; из пастей торчали сабельные клыки, броневая шерсть скрежетала о стены, но первый получил кулаком в лоб, и череп провалился внутрь, а второй промахнулся, встретился с моей ладонью на позвоночнике и сложился пополам с хрустом плохо закрытого шкафа.
– И это всё? – спросил я. – Я ждал испытания.
Алия подошла к ближайшему телу, попыталась вытащить ядро и только тогда заметила, что пальцы дрожат. Не от страха: она смотрела на меня, потом на зверя, затем снова на меня и не знала, что сказать.
– Можешь просто кричать номер команды, – предложил я.
– Шестьсот шестьдесят шесть.
– Вот и отлично.
В глубине пещеры нашлись более крупные волки, две лисы-разведчицы низшего ранга и один облезлый пожиратель падали среднего ранга, который попытался украсть ядро, пока мы дрались. Результат не изменился: я шёл вперёд, бил, собирал кристаллы и чувствовал себя шаром для боулинга среди кеглей, только кегли имели зубы и очень быстро утрачивали интерес к спорту.
Последнего волка убил у самого выхода. Система подвела итог двух логовищ:
Лично уничтожено чудовищ: 60.
Свободная награда: 60 × 5 = 300 очков.
Низшие ядра: 2 × 2 = 4 очка.
Средние ядра: 1 × 5 = 5 очков.
Высокие ядра: 57 × 20 = 1140 очков.
Энергия ядер: 1149 очков.
Суточное начисление: 1 очко.
Общий прирост: 300 + 1149 + 1 = 1450 очков.
Я ещё раз сложил числа в уме, и вселенная оставалась безжалостной, зато хотя бы бухгалтерия у неё работала без округлений. Мы вышли, когда небо уже почернело по краям. Из далёкой лощины донёсся вой существа, похожего на динозавра, который полоскал горло гравием; ему ответил другой, ближе, затем третий прозвучал к западу, словно отрезая путь. Алия схватила меня за руку.
– Бежим. Сверхранговые вышли.
Она рванула к замку, я бежал рядом и не отставал. Красная пыль стелилась за ногами, деревья сливались в тёмные полосы, а ночные голоса сопровождали нас до самых огней; вместо страха я уже думал, как вернуться сюда после следующего усиления. Полезная перемена характера, хотя психолог, вероятно, назвал бы её иначе и выставил счёт. В башне я запер дверь, выложил ядра на каменный пол и активировал штурмовой профиль.
– Поглотить всё.
Кристаллы растаяли в ладонях, энергия ударила в мышцы и позвоночник. На этот раз жар сопровождался низким гулом, будто внутри тела запустили невидимый реактор; кожа покрылась золотистыми линиями, дыхание замедлилось, а тяжесть, ещё недавно прижимавшая меня к земле, стала едва заметным фоном. Суточное очко и 300 свободных наград ушли в силу, и энергию ядер штурмовой профиль распределил так: 375 к силе, 316 к ловкости и 458 к выносливости. Сумма сходилась: 1000 + 301 + 375 = 1676, 600 + 316 = 916, 600 + 458 = 1058.
Сила: 1676.
Ловкость: 916.
Выносливость: 1058.
Боевой потенциал: 3650.
Сверхранг, поздняя стадия.
«Тяжёлый кулак» усилен. Дополнительный урон равен половине силы. Половина защиты противника того же ранга игнорируется.
После крушения я не мог повернуть голову, и вчера достиг пика высокого ранга. Сегодня дошёл до поздней стадии сверхранга и, сжав кулак, почувствовал, что могу пробить им гору, если гора проявит неуважение; Конг со своим вызовом превратился в незначительную административную задачу, а вождь, вероятно, уже уступал мне в прямом бою.
Удовольствие от силы оказалось удивительно телесным. Мир не стал добрее, Земля не перестала умирать, путь домой не возник, зато впервые между опасностью и мной стояла не надежда, не жена и не удача, а моя собственная рука. Этого было достаточно, чтобы несколько минут просто улыбаться. Алия наблюдала за золотистым светом вокруг меня, прижав ладонь ко рту; потом подошла, попыталась коснуться плеча и остановилась в нескольких сантиметрах, словно перед ней находился незнакомый хищник. Я сам взял её руку и положил себе на грудь.
– Всё ещё я.
Она почувствовала сердцебиение, медленно выдохнула и прижала меня к себе, и в объятии было больше гордости, чем тревоги.
– Ты обогнал меня за один день.
– Привыкай. Я собираюсь стать первым.
– Уже стал для меня.
С такими репликами невозможно сохранять суровое выражение дольше трёх секунд, поэтому я воспользовался всеми 918 очками обаяния, собрал доступное величие и объявил:
– Алия, раздень меня. Твой император приказывает.
Алия выронила ножны, которые держала в руке, подняла их, снова выронила, затем посмотрела на дверь и распорядилась, чтобы все срочные дела племени до утра происходили в другой башне. Сила, позволяющая ломать горы, была прекрасна, и способность одной фразой лишить трёхметровую воительницу координации нравилась мне ничуть не меньше. Утром мы снова вышли за ворота.
– Вчера ты был потрясающим, – сказала Алия, пока стражники поднимали решётку.
Если бы кто-нибудь услышал без контекста, возникли бы совершенно неверные выводы. Она говорила об охоте. Вероятно. Уточнять при стражниках я не стал.
– Разумеется. Твой муж ужасен. Идём убивать.
На этот раз звери почувствовали меня заранее и не вышли. Человек, который недавно умирал у кратера, уже заставлял чудовищ прятаться глубже в землю; я топнул, почва задрожала, а десятикратная тяжесть показалась лёгкой, почти лунной. Из нор полезли сотни бронированных жуков, поднятые ударной волной, и сразу попытались уйти обратно.
– Поздно, – сказал я.
Правую руку окутал золотой свет «Тяжёлого кулака». Я ударил в землю, почва взорвалась, трещины разбежались во все стороны, десятки панцирей лопнули одновременно, а зелёная слизь и ядра поднялись фонтаном самого отвратительного праздничного украшения на Кеплере. Уведомления звенели без остановки. Алия подняла меч, собираясь помочь, и застыла, потому что помогать было уже некому.
– Вчера ты не был таким сильным. Один этот удар сильнее удара вождя.
– Ночью я съел гору ядер.
– Сегодня ночью съешь ещё одну?
– Если хорошо поработаем.
Алия немедленно убрала меч и занялась сбором с такой деловитостью, что всё стало ясно: семейное предприятие получило план продаж. Из дальнего тоннеля выскочили три зверя с ядовитыми зелёными шипами. Я оставил послесвечение, прошёл между иглами и тремя ударами превратил тварей в пыль; Алия опустилась рядом, складывая ядра, наши пальцы соприкоснулись, и она внезапно принялась изучать кристалл с той стороны, где не было ни трещин, ни света.
– Когда я нашла тебя на равнине, – сказала она, не поднимая глаз, – даже представить не могла, что через несколько дней не смогу за тобой угнаться.
Самолюбие моё выросло до размеров планеты и потребовало собственной гравитации.
– А ты знаешь, за кого вышла замуж?
Победный жар, её голос и временная потеря осторожности привели к тому, что я повернулся и положил ладони ей на грудь. При нашей разнице в росте другого удобного места для ладоней не нашлось – геометрия, ничего больше, а с математикой мы решили больше не спорить. Алия отшатнулась на полшага, меч выпал из ножен и воткнулся в землю по рукоять.
– Максим, ты ужасный.
Голос снова поднялся на две октавы, зато в космос меня не отправили. Напротив, Алия наклонилась ближе, закрывая нас волосами от совершенно пустой равнины; внезапная наглость ей понравилась, и это открытие представлялось почти таким же ценным, как новый ранг.
– Невероятная женщина, – сказал я. – Чудовищ разрубает одним движением, а мужу позволяет всё.
– Не всё.
– Список запретов представишь вечером.
Она попыталась нахмуриться и не справилась, и через несколько часов мешки наполнились, пещера опустела, а мне надоело идти. Усталости не было, просто появилась возможность пользоваться семейными привилегиями, и не применять полученное преимущество казалось расточительством.
– На сегодня хватит. Неси меня домой.
– На руках?
Я посмотрел на два мешка, меч и свободную руку Алии.
– Под мышкой. Империя должна экономить транспорт.
Она серьёзно кивнула, подхватила меня одной рукой поперёк талии, другой взяла оба мешка и пошла к замку. В первый раз я вырывался, терял металлическую стойку и требовал немедленно вернуть достоинство; на этот раз сам выбрал способ перевозки и устроился удобнее. Развитие персонажа происходило быстрее, чем рост характеристик, хотя отставало уже ненамного.
Некоторое время мы шли молча. Красная равнина тянулась до фиолетовых гор, над лесом кружили светящиеся птицы, а где-то за немыслимым расстоянием люди на Земле всё ещё ждали сигнал «Искры» и не знали, почему он не приходит. Я не мог ответить. Зато мог стать достаточно сильным, чтобы однажды не просить у космоса разрешения вернуться.
– Ты всегда будешь меня любить? – спросил я.
Алия остановилась так резко, что мешки качнулись.
– Всегда. Куда ты, туда и я. Мы больше не расстанемся.
– Хорошо.
Не то чтобы я сомневался. Просто однажды мне предстояло выяснить, где заканчиваются 918 очков и начинается сама Алия; откладывать ради этого силу или отказываться от обаяния я, разумеется, не собирался. Проверка подождёт момента, когда я смогу вернуть параметр одним движением и не устроить кризис в половине планеты. У ворот ждал Конг. Он тренировался с копьём, но, увидев меня под мышкой у Алии, немедленно оставил занятие и ухватился за привычную картину, как утопающий за единственный сухой камень.
– Что, коротышка, слабейший зверь избил так, что сам идти не можешь? Позор.
– Он не ранен, – холодно сказала Алия. – Я несу, потому что хочу.
Конг открыл рот, заметил два тяжёлых мешка ядер в другой руке и всё равно продолжил, потому что отступить перед зрителями было уже страшнее, чем ошибиться.
– Мужчина должен ходить своими ногами.
– Мужчина должен добиваться своего, – ответил я сверху. – Я захотел домой и уже почти дома. А ты чего добился?
Кто-то у стены кашлянул, пряча смех. Лицо Конга стало тёмным. Его сила была велосипедом рядом с моим истребителем, но велосипед ещё звонил в звонок и требовал признать дорожный приоритет.
– Не спорь с клоуном, – сказал я Алие. – Пойдём.
– Бесполезный мусор! – крикнул он вслед.
Голос сорвался. Конг пытался убедить уже не толпу, а самого себя и делал это всё менее успешно; Алия злилась до самой башни. Под её ногами треснули две ступени, служанки заранее разбежались, а мешки она поставила на пол так бережно, что именно это выглядело особенно угрожающе.
– Обещай уничтожить его на испытании.
– Он не заслуживает мыслей.
Я устроился на кровати и придал лицу императорское выражение.
– А теперь раздень своего повелителя. Не позволим простому шуту испортить вечер.
Алия уставилась на меня, затем на дверь, подняла палец и очень официально приказала находившимся за ней служанкам не входить до утра.
– Да, мой господин.
На Кеплере-666b жизнь приобрела приятный распорядок: днём я превращал чудовищ в пыль, вечером жена несла меня домой, ночью я изображал императора. Ещё недавно лежал сломанный у кратера и рассчитывал рацион по крошкам, а сейчас выбирал охотничьи угодья, профиль развития и способ, которым сильнейшая красавица племени доставит меня к ужину. Прогресс был налицо и в некоторых других местах, не предназначенных для официального отчёта.
Наутро я проснулся, обхватив Алию, как коала обнимает секвойю. Вставать не хотелось: она была тёплой, мягкой, пахла цветами и сонно держала ладонь у меня на спине; золотые крапинки в глазах напоминали маленькие галактики, а фигура по-прежнему требовала отдельного строительного регламента.
Я, двадцативосьмилетний космонавт, до встречи с ней ни с кем не спавший, лежал, обхватив гигантскую инопланетную жену, которая провела отношения от знакомства до брака за три дня. Некоторые стороны семейной жизни оказались архитектурно сложны, самолюбие понесло потери в областях, не предназначенных для публичного обсуждения, а вопрос, справился бы кто-нибудь на Земле с трёхметровой подругой, требовал серьёзного исследования и широкой выборки.
«Мысли носителя существенно отклонились от основной задачи. Рекомендуется вернуться к делу».
Даже Система считала меня несобранным. Я разбудил Алию.
– Сегодня зачищаем всё. Каждое чудовище на десятки километров вокруг замка.
Она открыла глаза и сразу кивнула, даже не спросив зачем. Через час мы уже шли по Красной равнине, оврагам, склонам, высохшим руслам и синим зарослям; сильнейшая молодая воительница Зелёного Леса подбирала ядра за мужем, осторожно складывала их в мешки и изредка добивала тварь, которая пыталась уйти слишком далеко.
Железнопанцирные ползуны, шипастые прыгуны, ядовитые лисы и стая рогатых птиц встречали один и тот же кулак. Я учился дозировать силу: первый удар оставил от ползуна и пяти метров склона общую воронку, второй только разорвал панцирь, третий получился почти аккуратным. Алия наблюдала, давала короткие советы и всякий раз с явным удовольствием произносила номер семейной команды.
К середине дня в радиусе многих километров не осталось взрослых дневных чудовищ. Земля была усеяна тушами, два мешка наполнились ядрами, воздух пах кровью, горячей пылью и победой; над нами стало тихо, потому что птицы тоже решили не испытывать судьбу. Тогда мне пришла в голову идея – смелая, глупая и, возможно, последняя, что обычно означает: отказаться от неё уже не получится.
– Возвращайся в замок. Я останусь до ночи и посмотрю на сверхранговых зверей.
Улыбка Алии исчезла. Она схватила меня за руку, второй рукой потянулась к мечу, словно опасность уже стояла рядом и просто была невидимой.
– Нет. Даже вождь не выходит после темноты. Они нападают из засады, чуют кровь, зовут стаю. Если тебя окружат…
– Ничего не случится.
– Тогда я остаюсь.
– Алия.
– Куда ты, туда и я. Если опасность придёт, встретим вместе.
Сказано было так твёрдо, что спор потерял смысл. Сто процентов привязанности означали сто процентов упрямства: Алия скорее погибла бы рядом, чем стала ждать в безопасности, и переделать её можно было не больше, чем уговорить здешнюю гравитацию работать по будням. В груди стало тепло и немного досадно, потому что защищать человека гораздо удобнее, когда он согласен находиться там, где его оставили.
– Хорошо. Но держись рядом и не рискуй.
Алия просияла, сразу простив мне попытку командовать её безопасностью. Мы нашли небольшую пещеру в склоне: сухую, с хорошим обзором и единственным входом; я проверил углы, измерил расстояние до выхода, сел в глубине, а Алия устроилась впереди, положив меч на колени. Закат позолотил её силуэт. Трёхметровая воительница охраняла маленького мужа, и можно было решить, что статую высекли боги, если бы статуя время от времени не оглядывалась, проверяя, удобно ли мне и не хочу ли я воды.
Небо почернело. Над горами появились незнакомые созвездия, гораздо ярче земных, и на несколько секунд мне стало не по себе от того, как легко чужое небо способно быть прекрасным, пока родной дом медленно гаснет. Потом вдалеке раздался вой, от которого поднялись волосы, ему ответил рёв с другой стороны, а под ногами прошла тяжёлая дрожь.
Ночная смена просыпалась.
Я провёл на Кеплере меньше двух недель и успел пройти путь от сломанного космонавта до бойца поздней стадии сверхранга. Дневные твари больше не представляли угрозы и прятались при одном запахе моей энергии; оставалось познакомиться с теми, из-за кого племя запирало ворота после заката.
Открыть в читалке