Красная равнина стихла не сразу. Сперва замолчали светящиеся птицы, потом перестали шуршать в камнях дневные ползуны, а последним сдался ветер: несколько раз прошёлся по склону, потрогал сухую траву и улёгся между валунами, точно решил, что до утра всё равно ничего хорошего не случится. Я сидел в глубине пещеры с закрытыми глазами, и со стороны получался безмятежный монах, случайно забредший на чужую планету и нашедший внутренний покой. Внутри готовилась небольшая промышленная авария.
Алия устроилась у входа, положив меч поперёк коленей, и закат окончательно погас, однако кристаллические прожилки в скале давали ровный синий свет. За первую неделю брака мы уже трижды проверили, выдерживает ли титанская кровать земного мужа и вооружённую первую жену; кровать выдержала, подробный отчёт я предусмотрительно не составлял. Сегодня Алия выбрала караул, поэтому пахло нагретым камнем, кровью убитых чудовищ и местной водой с металлическим привкусом, а не нашей спальней. На Земле такую воду отправили бы в лабораторию. Здесь её пили, благодарили предков и старались не думать, почему чашка слегка светится в темноте.
– Система, подведи итог дневной зачистки.
Перед глазами развернулся полупрозрачный лист.
«Уничтожено чудовищ низшего ранга: 217».
«Уничтожено чудовищ среднего ранга: 73».
«Уничтожено чудовищ высокого ранга: 18».
«Получено кристаллических ядер: 308».
«Начислено свободных очков за личные убийства с учётом разницы рангов и доли участия: 349».
– Почему так мало? До сих пор ты выдавала по пять за каждого.
«После превышения цели на два полных ранга применяется понижающий коэффициент. Протокол развития не вознаграждает носителя за систематическое уничтожение заведомо безопасной добычи по максимальной ставке».
– Жадность, замаскированная под педагогический принцип.
«Формулировка носителя не влияет на таблицу начислений».
У Вселенной действительно превосходно налажено делопроизводство. Стоит человеку обнаружить способ быстро богатеть, как рядом возникает таблица, объясняющая, почему этот способ уже считается неправильным. Впрочем, 349 очков лежали передо мной бесплатно, три сотни ядер ждали поглощения, а жаловаться на недостаток подарков после того, как за несколько дней я перестал бояться местной гравитации, было бы мелочно. Я жаловался исключительно ради порядка.
– Переключить распределение ядер на сбалансированный профиль. Свободные очки отправить в силу. Покажи расчёт до поглощения.
«Текущие характеристики».
«Сила: 1676».
«Ловкость: 916».
«Выносливость: 1058».
«Боевой потенциал: 3650».
«Энергетическая ценность ядер: 1159 очков».
«Распределение по сбалансированному профилю: сила +387, ловкость +386, выносливость +386».
«Свободные очки: сила +349».
Я проверил сумму дважды, не потому, что не доверял Системе, а потому, что до сих пор был совершенно уверен: если в твоё тело собираются одновременно влить энергию трёхсот восьми убитых тварей, полезно сперва убедиться, что бухгалтер нигде не потерял единицу. 1676 плюс 387 плюс 349 давали 2412 силы, 916 плюс 386 давали 1302 ловкости, а 1058 плюс 386 давали 1444 выносливости, и общий прирост равнялся 1508, поэтому итоговый потенциал должен был составить 5158. Математика сошлась, и в подобных обстоятельствах это обнадёживало сильнее молитвы.
– Поглощай.
Триста восемь кристаллов растаяли в мешках одновременно, и на этот раз энергия не ударила в меня снаружи. Она словно уже находилась внутри костей и только ждала разрешения стать катастрофой. Позвоночник выгнуло, суставы загудели, мышцы вспыхнули ослепляющим жаром; каждая клетка проходила ускоренный курс эволюции, причём преподаватель не признавал ни перемен, ни больничных, ни жалоб в деканат. Я стиснул зубы, пол под ладонями треснул, из стен посыпалась каменная крошка, и Алия мгновенно вскочила, забыв о приказе не вмешиваться.
– Максим!
– Всё хорошо. Плановое техническое обслуживание.
Последние слова пришлось выговорить между двумя толчками. Вероятно, голос прозвучал не слишком убедительно, потому что Алия шагнула ко мне, но остановилась: золотые линии уже бежали по коже, воздух вокруг дрожал, а давление росло так быстро, что её волосы поднялись от плеч. Потом боль исчезла, а тело стало тихим. Не расслабленным и не усталым, а именно тихим, как исправная машина, в которой наконец перестала стучать деталь, раздражавшая механика несколько лет; десятикратная тяжесть Кеплера осталась прежней, но моё тело больше не считало её чем-то особенным.
«Поглощение завершено».
«Сила: 2412».
«Ловкость: 1302».
«Выносливость: 1444».
«Обаяние: 918».
«Боевой потенциал: 5158».
«Императорский ранг, средняя стадия».
«Текущий боевой потенциал превышает показатели всех известных воинов племени Зелёного Леса за всю документированную историю».
Не только нынешнего вождя, а всех, чьи имена вырезали на тотемах, о ком пели у костров и кем пугали детей соседних племён. Ещё недавно я не мог поднять голову над красной пылью, теперь же стал сильнее любого героя, которого здесь считали достаточно великим, чтобы после смерти назвать в его честь кухонную утварь.
– Какой у меня ранг по твоему ощущению? – спросил я.
Алия обошла меня кругом, прислушиваясь к воинским ощущениям, потому что обычно местные узнавали уровень по давлению энергии; однако Система умела прятать мою ауру так тщательно, что без разрешения я снова казался худым человеком, которого следует кормить и не выпускать одного на лестницу.
– Никакой, – сказала она. – Даже низшего не чувствую.
Я снял печать ровно на одну десятую. Воздух дёрнулся, с потолка упал камень, завис у моего плеча и медленно превратился в песок; Алия сделала полшага назад, прежде чем гордость вернула ногу на место.
– Теперь?
– Выше вождя.
– Намного?
– Если он ударит тебя всем телом, ты заметишь.
– Уже неплохо.
– Если ты ударишь его всем телом, мы будем выбирать нового вождя.
Это было ещё лучше, поэтому я снова запечатал энергию, и песок осыпался между нами тонкой струйкой.
– Не говори ему, – попросил я.
– Почему?
– Старшим людям вредны внезапные новости. Пусть узнает утром, сидя и после завтрака.
Алия кивнула с той серьёзностью, которая означала: шутку она услышала, но всё равно проследит за завтраком вождя. Поворот судьбы получился настолько приятным, что я не выдержал и рассмеялся. Получилось громче и зловеще, чем хотелось: смех прокатился по пещере, ушёл в ночь и вернулся эхом, уже совершенно безумным. Алия медленно повернулась ко мне; она не видела чисел, однако воинские инстинкты сообщали ей, что за спиной только что появилось существо, для которого в племенных историях пришлось бы завести отдельный раздел.
– Твоя сила опять выросла, – сказала она. – Я не могу определить предел.
Я поднялся, и камень, который прежде ощущался под ногами тяжёлым и надёжным, теперь показался декорацией, наспех поставленной перед спектаклем.
– Предел есть у всего.
– У тебя он каждый раз оказывается дальше.
– Это потому, что я хорошо воспитан и не заставляю его ждать.
Алия смотрела ещё несколько секунд, затем очень тщательно убрала меч в ножны, и пальцы у неё дрогнули только один раз. С тех пор как мы встретились, она привыкла заслонять меня собой, подхватывать, когда я падал, приносить воду и проверять, не слишком ли тяжело мне дышать. Привычки меняются медленнее цифр. Я подошёл, запрокинул голову и положил ладонь ей на талию; потом рука переместилась чуть ниже и с исследовательской прямотой шлёпнула Алию по ягодице.
Хлопок прозвучал как выстрел.
Алия застыла с таким достоинством, будто её только что назначили памятником, а её взгляд медленно поднялся к потолку пещеры. Несколько мгновений она изучала там невидимую надпись, от которой, видимо, зависела судьба нашего брака.
– Максим, – произнесла она наконец необыкновенно официально. – В окрестностях просыпаются ночные чудовища.
– Пусть приходят.
– Я говорила не о чудовищах.
– А звучало многообещающе.
Она сняла руку с рукояти, прежде чем та успела раскрошиться, и тут равнина взревела: огненная волна прошла по земле, сухая трава вспыхнула одним кругом, воздух раскалился, а вход в пещеру на мгновение стал белым. Из пламени вышел лев длиной около пяти метров, покрытый тёмными пластинами лавовой брони; вместо гривы горел настоящий огонь, из ноздрей вырывался дым, а каждый шаг оставлял в камне чёрную вмятину.
Система открыла карточку.
«Инфернальный демонический лев».
«Сверхранг».
«Боевой потенциал: 3100».
«Способности: управление огнём, лавовая броня, скоростной прыжок, территориальный зов».
«Примечание: особь является причиной 31 процента подтверждённых ночных потерь племени Зелёного Леса за последние восемь лет».
Вот кого боялся вождь: не отвлечённого хищника из рассказов, а вполне конкретного кота, который восемь лет методично ел его людей и успел превратить привычку в статистику. Лев увидел нас, и огонь в гриве поднялся выше; Алия мгновенно оказалась впереди, меч вышел из ножен, серебристая энергия легла вдоль клинка.
– Держись у стены. Даже вождь не сражается с ним один. Я приму прыжок, а ты бей в глаз, когда он откроется.
Она не просила разрешения и не изображала жертву, а просто увидела угрозу, оценила её выше собственной силы и выбрала позицию, с которой у мужа появится шанс; в этом была вся Алия. Мне снова стало тепло, а вместе с теплом пришло раздражение: прекрасная женщина собиралась рисковать собой в бою, который для меня уже закончился. Я взял её за пояс и переставил за спину, и раньше такое движение потребовало бы грузового крана, письменного разрешения и двух свидетелей. Сейчас она оказалась на новом месте прежде, чем успела возмутиться.
– Тебе не придётся драться. Просто смотри.
– Максим, он…
– Я знаю его силу.
Лев пригнулся, пластины на плечах разошлись, выпуская струи пламени, и даже с моей новой выносливостью жар обжёг лицо. Алия подняла меч, готовая вмешаться вопреки приказу.
– Иди сюда, котик.
Тварь прыгнула.
Пять метров огня, когтей и голода пересекли расстояние одним рывком, и в прежней жизни я успел бы увидеть только пасть; теперь различал каждую трещину на клыках, движение раскалённого воздуха между пластинами и крошечное сокращение мышцы под левой лопаткой.
Я не уклонился.
Правый кулак встретил переднюю лапу, золотая энергия вспыхнула маленьким солнцем, пламя разлетелось, лавовые когти раскололись, а по броне пошла сеть белых трещин. Льва отбросило вверх, и он ещё летел, когда я оттолкнулся от пола, оказался над ним и нанёс второй удар в голову.
Голова исчезла.
Тело пересекло поляну, пробило скальный выступ и осталось в стене. Куски брони сыпались на землю, огонь в гриве гас по одному языку, будто кто-то задувал свечи на очень неудачном дне рождения. Два удара, меньше двух секунд, и хищник, восемь лет державший в страхе целое племя, не успел даже закончить территориальный зов. Алия стояла с поднятым мечом, потом медленно опустила его; разум воительницы продолжал работать, но временно закрыл приём посетителей и занялся внутренней переписью мира.
– Ты убил его.
– Есть такое дело.
– Двумя ударами.
– Первым я ещё примеривался.
Она посмотрела на льва, затем на меня, потом снова на льва и после этого села на ближайший камень. Не упала, конечно: сильнейшие воительницы не падают от потрясения, а просто внезапно обнаруживают, что именно в этом месте требуется срочное стратегическое совещание с землёй. Я вскрыл грудную пластину зверя и достал сверхранговое ядро, и оно оказалось размером с два кулака, холодным вопреки огню и гудело так, что немели пальцы.
– Держи.
Алия поймала кристалл обеими руками и удивлённо уставилась на подарок, стоивший целого состояния.
– Мне?
– Используешь в зале развития. И никому не рассказывай, что случилось ночью.
– Почему?
– Через несколько дней у меня испытание с Конгом. Если племя заранее узнает, что ночной кошмар теперь годится на ковёр, исчезнет половина удовольствия.
Алия встала с образцово спокойным выражением лица, только ядро в её ладонях жалобно хрустнуло.
– Ты специально хочешь, чтобы они продолжали смеяться?
– Конечно. Презрение, выдержанное семь дней, становится особенно ароматным в момент подачи.
Она подошла вплотную и наклонилась; поцелуй был долгим, тёплым и совершенно не похожим на учебную передачу языка. Когда Алия отстранилась, у меня ненадолго пропало желание отпускать классификаторские замечания.
– За что? – всё-таки спросил я.
– За силу. За ядро. За то, что теперь защищаешь меня.
– В таком случае постараюсь делать всё это чаще.
– Делай.
Обратно мы шли пешком, хотя я мог добраться до замка за несколько минут; Алия держала меня за руку, ночь пахла остывающим камнем, над фиолетовыми горами горели незнакомые созвездия, и торопиться не хотелось. Где-то за немыслимым расстоянием оставалась Земля, где люди ждали маяка «Искры», спорили о сроках угасания Солнца и, возможно, уже начинали говорить обо мне в прошедшем времени. Не то чтобы это было так уж важно прямо сейчас. Просто до сих пор я был совершенно уверен, что родное небо нельзя забыть, а оказалось: нельзя забыть даже его тусклость.
В российском Центре управления полётами как раз закончилось расчётное окно посадки «Искры». Пожилой руководитель смены сидел у погасшей панели и смотрел на строку «ожидание телеметрии». Короткий пакет «орбита подтверждена» даже при исправном передатчике мог прийти только через сто девяносто три земных дня: межзвёздное расстояние не позволяло разговаривать через бездну в реальном времени. За окнами Москвы августовский вечер был тёплым, и потому особенно трудно верилось, что Солнце действительно слабеет.
– Соколов должен был войти в систему Кеплера, – сказал руководитель. – Если маяк сработал, пакет уже в пути.
Заместитель положил рядом кружку давно остывшего кофе.
– А узнаем мы об этом через сто девяносто три дня. – Заместитель посмотрел на строку ожидания. – Записать ему сообщение?
– Да. И ещё раз проверить расчёт. Если корабль повреждён, нам придётся ждать столько же, чтобы это узнать.
– Соколов лучший пилот из тех, кого мы смогли отправить. Если корабль повреждён, он найдёт способ сесть.
– А потом?
На этот вопрос заместитель не ответил, потому что через несколько десятилетий Земля должна была замёрзнуть. Кеплер-666b оставался единственным миром, на который человечество успело отправить не экспедицию, а одного человека в корабле, собранном быстрее, чем следовало собирать надежду восьми миллиардов. Руководитель ещё долго смотрел на строку ожидания. Запись ушла к Кеплеру. Через пятнадцать местных суток она всё ещё была в пути, а я вернулся в замок рядом с Алией, поднялся по ступеням, которые уже не замечал, и решил, что следующий день следует считать удачным хотя бы потому, что ему придётся очень постараться, чтобы меня убить.
Открыть в читалке