Дорога появилась ночью: сперва сто восемьдесят бывших должников разобрали каменную осыпь у сухого русла, потом я наложил печать ослабления, и гора покрылась золотой сеткой. Камень внутри контура не исчез, потому что Волшебник первого уровня не исполнял желания, а только превращал невозможную работу в очень тяжёлую; землекопы вошли с молотами, клиньями и корзинами. Через два часа из щели потянуло тёплым воздухом, а через четыре показалась чёрная пустота. К рассвету в горе существовал проход, достаточно широкий для одного титана, если тот снимет доспех, втянет живот и временно откажется от достоинства.
Работали три смены: пока одна разбивала размягчённую породу, вторая выносила корзины, третья ела и спала у костров; потом люди менялись, а гора постепенно отступала перед существами, которых ещё вчера считали имуществом. Майра ходила между сменами с костяной табличкой, записывала часы зарубками и лично проверяла, чтобы бывшие надсмотрщики не взяли в руки кнуты по старой памяти. Кнуты я заранее приказал сложить в огонь.
– Без них люди медленнее, – заметил один мастер Кровавого Топора.
– Сегодня они открывают путь к своим семьям.
– А после спасения?
– После спасения получат долю руды. Попробуй заплатить человеку и узнаешь ещё одну древнюю технику ускорения.
Мастер посмотрел на Майру, которая как раз выдала лучшей смене двойную порцию мяса, и впервые задумался о платном труде не как о странной прихоти святого, а как об инженерном инструменте. Я поддерживал печать у входа, пока золото медленно уходило в трещины, а тяжёлые куски становились рыхлыми; каждое расширение требовало нового расчёта, иначе потолок мог решить, что удобнее лежать на полу. Система показывала нагрузку, влажность, скрытые полости и с деловитой бесчеловечностью предлагала оптимальную ширину в метр девяносто.
– У нас воины по четыре метра.
«Ширина носителя: менее одного метра».
– Дорога строится не только для носителя.
«Увеличение сечения повышает объём работ на 218 процентов».
– Повышай.
«Решение неэффективно».
– Зато государственно.
После короткой паузы интерфейс расширил контур. Видимо, слово «государственно» уже превратилось для Системы в технический термин, означающий дорогую операцию ради людей, которые не помещаются в оптимальный расчёт. У костров собирали еду: Тея прислала лепёшки, сушёное мясо и красное пиво, которое землекопам разбавляли водой, чтобы новая дорога не начала неожиданно поворачивать. Девочка с журналом культа ходила вдоль очереди и объявляла, что Маленький Бог повелел горе отпустить пленников; я велел уточнить, что гору убеждают сто восемьдесят работников.
– Но печать ваша, – возразила она.
– А молоты их.
После размышления девочка внесла поправку в легенду: Маленький Бог научил рабов бить гору, пока та не стала доброй. Версия была фактически сомнительной, зато политически полезной, поэтому я оставил её жить. Перед самым рассветом из тоннеля вынесли первый кусок чёрного стекла с гладким металлическим краем; Система назвала его фрагментом сервисного покрытия. Для всех остальных это оказалось доказательством: внутри горы действительно проходили Создатели; люди начали работать быстрее без кнутов. Конг посмотрел на отверстие, потом на собственные плечи.
– Я там не помещусь.
– Поместишься. Гора мягче тебя.
– Это похвала?
– Смотря для кого.
Он снял наплечники и полез первым, и за ним двинулись пятьдесят воинов Зелёного Леса, которых мы взяли для прикрытия землекопов. Основные силы остались снаружи: сто пятьдесят бойцов должны были выйти к каньону по обычной дороге, развернуть знамёна и изображать подготовку к лобовой атаке. Командовал ими Орш, вчерашний противник, получивший второе повышение за способность не совершать очевидных глупостей.
– Не подходи к формациям, – приказал я ему. – Кричи, разжигай костры, двигай отряды и делай вид, будто ждёшь ещё тысячу человек.
– А если Рахт нападёт?
– Отступай.
– Воины Кровавого Топора не отступают.
– Теперь отступают, если это мой приказ.
Орш обдумал новую военную доктрину и кивнул. У объединённой армии появился первый тактический манёвр, который раньше считался позором, а теперь назывался выполнением воли святого. Названия вообще оказывают на дисциплину удивительное действие. Тоннель оказался старым лавовым руслом, стены которого блестели чёрным стеклом, под ногами хрустели тонкие кристаллы, а воздух пах серой и тёплой водой. В некоторых местах потолок опускался так низко, что титаны ползли на четвереньках; я шёл свободно и впервые на Кеплере чувствовал себя человеком нормального размера среди слишком крупной мебели.
– Удобная дорога, – заметил я.
Конг полз впереди, проталкивая меч боком.
– Ненавижу Создателей.
– Почему сразу их?
– Только они могли построить проход, в котором удобно вам.
Логика содержала неожиданно точную догадку: тоннель выглядел естественным, но через равные промежутки в стене попадались гладкие углубления на высоте моего плеча. Система отказывалась объяснять назначение, хотя один раз показала слово «обслуживание» и тут же спрятала. Майра вела землекопов по тёплому воздуху, не взяв оружия, зато неся связку ключей от клеток, которые бывшие должники изготовили по памяти. Рядом шли люди, чьи жёны и дети находились у Рахта; никто не спорил о двойном пайке или доле руды, потому что их цель была гораздо проще.
Через семь километров тоннель закончился слепой стеной, за которой Система показывала пустоту каньона, сорок метров скалы и десятки живых отметок. До полудня оставалось меньше часа; Орш уже развернул знамёна у южного входа, и до нас доносился слабый гул рогов, многократно отражённый камнем. Я приложил ладонь к стене и вызвал схему скрытого выхода.
– Ослабить круг диаметром десять метров. Породу удерживать до команды.
«Стоимость печати: 620 единиц энергии».
– Подтверждаю.
Золотые линии ушли в камень, и стена стала серой и пористой, но не обрушилась. Я видел сквозь неё расположение противника: восемь формаций стояли лицом к южному проходу, на мосту висели клетки, вокруг дежурили три сотни воинов Чёрной Скалы; Рахт разместил резервы у боковых троп и оставил тыл почти пустым, потому что тылом служила гора. Хорошее решение до тех пор, пока гора не меняет политическую позицию.
– Конг, ждёшь здесь. После выхода берёшь пятьдесят воинов и перекрываешь восточную тропу. Майра идёт к клеткам только после сигнала.
– А вы?
– Поговорю с хозяевами.
– Один?
– Я маленький. В проходе больше никто рядом не поместится.
Он собирался возразить, но последняя фраза была геометрически неуязвима. Я снял печать, и круг скалы целиком вышел из стены, пролетел над каньоном и мягко лёг на пустую площадку. Свет ворвался в тоннель, где снаружи стояли шестеро охранников и смотрели на новую дверь с выражением людей, внезапно обнаруживших, что родная гора всё это время им лгала.
– Доброе утро, – сказал я.
Первый потянулся к рогу. Я оказался рядом, снял инструмент с его плеча и подул сам, и звук получился настолько громким, что где-то в тоннеле землекопы дружно выругались. Весь каньон обернулся к северной стене; Орш у южного входа немедленно поднял знамёна и приказал отряду кричать, создавая впечатление начала атаки. Восемь формаций вспыхнули не в ту сторону. Я прошёл между охранниками. Они не успели ни напасть, ни сдаться, и один всё ещё держал руку там, где раньше висел рог.
– Скажите Рахту: дорога открыта.
Конг выскочил из тоннеля, за ним зелёные воины, и пятьдесят человек ударили по восточной тропе, сбили растерявшуюся охрану и отрезали путь к мосту. Майра повела землекопов к клеткам.
План работал слишком хорошо.
Я понял это по лицу Сейры: она стояла у центральной клетки рядом с отцом. От семи пластин на поясе осталось три, одну женщина держала в руке. Увидев меня у новой двери, Сейра не удивилась. Только закрыла глаза, будто получила окончательное подтверждение мысли, которую ей очень не хотелось считать разумной. Рахт повернулся медленно. Чёрная мантия не шевелилась даже на ветру, сухое лицо оставалось спокойным.
– Ты всё-таки не вошёл через каньон.
– Дочь просила не оправдывать ожиданий.
Сейра открыла глаза и посмотрела на отца без прежней уверенности.
– Я сказала не так.
– Смысл сохранил.
Рахт посмотрел на неё, и третья пластина треснула в напряжённых пальцах.
– Освободи заложников, – сказал я. – Твои формации смотрят в другую сторону, восточная тропа закрыта, а через десять минут Орш поймёт, что может перестать изображать армию и стать ею.
– Ты привёл пятьдесят бойцов.
– Больше не понадобилось.
– Поэтому уверен, что победил.
– Нет. Потому что ты стоишь рядом с клетками, а не за своими щитами. Значит, они важны для плана.
Взгляд Рахта едва заметно изменился; я включил строительный интерфейс, и вокруг клеток сразу появились чёрные линии, уходящие под мост. Они соединялись не с восемью видимыми формациями, а с древней печатью глубоко в скале, для которой кровь заложников должна была стать ключом.
– Майра, назад! – крикнул я.
Землекопы остановились. Рахт опустил ладонь на чёрную пластину; Сейра схватила его за запястье.
– Отец, нет. Там дети.
– Именно поэтому он будет спасать, а не преследовать.
– Печать разбудит рудник.
– Зато убьёт Создателя.
Он ударил дочь локтем, сбросил руку и сломал пластину. Каньон вздрогнул, под клетками прошла трещина, мост просел, а металлические прутья зазвенели; из глубины пришёл медленный стук, похожий на удары огромного сердца. Рахт и его личная стража отступили к западной тропе, пока остальные воины Чёрной Скалы ещё не понимали, что их вождь только что использовал весь каньон как задерживающую ловушку.
– Забери его! – крикнула Сейра мне. – Я остановлю печать.
Она бросилась к центральному узлу, но камень под ногами раскололся, и из щели вырвалась лапа, собранная из чёрных пластин, и ударила женщину в грудь. Я поймал Сейру в воздухе; доспех треснул, дыхание сбилось, однако она осталась в сознании.
– Сначала держишься за отца, потом просишь забрать. Дипломатия Чёрной Скалы слишком переменчива.
– Поставьте меня.
– Ты ранена.
– Там клетки.
Правильный ответ. Я поставил её у стены и накрыл защитной печатью. Трещины расширились, и на поверхность один за другим выбрались двенадцать каменных гончих высокого ранга: длинные тела без шерсти, суставы из светящегося кристалла, пасти, заполненные обломками руды. Они не смотрели на вооружённых людей, потому что запах крови из клеток тянул сильнее.
Система раскрыла предупреждение:
«Стражи рудника звёздной сердцевины».
«Количество: 12».
«Средний боевой потенциал: 2460».
«Коллективная способность: резонанс брони».
«При сохранении связи входящий физический урон распределяется между стаей».
Я ударил ближайшую гончую. Её голову отбросило, но золотая волна ушла по кристаллическим суставам к остальным, и все двенадцать лишь отступили на полшага. Наконец-то местное чудовище прочитало инструкцию по коллективной работе.
– Система, покажи линии резонанса.
Между зверями вспыхнули тонкие красные нити; они менялись при каждом движении, связывая ближайших троих и перераспределяя силу. Можно было ударить в тысячу раз сильнее и размазать заодно мост, клетки и половину каньона; нельзя было только считать это спасением.
– Конг! Разделить стаю. По одной загонять между скалами, не убивать.
– Понял!
Он повёл воинов с восточной тропы. Пятьдесят щитов ударили в землю, копья вспыхнули, люди не пытались пробить броню, а заставляли гончих менять направление. Орш увидел бой, снял показную осаду и вошёл в каньон с юга. Восемь защитных формаций всё ещё были направлены против него, но без командиров работали разрозненно; отряд шёл между импульсами, отступал, снова наступал и стягивал зверей к узким проходам.
Воины Чёрной Скалы начали бросать оружие, и некоторые присоединились к спасению клеток. Другие бежали за Рахтом. Мир не разделился на две удобные армии, зато постепенно выяснялось, кто считает людей важнее приказа; две гончие оказались между каменными столбами, резонансные нити натянулись, а связь с остальной стаей ослабла. Я ударил ладонями в разные стороны; обе головы исчезли одновременно, нити погасли, и стая потеряла часть общей сети.
Дальше бой превратился в задачу по разборке очень злого механизма. Конг отсекал пары, Орш держал южный выход, я перемещался между ними и бил только тогда, когда линия связи разрывалась. Гончие прыгали по стенам, дробили щиты, выпускали из пастей каменные иглы; троих воинов ранило, один потерял руку, но защитные печати удержали всех живыми. Через четыре минуты последняя тварь врезалась в скалу; я перехватил её за шею, развернул и разбил о пустую площадку.
«Уничтожено целей высокого ранга: 12».
«Начислено свободных очков по минимальной ставке: 12».
«Извлечено высоких ядер: 12».
«Энергетическая ценность: 240».
Майра уже добралась до клеток. Замки не подходили к её ключам, потому что Рахт предусмотрел очевидное, зато землекопы принесли молоты и не уважали замочную технологию; прутья падали, люди выносили детей, поддерживали стариков и обнимали родных. Древняя печать под мостом продолжала пульсировать, и стук из глубины не прекратился, только стал медленнее и тяжелее. Сейра подошла, держась за бок.
– Он разбудил матку.
– Какую матку?
– Ту, из-за которой закрыли рудник. Гончие были только наружной стаей.
За западной тропой Рахт уже исчез; он потерял заложников, каньон, половину воинов и дочь, но выиграл время. Где-то под нами просыпалось существо, выращивавшее звёздную руду вокруг собственного тела.
– Конг, веди освобождённых в Кровавый Топор. Орш остаётся держать проход. Майра, всех пересчитать. Сейра идёт со мной.
– В плен? – спросила она.
– В качестве советницы по семейным ошибкам.
– Я не предам Чёрную Скалу.
– Прекрасно. Поможешь мне спасти её от вождя.
Одна из двух целых пластин на её поясе треснула сама собой, и освобождённых оказалось сто семьдесят три человека. Рахт собрал не только возчиков и семьи бывших должников, но и жителей трёх малых поселений, отказавшихся закрыть дороги. В одной клетке сидели двадцать два ребёнка; самый младший не умел ходить и всё время держал мать за каменное ожерелье.
Майра открыла последнюю решётку и нашла внутри сына. Взрослый мужчина ростом больше трёх метров упал перед ней на колени, а она сперва ударила его ладонью, потом обняла и только после этого позволила себе заплакать. Вокруг происходило то же самое: люди находили родных, пересчитывали пальцы, ощупывали лица, ругали за худобу и смеялись так громко, что заглушали стук из рудника.
Я стоял в стороне. Обаяние тянуло благодарность ко мне, поэтому освобождённые один за другим пытались поклониться, но я отправлял их к землекопам, Конгу и Оршу: это была не скромность. Если армия уверена, что победу совершает один бог, она ждёт следующего чуда; если люди знают собственную долю, в следующий раз берут молоты без отдельного откровения. Седой возчик всё-таки добрался до меня.
– Чем платить за жизнь семьи?
– Знаешь дороги семи знамён?
– Каждую.
– Нарисуешь карту и проведёшь караваны в обход застав Рахта.
– Это всё?
– Нет. Получишь плату как проводник.
Он растерялся сильнее, чем при освобождении, и в старом порядке долг за жизнь передавался детям. В новом я собирался расплатиться с человеком за полезную работу, и это казалось ему подозрительно щедрой магией. Двадцать девять воинов ушли с Рахтом. Из оставшихся набралось восемьдесят шесть пленных: кто-то бросил оружие, кто-то помогал у клеток. Я предложил им выбор: вернуться домой без оружия, остаться охранять мост либо присоединиться к походу против вождя. Сорок один выбрал мост, тридцать двое дом, тринадцать попросились к Сейре.
– Они мои люди, – сказала она.
– Поэтому командуй.
– Я всё ещё ваш пленник?
– Ты всё ещё не решила, на чьей стороне.
Сейра посмотрела на семьи у клеток, на западную тропу, где исчез отец, и на тринадцать воинов, ожидавших её слова.
– На стороне Чёрной Скалы.
– Я тоже. Расхождение только в имени её врага.
Она сжала пальцы, но пластин для уничтожения больше не осталось. Пришлось ограничиться взглядом.
Открыть в читалке