Рахт закрыл ворота Чёрной Скалы и объявил победу. Официальная пластина сообщала, дескать, войско маленького демона уничтожено древними стражами, Сейра героически погибла, а семь южных знамён обязаны прислать подкрепление. К сообщению прилагалось изображение двенадцати гончих, снятое до того, как их головы познакомились с моими руками.
Неофициальные новости пришли раньше: освобождённые заложники разошлись по дорогам, воины Чёрной Скалы вернулись домой и рассказали, кто сломал печать под детьми, а Орш отправил гонцов с двенадцатью ядрами как доказательством. Через сутки четыре из семи знамён открыли торговлю, ещё два заявили о нейтралитете, а последнее принадлежало родственнику Рахта и запросило время на семейное совещание. Правдивая история действительно оказалась быстрее, главным образом потому, что в ней имелись чудовища, новая дорога и святой, который отобрал у врага рог, прежде чем поздороваться.
Мы разбили лагерь у северного склона Чёрной Скалы. Между нами и городом стояла тридцатиметровая стена из чёрного камня, встроенная в гору; узкие башни напоминали пальцы огромной руки, сжимающей поселение. Ворота отсутствовали. Внутрь попадали через подъёмные платформы, а все механизмы находились наверху; Рахт предпочитал города, способные не открывать дверь.
– Есть тайный вход? – спросил я Сейру.
– Три. Отец знает, что я знаю каждый.
– Значит, заминированы.
– И охраняются.
– Другие варианты?
Она указала на отвесную стену.
– Вы можете подняться один. Но наверху гравитационная формация. Она увеличивает вес нападающего в пять раз и передаёт нагрузку в камень. Летающие чудовища падают, скалолазы не могут двигаться.
Я вырос на Земле, пережил десятикратную тяжесть Кеплера и вложил первые сто очков в способность не стать лепёшкой. Дополнительные пять местных тяжестей уже звучали неприятно, но не окончательно.
– Значит, войду через стену.
– Он этого ждёт.
– Пусть иногда ожидания сбываются. Иначе люди перестают планировать.
Сейра сломала последнюю пластину, хотя та уже была треснута; запас ментальной дисциплины закончился, поэтому женщина стала смотреть на меня чаще и сердиться заметнее.
– Вы можете хоть раз отнестись к угрозе серьёзно?
– Я отношусь. Поэтому не беру армию туда, где она станет в пять раз тяжелее.
– А себя берёте.
– У меня хорошая выносливость.
Она открыла рот, закрыла и ушла проверять караулы на противоположной стороне лагеря, и существуют аргументы, победить которые трудно исключительно потому, что собеседник способен подтвердить их прыжком на вершину горы. Я собирался сделать это на рассвете, но ночью к лагерю подошла армия Зелёного Леса. Во вторую после каньона полночь Система добавила суточное очко к двенадцати, полученным за гончих.
«Свободный резерв: 13».
Впереди шла Алия, уже без повязок, в новом зелёно-серебристом доспехе, с мечом за спиной и волосами, собранными высоким хвостом. Инфернальное ядро и два дня в работающем зале подняли её боевой потенциал примерно до 2250, пика высокого ранга; она всё ещё уступала Конгу в грубой силе, зато двигалась быстрее и выглядела человеком, который компенсирует разницу настроением. За Алией шли триста воинов, вождь Зелёного Леса, четыре служанки, девочка с журналом культа и один шестиухий зверёк. Последний, видимо, снова отвечал за семейную удачу.
– Я приказал тебе оставаться, – сказал я.
Алия подошла, наклонилась, обняла и только после этого ответила:
– Я осталась на два дня.
– Потом?
– Выздоровела.
– Лекарь разрешил?
– Теперь разрешил.
За её спиной старый лекарь ехал на повозке и смотрел в пространство с выражением человека, который разрешил всё сразу, как только меч пациентки оказался достаточно близко.
– Я осталась, пока лекарь не собрал меня обратно, а потом пришла, потому что я твоя первая жена, а не хранительница пустой постели, – сказала Алия. – Ты можешь приказывать армии, ломать печати и становиться сильнее каждую ночь; мне всё это нравится. Но если ты снова пойдёшь один туда, где тебя могут убить, я сначала догоню, потом помогу победить и только после этого объясню, почему так делать не следовало. А сейчас я рада, что ты цел.
– Я тоже.
Она поцеловала меня, не обращая внимания на войско, и сотни людей одобрительно загудели; потом Алия выпрямилась и увидела Сейру. Сейра как раз вернулась с дальней стороны лагеря, и рядом стояла Тея, прибывшая с обозом Кровавого Топора. Две красивые титанши в чёрном и красном доспехах одновременно посмотрели на первую жену.
– Кто это? – спросила Алия необыкновенно спокойным голосом.
– Сейра, дочь Рахта и советница Чёрной Скалы. Помогла спасти заложников.
– А эта?
– Тея, хранительница зерна Кровавого Топора. Принесла сорок три воина и три склада.
– И брачное предложение, – честно добавила Тея.
Сейра посмотрела на неё.
– Вы говорили о двадцати четырёх предложениях.
– Двадцать четыре вместе со мной, – уточнила Тея.
Алия перевела взгляд на меня, позади Конг медленно отступил, вождь Зелёного Леса заинтересовался небом, а Грум, оставшийся в своей долине, внезапно показался самым дальновидным человеком на материке.
– Ты покорил племя, спас заложников и собрал двадцать четыре женщины, пока я лежала два дня?
– Если формулировать тенденциозно.
– А правильно?
– Я приобрёл военные, сельскохозяйственные и речные активы, к которым прилагается гаремно… дипломатический резерв.
Система открыла вкладку, словно требовала признать авторство первого термина; Алия несколько секунд смотрела на меня, потом на женщин. За её спиной треснула рукоять запасного кинжала.
– Хорошо, – сказала она.
Это слово напугало всех сильнее крика.
– Я первая жена. Все предложения проходят через меня. Кандидатка приносит пользу племени, выдерживает мой поединок и не входит в спальню без приглашения. Если у неё меньше сорока воинов, склада или государственной тайны, пусть не отнимает время.
Тея быстро вынула табличку и начала записывать.
Сейра подняла бровь.
– Вы действительно рассматриваете предложения?
– Я рассматриваю угрозы, – ответила Алия. – Иногда они полезны.
– А если кандидатка не хочет замуж?
– Тогда зачем спрашивает?
Сейра открыла рот, поняла, что сама подвела разговор к опасной границе, и внезапно вспомнила о срочных караулах на другом конце лагеря. Я посмотрел на Алию с искренним восхищением.
– Ты только что превратила ревность в государственный институт.
– Учусь у мужа.
– Наполеон такого не придумал.
– Поэтому у него всё закончилось островом.
Она подхватила меня под мышку и понесла к командному шатру.
– Я могу идти сам.
– Два дня мог. Теперь моя очередь.
Три племени, две армии и дочь врага увидели, как святого завоевателя уносят с совещания семейным транспортом. Авторитет не пострадал, напротив, несколько женщин из дипломатического резерва стали смотреть на Алию с почтением, как на единственного человека, сумевшего физически присвоить стихийное бедствие. На рассвете я поднялся к Чёрной Скале. Первые сто метров я прошёл по отвесной стене, вдавливая пальцы в камень, а потом включилась гравитационная формация. Мир навалился сверху: местные десять `g` умножились ещё на пять, плащ потянул вниз, каждый кусок доспеха стал весить как грузовик, камень под руками начал крошиться.
На стене появились воины Рахта; они сбрасывали валуны, лили расплавленный металл и стреляли тяжёлыми копьями; под пятикратной нагрузкой снаряды ускорялись так, что воздух вокруг белел. Я поднял защитную печать. Первое копьё раскололось, второе ушло в сторону, валун встретился с плечом и превратился в щебень, и выносливость 4034 держала тело, но каждый шаг требовал расчёта. Впервые после инфернального льва чужая атака не казалась декоративной; после нескольких слишком лёгких побед это ощущалось почти приятно.
– Система, источник формации.
«Четыре гравитационных узла на верхней площадке. Центральное управление в доме вождя».
– Могу отключить снизу?
«Нет».
– Наконец-то честное препятствие.
Я оттолкнулся.
Стена под ногами взорвалась. Пятьдесят `g` попытались вернуть меня вниз, но сила 5034 решила, что правила можно обсудить позже. Я пролетел последние сто двадцать метров, пробил край площадки и вышел из облака чёрной пыли среди четырёх гравитационных узлов. Охрана атаковала сразу. Двадцать воинов высокого ранга били с четырёх сторон, формация делала их движения тяжелее и мощнее, каменные лезвия покрывались серым светом. Я не убивал. Одного отправил в фонтан, второго уложил на крышу, третьего лишил оружия и поставил лицом к стене, и остальных накрыл обратной печатью облегчения.
Их вес неожиданно уменьшился. Воины, привыкшие вкладывать в удар всё тело, взлетели от собственных движений и разлетелись по площади. Один повис на знамени. Двое упали в телегу с солью, и четвёртый пролетел через окно и, судя по шуму, продолжил бой с мебелью. Гравитация оказалась превосходным союзником, если вовремя поменять её сторону. Я разбил первый узел. Нагрузка уменьшилась. Второй перехватила серебряная дуга снизу; Алия взбежала по стене следом.
– Я велел ждать!
– Я ждала, пока ты отключишь половину.
Она приземлилась рядом и одним движением разрубила третий узел. Пик высокого ранга не позволял выдержать полную формацию, зато оставшиеся двадцать пять `g` Алия приняла с упрямством женщины, которая уже пропустила два дня семейной войны и не намерена уступать третий. Четвёртый узел взорвался от удара Конга; он поднялся на платформе, которую Сейра запустила изнутри через тайный механизм. За ним стояли пятьдесят зелёных воинов и десятки жителей Чёрной Скалы.
– Брат Максим! Южные кварталы открыли подъёмники!
Освобождённые пленники и вернувшиеся солдаты сделали то, чего не смог бы один кулак: убедили город не погибать за Рахта. Четыре знамени на башнях уже сменились белыми полотнищами; мы вошли в дом вождя без боя. Рахт ждал у центрального управления, и вокруг него вращались семь чёрных пластин, на полу горела карта подземных трещин. Потенциал составлял 3280, но боевой стойки он не принял.
– Ты быстрее, чем я рассчитывал.
– Гора оказалась сговорчивой.
– Сейра привела тебя через платформу?
– Нет. Она привела город к мысли, что платформа полезнее без тебя.
Рахт взглянул на дочь. Сейра вошла последней и остановилась у двери.
– Ты предала кровь.
– Ты положил детей на печать и объявил меня мёртвой.
– Ради Чёрной Скалы.
– Нет. Ради своей власти над ней.
Рахт не стал спорить. Он положил ладонь на центральную пластину. Строительный интерфейс вспыхнул предупреждением. Линии под городом начали смыкаться не на стенах, а на несущих колоннах; он собирался обрушить верхние кварталы, похоронить площадь и открыть древнюю шахту под рудником.
– Убери руку, – сказал я.
– Если Чёрная Скала склонится перед тобой, от неё всё равно ничего не останется.
– Останутся люди, соль, дороги и очень полезная советница.
Сейра сломала уже отсутствующую пластину движением пальцев.
– Отец, остановись.
– Ты поймёшь позже.
Он нажал.
Я пересёк зал раньше, чем сигнал ушёл в пол. Ладонь легла Рахту на грудь, святой импульс прошёл насквозь и остановился в стене, не повредив камня. Вождь посмотрел вниз, словно ожидал увидеть рану; потом тело рассыпалось серой пылью, а сверхранговое ядро упало на карту.
«Личное убийство цели, отстающей более чем на два ранга».
«Начислено свободных очков: 1».
«Свободный резерв: 14».
Сейра стояла неподвижно. Я не просил прощения и не объяснял, что выбора не было. Выбор существовал: позволить Рахту убить тысячи или остановить его. Я выбрал своих будущих людей.
– Он был моим отцом, – сказала она.
– Знаю.
– И плохим вождём в последний день.
– В последний.
Она подошла, подняла его ядро и протянула мне.
– По закону Чёрной Скалы победитель получает силу вождя. По другому закону дочь должна мстить.
– Какой выберешь?
– Третий. Стану вождём и сделаю так, чтобы его племя пережило ошибку.
– Принимается.
Сейра опустилась на колено.
– Чёрная Скала признаёт верховную власть Максима Соколова. Я сохраню законы, соль и дороги. Вы сохраните людей.
– И откроешь рудник.
– Если матка ещё позволит.
Под ногами прошёл глухой толчок. Со стола упала пластина. Где-то далеко в глубине ответил тот же размеренный стук. Три племени стали одним союзом как раз вовремя, чтобы встретить существо, которое собиралось съесть его первый источник богатства. Однако сперва жителям Чёрной Скалы предстояло объяснить, почему у них новый вождь, а старый лежит в виде ядра на столе.
Мы вышли на центральную площадь. Здесь уже собрались тысячи жителей: шахтёры в серой пыли, солевары с белыми руками, торговцы, семьи воинов, старейшины семи каменных родов. Часть держала оружие, но никто не поднимал. Над башнями висели белые полотнища, а за ними по-прежнему стояли люди, готовые передумать, если первые слова окажутся неправильными. Сейра поднялась на ступени одна; она не спрятала ядро отца и не назвала его героем.
– Рахт приказал использовать заложников для пробуждения рудника, – сказала она. – Когда план провалился, он пытался обрушить наш город. Максим Соколов остановил его. Я видела оба решения.
Толпа загудела.
Старейшина с каменной цепью вышел вперёд.
– Ты привела чужака в дом вождя.
– Я открыла платформы после того, как южные кварталы отказались погибать за ложь.
– И теперь хочешь занять место отца под защитой его убийцы?
– Хочу занять место, пока вы спорите, кому первому достанутся склады.
Хороший ответ. Старейшина приготовил следующий, но в этот момент на площадь вошли спасённые из клеток жители Чёрной Скалы, и впереди шла женщина с младенцем, за ней солевары, возчики и тринадцать воинов Сейры. Они не кричали. Просто встали у ступеней, и спор о правде лишился удобной неопределённости.
– Маленький святой открыл клетки, – сказала женщина. – Рахт сломал печать под нашими детьми.
Кто-то в толпе опустил копьё. Потом другой. Я не вмешивался, пока Сейра сама не повернулась ко мне.
– Вы обещали сохранить людей. Подтвердите перед ними.
– Чёрная Скала сохраняет дома, землю, соль и внутренние законы, если они не касаются рабства и человеческих жертв. Десятая часть ядер идёт в общий запас. Дороги открываются всем трём племенам. Сейра остаётся вождём, пока совет не докажет, что нашёл кого-то полезнее.
Старейшина прищурился.
– А если мы не признаем?
– Тогда выберите другого сейчас. Я проверю его силу, хозяйственные списки и желание разрушить город при поражении.
Он посмотрел на пролом в верхней площадке, через который я вошёл, и решил не выдвигать собственную кандидатуру. Алия стояла справа от меня. Когда один из воинов Кровавого Топора выкрикнул, что дочь Рахта должна отвечать за грехи отца, она вышла вперёд.
– Сейра ударила Рахта у клеток и открыла нам платформу. Кто хочет наказать её, сначала сразится со мной.
Желающих не нашлось. Первая жена не только охраняла спальню, но и одним предложением обеспечила новой правительнице безопасность от кровной мести. Сейра посмотрела на неё с удивлением.
– Почему защищаете меня?
– Ты полезна Максиму и не вошла в спальню.
– Я вообще не подавала предложения.
– Поэтому пока особенно полезна.
Тея записала новую норму в табличку, и государственное право развивалось пугающе быстро. Сейра начала обряд Чёрной Скалы: подняла ядро Рахта над центральным камнем, собираясь разбить и позволить энергии уйти в защиту города. Я поймал её запястье за мгновение до удара.
– Не трать сверхранговое ядро на стену, которую мой второй уровень починит в десять раз эффективнее.
– Так вождь возвращает силу племени.
– Твой отец попытался вернуть племени гору на голову. Сегодня обновим обычаи.
Сейра посмотрела на ядро, потом на пробитую площадку, и сто очков чистой энергии представляли собой состояние, а защита города действительно уже признавала мой верховный доступ.
– Что использовать вместо него?
– Кровь, клятву и хороший договор. Они дешевле.
Она передала ядро мне, порезала ладонь о центральный камень и произнесла старые слова без жертвенной части. Чёрные линии приняли кровь, городская стена вспыхнула, а Система с едва заметным одобрением внесла сверхранговое ядро в мой запас. Защита Чёрной Скалы вспыхнула. Сейра положила ладонь на центральный камень, затем опустилась передо мной на одно колено, и следом склонились семь старейшин, воины и вся площадь.
– Чёрная Скала входит в союз, – произнесла она. – Не как раб и не как добыча. Как племя под властью сильнейшего.
– Принимаю.
Средняя лояльность начиналась всего с сорока трёх процентов, и после Кровавого Топора это казалось почти тёплой встречей.
Открыть в читалке