Сборы в столицу заняли трое суток и четыре государственных кризиса. Первый касался восьми слуг. Алия отказалась брать настоящую прислугу, потому что в Гелиоре нам требовались люди, способные пережить дворцовый переворот, отравление и случайную прогулку по храмовым руинам. Тирна проверила приказ и подтвердила: ограничений по боевому потенциалу слуг действительно не существовало. Так моими слугами стали Тея, Нейра, Сейра, Мейла, Рема, близняшки Тарна и Марна, а также Грум. Последний получил должность хранителя дорожной одежды. Он посмотрел на сундуки, потом на собственные руки, которыми недавно ломал каменных великанов.
– Если кто-то спросит, ты отвечаешь за безопасность одежды, – объяснил я.
– От кого?
– От всех.
Грум удовлетворённо кивнул. Хранитель, способный убить похитителя плаща вместе с лошадью, выглядел убедительно, и второй кризис возник из-за телохранителя. Конг не хотел снимать генеральскую цепь, а взять двух первых воинов закон запрещал; я назначил телохранителем самого себя. Тирна отвергла формулировку на том основании, что охраняемое лицо и охранник должны иметь разные имена.
– Максим Соколов и Наполеон, – предложила Алия.
– Это один человек? – спросила судья.
– Пока нет, – сказал я.
Форму пришлось переделать.
В итоге телохранителем стала Вейра из Сухой Реки, старшая копейщица и первая из добровольных пленниц, принесшая присягу. Её потенциал 4470, сверхранг, ранняя стадия. Вейра умела молчать, видеть воду под камнем и сообщать человеку, что он окружён, прежде чем окружающие успевали об этом договориться. Третий кризис устроил дипломатический резерв, и тридцать восемь женщин узнали о поездке и коллективно подали прошение сопровождать повелителя как культурная делегация. Алия отказала всем. Тогда они переименовались в торговую. Тея нашла у каждой хотя бы один товар, который та могла предложить столице, и признала просьбу экономически обоснованной.
– Ты на чьей стороне? – спросила Алия.
– На стороне пошлин.
Компромисс ограничил делегацию двенадцатью женщинами. Они ехали в караване Пога, не входили в личную свиту и обязались не подавать новых брачных заявлений до Гелиора. Пять попытались уточнить, считается ли столичная стена моментом прибытия, и закон первой жены дополнили расстоянием в десять километров.
Четвёртым кризисом стала армия.
Конг собрал двести торговцев, сто двадцать охранников, шестьдесят погонщиков, сорок ремонтников, тридцать поваров и девятнадцать музыкантов. Последние появились потому, что военный отряд с барабанами считался войском, а торговый караван с музыкой культурным событием. Все были одеты по-разному. Оружие лежало в товарных сундуках под названиями «длинные изделия из стали», «защитные образцы» и «кухонные принадлежности особого назначения».
– Это четыреста шестьдесят девять человек, – сказала Тирна.
– Независимый караван.
– Почему они слушаются Конга?
– Он лучше знает дорогу.
– Почему идут строем?
– Дорога узкая.
– Почему у каждого третьего одинаковая походка?
– Влияние моды.
Судья посмотрела на Варгаса. Тот пожал плечами.
– Формально нарушений нет.
– Ненавижу слово «формально».
– Подождите столицы, – посоветовал он. – Там из него построено половина дворца.
Мы вышли на четвёртое утро. Управление Красной Землёй осталось совету из Ордана, старого вождя Зелёного Леса и Теи; поскольку Тея ехала со мной, она оставила шесть помощников, ежедневную кристаллическую связь и инструкции на случай, если Ордан решит потратить больше тридцати ядер без подписи. Старший советник прочёл условия, потребовал собственную печать и получил право расходовать двадцать девять.
– Ты ему не доверяешь? – спросил я.
– Доверяю на двадцать девять ядер.
Точное доверие оказалось лучшим видом. Алия ехала на шестиногом быке, Яра – в белой повозке Белого Очага. Для меня сделали седло на обычном горном звере, но его спина находилась на высоте второго этажа, а характер – на уровне мелкого землетрясения. После первой попытки я пересел на переднюю площадку грузовой формации: это выглядело менее героически, зато позволяло не начинать международный визит с падения под копыта собственной культурной делегации.
Дорога до Гелиора пересекала три провинции. Первые два дня шла по Красной пустоши, затем поднималась к чёрным плато, где тяжесть возрастала до двенадцати `g`, а деревья росли вниз по склонам, прижимаясь к земле широкими ветвями. На рассвете воздух пах горячим железом, вечером камень отдавал накопленное тепло, и над дорогой поднимались дрожащие волны.
Мы не спешили. На каждой старой опоре я останавливался, проверял знаки и соединял её с региональной сетью. Формально дорога принадлежала Империи. Практически последние двести лет никто не ремонтировал участок между Холмами и плато, потому что сборщики летали, торговцы платили за потери, а местные чиновники умели составлять превосходные объяснения. На второй день грузовая платформа провалилась колесом в трещину, которая на карте называлась «незначительным повреждением», и внутрь помещался Конг по плечи.
– Очень незначительное, – сказал я.
Варгас кашлянул.
– Карта обновляется раз в десять лет.
– Трещина старше?
– Вероятно.
– Тогда она уже историческая достопримечательность.
Мы потратили четыре часа и двадцать килограммов руды на ремонт опоры, и золотая линия закрыла провал, укрепила ещё три километра и подняла на поверхность старый дорожный знак. Под поздней имперской печатью обнаружился человеческий символ: стрелка и число, смысл которого Система перевела как расстояние до сервисного узла.
– Создатели строили эту дорогу? – спросила Яра.
– Или ремонтировали до вас.
– Почему она такого размера?
Каменная полоса была шириной шесть метров, нормальной для земной техники и тесной для двух титанских повозок.
– Потому что мир изначально не рассчитывали на ваших носорогов.
Мы нашли сервисный узел вечером; он скрывался под плитой в ста шагах от дороги, именно там, куда указывал человеческий знак. Вход был настолько низким, что Конг мог просунуть только руку, Алия плечо, а я вошёл не пригибаясь. За дверью пахло сухим металлом и пылью, хотя помещение не открывали тысячелетиями.
На стенах висели инструменты человеческого размера: ключи, захваты, тонкие пластины, перчатки. Под прозрачной крышкой лежала кружка с выцветшим рисунком синей птицы, обычная вещь, созданная для обычной руки. Я поднял её и неожиданно ощутил сильнее, чем при виде всей древней дороги: здесь действительно жили люди.
Не священные Создатели с фресок. Рабочие, которые пили что-то горячее, забывали кружки, ругались на повреждённые опоры и рассчитывали высоту полок под метр восемьдесят. Один из них мог быть похож на инженера из ЦУПа, другой на соседа по московскому подъезду, третий наверняка оставлял инструмент не на месте и сводил начальника с ума.
– Что нашёл? – крикнула Алия из прохода.
– Домашнюю вещь.
Я вынес кружку. Она взяла её двумя пальцами, как игрушечную, рассмотрела птицу и вернула осторожнее любого ядра.
– Возьмём с собой?
– Нет. Пусть стоит здесь.
Неизвестному дорожному технику едва ли могла понадобиться кружка через десять тысяч лет, но некоторые вещи лучше не превращать в трофей. Достаточно знать, что у человека, когда-то работавшего на этой дороге, тоже было утро. Внутри узла Система нашла запас ремонтных пластин и карту следующих опор. Я взял только три повреждённых модуля для изучения, зарегистрировал остальное как имущество дороги и закрыл помещение новой печатью. Тея немедленно внесла кружку в опись, хотя я трижды повторил, что мы её не берём.
– Она всё равно существует, – сказала хранительница счёта.
– Ты планируешь учитывать каждый древний предмет на планете?
– Если они твои, да.
После решения узла Гелиора храмовое наследие действительно могло юридически принадлежать базовой линии; Тея ещё не знала об этом, но уже готовилась стать самым страшным человеком для будущей археологии. Ночью лагерь растянулся вдоль отремонтированной дороги. Торговцы ставили повозки кольцом, музыканты играли у костров, дети семей из Чёрного Моста впервые видели, как золотые знаки уходят под звёзды. Караван перестал быть маскировкой и начал напоминать движущийся город.
Я прошёл от первого костра до последнего, и у каждого шли свои разговоры. Воины обсуждали Гелиор и притворялись, что не боятся столичных святых. Торговцы считали прибыль. Двенадцать женщин культурной делегации спорили, какое платье произведёт впечатление на императорский двор и не нарушит закон Алии. Грум охранял одежду, сидя на сундуке и точа топор.
– Всё спокойно? – спросил я.
– Три разведчика на востоке, – ответил он. – Один ушёл, двоих Нейра держит под телегой.
– Почему под телегой?
– Там спокойно.
Разведчики принадлежали губернатору Кайрусу. Им приказали пересчитать оружие, женщин и объём руды; они нашли только товарные сундуки, культурную делегацию и двадцать килограммов дорожного материала. Нейра отпустила обоих с точными сведениями: если противник сам просит доставить ему неправильную картину, невежливо отказывать. У моего костра сидели Алия и Яра: первая чистила меч, вторая читала копию имперского вызова. Вейра стояла за спиной, сохраняя расстояние телохранителя и интерес женщины, которая прекрасно понимала, что обаяние не является официальной частью службы.
– В столице тебя попытаются разделить, – сказала Яра. – Храм назовёт святыней, двор вассалом, военные оружием. Каждый статус даёт им право решать за тебя.
– Тогда выберу четвёртый.
– Какой?
– Хозяин.
Алия одобрительно кивнула. Я сел между жёнами. Алия провела пальцем по следу от белой цепи на моём запястье, а Яра расправила ворот плаща, будто проверяла, не осталось ли другого следа. Обе делали это слишком медленно, и на несколько секунд вся будущая столица стала менее срочной. Я хотел их обеих и мечтал только о том, чтобы караван наконец уснул.
– Наполеон тоже выбрал?
– В конце выбрал остров, но эту часть истории мы не повторяем.
– Почему?
– Плохо закончил с логистикой.
Яра записала слово «логистика» рядом с именем французского императора. Так на Кеплере постепенно рождалась историческая школа, в которой Наполеон являлся древним Создателем малого роста, предупреждавшим потомков о брачном праве и снабжении. Рано или поздно мне придётся всё исправить, но не раньше, чем это перестанет быть смешно.
Утёс, шедший в торговом караване как живой товарный образец, фыркнул. После свадьбы он отказался возвращаться к Ордану без близняшек, а близняшки отказались возвращать его, пока не закончат «испытание манёвренности». В результате старший вождь сдался и оформил носорога в аренду на год. Некоторые международные договоры начинаются со спора о территориях, другие – с существа, которое однажды летало над свадебным столом.
На третью ночь мы остановились у поселения Чёрного Моста. Оно принадлежало провинции губернатора Кайруса и жило с дороги: меняло животных, продавало воду, чинило повозки. При виде нашей колонны ворота закрылись. На стене появился чиновник в красной шапке и потребовал въездную пошлину: одно высокое ядро с человека, десять с повозки, пятьдесят за грузовую формацию и отдельную плату за каждую незамужнюю женщину.
– Почему за женщину? – спросила Алия.
– Охрана нравственности, – ответил чиновник.
Двенадцать участниц культурной делегации одновременно положили руки на оружие; я показал печать имперских дорог.
– Региональный повелитель и официальный караван освобождены от внутренних сборов.
– Печать Забытых Холмов здесь не действует.
– Это имперская печать.
– Тогда требуется плата за проверку имперской печати.
Я начал уважать его упорство. Человек встретил почти пятьсот вооружённых путников, двух жён святого и летающую платформу, после чего попытался изобрести новый налог прямо на стене. При правильном руководстве из него мог получиться прекрасный министр.
– Как зовут?
– Старший сборщик моста Дерн.
– Дерн, спускайся. Получишь должность.
Он замолчал.
– Какую?
– Проверяющего незаконные пошлины на нашей дороге. Жалованье вдвое выше нынешнего. Первое дело уже нашлось.
Обаяние прошло расстояние до стены, должность закрепила эффект. Через десять минут ворота открылись, Дерн спустился с книгами, показал тайную кассу начальника и попросил разрешения забрать красную шапку как доказательство службы.
Варгас потёр переносицу.
– Вы только что завербовали чужого чиновника.
– Он добровольно перешёл в имперскую дорожную проверку.
– Такой службы нет.
– Теперь есть. Разве вы не говорили, что государство начинается с предупреждающего знака?
– Кажется, я начинаю жалеть о многих словах.
Ночевали мы за стенами. Жители Чёрного Моста пришли посмотреть на человека, который отменил пошлину и забрал самого неприятного сборщика, и дети трогали край грузовой платформы. Женщины приносили еду. Мужчины расспрашивали Конга, действительно ли в Красной Земле залы открыты простым воинам; к утру к каравану присоединились двадцать семь семей.
– Мы не можем увозить население каждой остановки, – сказала Тирна.
– Они едут торговать.
– С детьми и домашними чашами?
– Долгая торговая поездка.
Судья посмотрела на дорогу, где мужчины уже перестраивали телеги под единый размер, а женщины получали у Сейры места в новых поселениях.
– Формально? – спросила она.
– Именно.
На пятый день впереди появились башни провинциальной столицы. Город Аркан стоял вокруг вертикального озера: вода удерживалась в воздухе старой формацией и поднималась стеной на километр. Дома цеплялись за скалы ярусами, мосты проходили прямо сквозь прозрачную толщу, а огромные рыбы плавали над крышами.
Я остановил платформу.
После красной пустоши, лесных крепостей и рудника настоящий город Кеплера выглядел невозможным. В солнечном свете вода сияла синим, на мостах двигались тысячи людей, воздушные повозки входили в верхние ворота. Оттуда доносился гул, смешанный с далёким шумом водопада, хотя ни одна капля не падала.
– Красиво, – сказала Алия.
– Очень.
На секунду я вспомнил Москву с орбиты: золотая сеть улиц, тёмная река, огни до горизонта. Аркан был чужим, чрезмерным и прекрасным. Дом от этого не становился ближе, но впервые я увидел цивилизацию, у которой могли существовать архивы, корабли и ответы, а не только ещё один голодный склад. У ворот нас ждали пятьсот провинциальных воинов. Губернатор Кайрус прислал приказ остановить караван, разоружить торговцев и доставить «малого Создателя» в храмовую резиденцию для сохранности.
– Сохранности кого? – спросил я.
Командир не ответил. Его люди поднимали копья. Конг шагнул из торгового строя. Музыканты перестали играть. Четыреста шестьдесят девять независимых участников культурного события одновременно положили руки на кухонные принадлежности особого назначения, и армия, которой не существовало, впервые приготовилась к бою.
Открыть в читалке