Над караваном висела пыль, пахло специями, шерстью и разогретыми колёсами; для полного сходства с ярославским вокзалом не хватало только объявлений об опоздании поезда. Десять тысяч воинов не собирались сражаться. Они собирались считать. Караван разделили на торговцев, ремесленников, переселенцев, культурную делегацию, животных, товары и людей, чьё назначение не удалось определить с первого взгляда. Последних оказалось сто сорок три. В основном это были воины Конга, которые на вопрос о профессии честно отвечали «боец», а затем вспоминали приказ и добавляли «по продаже кухонных изделий».
– Оставишь их за стеной? – спросила Алия.
– Конг останется с ними. Разобьют рынок у дороги, поставят щит, будут ждать.
– Если внутри ловушка?
– Тогда снаружи окажется причина открыть ворота.
Конг услышал, положил кулак на грудь. Имперская командующая заметила жест, потом посмотрела на ряды торговцев. Кажется, она тоже поняла: приказ не впускать армию не сделал её менее реальной. В город прошла личная свита из одиннадцати человек: две жены, восемь слуг и Вейра-телохранитель. Я шёл с ними, а Тирна, Варгас и Лайра двигались рядом как чиновники. У внешнего кольца были ворота высотой сорок метров, через которые свободно входили носороги, повозки и небольшие воздушные корабли, но когда я приблизился, в основании стены загорелась узкая золотая линия. Камень раздвинулся. Появилась дверь человеческого размера.
«Администратор базовой линии. Добро пожаловать в узел Гелиор».
Гигантские ворота остались закрыты. Моя дверь открылась сама. На площади стояли тысячи встречающих. Они увидели, как в непроницаемой древней стене возникает проход, построенный точно под мой рост, и сначала замолчали; потом кто-то опустился на колени. За ним второй, десятый, сотый, и волна пошла по площади быстрее, чем в Аркане. Я вошёл первым. Алия попыталась следом и ударилась плечом о проём.
– Узко, – сказала она.
– Нормально.
– Для кого?
– Для цивилизации.
Пришлось открыть большие ворота изнутри. Стража ждала несколько минут, пока древняя система проверяла право нового администратора и игнорировала команды их капитанов. Наконец створки разошлись, пропуская моих жён. Алия смотрела на маленькую дверь с личной неприязнью. Яра, напротив, запоминала знаки.
– Весь город построен для людей? – спросила она.
– Основание. Верхние кольца добавили позже.
Я видел это в сети. Под титанскими дворцами, лестницами и мостами скрывался другой Гелиор: коридоры высотой два с половиной метра, прямые транспортные линии, компактные залы управления. Титаны веками строили поверх человеческого города, считая нижний слой священными коммуникациями. В результате каждую трубу окружал храм, каждую дверь алтарь, а техническое обслуживание требовало участия жрецов, которые не помещались внутрь. У Вселенной вновь обнаружилось чувство юмора, склонное к долгосрочным проектам.
Нас повезли к центральному кольцу на платформе размером с городской квартал. Гелиор двигался вокруг: мосты меняли направление, дома поднимались по золотым рельсам, сады висели вниз к нижнему небу. На улицах жили сотни тысяч людей, возможно миллионы, и их одежда сияла цветами, которых почти не было в племенах. Воины носили доспехи императорского и святого ранга как обычную форму; даже у грузчиков потенциал превышал тысячу.
Я впервые почувствовал себя не самым сильным человеком вокруг. Это не унижало. Наоборот, радовало. Забытые Холмы стали малы для роста. В Гелиоре враги могли пережить первый щелчок, союзники обладали армиями, а каждая высокая башня обещала новую технологию. Мужчина не обязан всю жизнь бить слабых, чтобы наслаждаться силой, и гораздо приятнее войти туда, где сила наконец получает достойную цену.
Люди на улицах бросали цветы. Женщины поднимали детей. Несколько особенно решительных попытались запрыгнуть на платформу, но были пойманы охраной. Одна успела бросить мне брачный свиток длиной три метра. Алия поймала его, не читая, и передала Тее.
– Сороковой, – сказала хранительница счёта.
– Было тридцать восемь.
– Два подали у ворот.
– Мы в городе меньше часа.
– Темп растёт.
На центральном кольце нас ждали сразу две процессии. Первая принадлежала дворцу: чёрно-золотые гвардейцы, чиновники, носилки и женщина в красном генеральском плаще. Вторая – храму: белые жрецы, певцы, кадильницы и Эльвира во плоти. Обе процессии перегородили друг другу лестницу.
– По приказу императорского совета региональный повелитель размещается во дворце Западных Послов, – сказала генеральша.
– Создатель должен пройти очищение и восстановление памяти в главном храме, – ответила Эльвира.
– Он прибыл как вассал.
– Он прибыл как святыня.
Я стоял между ними и впервые понял, как чувствует себя чемодан, за который спорят две авиакомпании. Генеральшу звали Веста. Рост 3,85 метра, короткие медные волосы, шрам через левую щёку, потенциал 24 600, святой ранг, поздняя стадия. Она была сильнейшей женщиной, встреченной мной после прибытия. Веста посмотрела на Алию, оценила меч и сразу заинтересовалась ею больше, чем мной: это было почти освежающе.
Эльвира оказалась чуть ниже, в белом платье, покрытом золотыми письменами. Система не показывала её потенциал, зато выдала три статуса: верховная жрица, хранительница наследия, ограниченный оператор уровня четыре. При виде меня золотые глаза снова расширились. Интерес 91. Лояльность 7. Религиозный восторг 100. Самая опасная комбинация из возможных: женщина уже восхищалась, но пока считала, что лучше знает, где мне следует находиться.
– Я остановлюсь во дворце, – решил я. – В храм приду завтра на своих ногах.
– Очищение нельзя откладывать, – сказала Эльвира.
– Я прожил два месяца без очищения, убил святую матку, объединил регион и удержал Аркан. Боюсь, очищение повредит результату.
Веста коротко рассмеялась.
– Дворец готов.
Жрица перевела взгляд на генеральшу.
– Военная власть не распоряжается Создателями.
– Храмовая тоже, – сказал я.
Эльвира повернулась ко мне. Обаяние заставляло её приблизиться, привычка к власти – остановиться. Внутренняя борьба выразилась тем, что она внезапно заговорила тише.
– Вы не знаете, кем являетесь.
– Максимом Соколовым. Запишите, если управление потеряло форму.
– Последним представителем священного вида.
– Представитель вида не становится имуществом смотрителя музея.
На площади кто-то подавил смех. Веста перестала скрывать улыбку. Эльвира отступила, но только на один шаг.
– Завтра храм предъявит право хранения.
– А я право не храниться.
Дворец Западных Послов построили для титанских князей, и кровать в наших покоях была размером с сцену, стол выше моего плеча, ванна глубиной три метра. После человеческой двери город снова вспомнил, кто в нём живёт; слуги принесли мне детское кресло с золотыми зверями на спинке. Грум посмотрел на него и сломал пополам.
– Одежда в безопасности, – сообщил он.
Пришлось доставать походную мебель.
До вечернего слушания оставалось два часа. Нейра исчезла изучать дворец. Тея проверяла сундуки, Сейра собирала сведения о придворных домах, Мейла осматривала воду и еду, и близняшки обнаружили балкон и спорили, можно ли с него перепрыгнуть на соседнюю башню. Рема вместе с Вейрой проверяла двери; Яра разложила передо мной схему наследования.
Император Ардей правил двести семь лет и имел троих признанных наследников. Старший принц Рагнар командовал севером, второй принц Талер управлял казной, младшая принцесса Лиора контролировала столичные узлы и официально не имела армии. Болезнь императора делала каждого опаснее, и закон отдавал трон тому, кого выберет Совет Девяти Домов, если сам Ардей не назовёт преемника.
– Где здесь Создатель? – спросил я.
Яра показала древнее приложение внизу.
– Первый император получил право от жены-Создателя. Если представитель базовой линии признаёт супруга из императорского рода, этот супруг получает старшее право на трон независимо от рождения.
– Очень предусмотрительно.
– Закон считался символическим. Людей нет десять тысяч лет.
– Было бы странно отменять полезный символ.
Алия прочла строку.
– Принцесса захочет выйти за тебя.
– Мы ещё не знакомы.
– Это никогда не мешало.
У неё имелись основания.
Сейра вернулась со сведениями о Девяти Домах, и четыре поддерживали старшего принца Рагнара, потому что их армии стояли на севере. Три были связаны с казной Талера. Один дом служил храму. Последний торговал голосом так давно и успешно, что его глава считался образцом политической устойчивости.
– А принцесса? – спросил я.
– У неё нет дома, – сказала Сейра. – Зато она управляет центральными узлами, городской водой, транспортными кольцами и связью. Если Лиора отключит Гелиор на день, восемь домов забудут, кого поддерживали, и начнут искать лестницу.
Умная женщина. Не собирала громкие армии, а держала то, без чего армии не могли поесть, подняться на верхнее кольцо и отправить приказ. Моё уважение появилось раньше знакомства, что при обаянии 918 являлось редкой сменой направления.
– Император действительно при смерти? – спросила Яра.
– Двор говорит о медитации. Кухня заказывает пищу для больного. Лекари Белой Палаты не выходят третьи сутки. Северный принц уже отправил два легиона ближе к столице, казначей перевёл золото из трёх хранилищ.
– Значит, все готовятся.
– Все, кроме официальных объявлений.
Нейра появилась из-за занавеси. Рема и Вейра одновременно схватились за оружие, хотя разведчица жила с нами уже несколько недель: это поддерживало её профессиональное настроение.
– В стене есть человеческий коридор, – сообщила она. – Идёт от наших покоев к нижнему уровню дворца. Дверь открылась, когда Максим вошёл в комнату.
Мы спустились проверить. За декоративной панелью действительно находилась узкая лестница; она вела под залами послов, мимо старых кабелей и закрытых технических комнат. В одном месте консоль показала карту всего дворца; красным мигала область императорских покоев.
«Жизненная поддержка администратора обслуживающей линии: нестабильна».
– Император подключён к древней системе, – сказал я.
– Можешь войти? – спросила Алия.
– Доступ закрыт оператором уровня четыре.
Эльвира.
Либо она спасала Ардея с помощью храмовой технологии, либо контролировала единственный узел, который удерживал его живым, и в обоих случаях спор о моей собственности становился гораздо более личным. Я сохранил карту и не стал ломать доступ. Пока. В Гелиоре каждый человек предлагал половину правды, рассчитывая продать вторую; приятная столичная традиция, особенно для того, у кого Система читала служебные надписи.
Перед слушанием слуги дворца принесли парадную мантию; она была сшита под ребёнка императорского рода: чёрная ткань, золотые плечи, вышитые звери. Мне подошла почти идеально. Я надел её, посмотрел в зеркало и увидел не реликвию, не пленника и не случайного космонавта. Мужчина в отражении выглядел так, словно действительно приехал забрать у столицы всё полезное и оставить ей форму отчёта.
– Похож на императора, – сказала Алия.
– На какого?
– На маленького.
– Наполеона?
– Нет. На Максима.
Она поправила золотой воротник. Яра надела белый венец, Вейра встала у двери. Мы пошли в Зал Девяти Домов, где люди, никогда не видевшие человека, уже решили обсуждать, кому он принадлежит. Девять балконов поднимались вокруг золотого круга, на каждом сидели представители рода. Императорское кресло пустовало. Рядом стояли Веста, Эльвира и судья Тирна; Варгас представил меня как регионального повелителя, носителя административного права и вероятного Создателя.
– Вероятного? – переспросил я.
– Двор должен подтвердить.
– Дверь подтвердила.
– Дверь не входит в Совет.
– Возможно, зря.
На верхнем балконе появилась принцесса Лиора. Она была ростом три метра сорок, с длинными чёрными волосами и глазами цвета расплавленного серебра. На ней не было доспеха, только тёмно-синее платье и узкий венец. Потенциал 13 700, святой ранг, начальная стадия. Лиора спустилась без свиты, остановилась передо мной и несколько секунд молчала. Обаяние 918 сделало своё дело, но в отличие от Лайры, Яры и сотен женщин на улицах принцесса не уронила ничего, не заговорила выше и не потеряла направление. Она просто посмотрела внимательнее, словно внезапно получила подтверждение самой рискованной гипотезы.
– Вы действительно человек, – сказала она.
– С утра был.
– И женаты дважды.
– Состояние тоже не менялось.
Алия встала справа, Яра слева; Лиора поклонилась обеим с точностью придворной женщины, которая заранее изучила препятствия. Эльвира предъявила право храма. Древний устав называл найденного Создателя «священным наследием, подлежащим восстановлению, защите и возвращению к назначению», и жрица толковала это как временную опеку до пробуждения моей памяти. Веста возразила: региональный повелитель является военным вассалом и должен подчиняться двору; девять домов спорили, живой ли я человек, вернувшаяся реликвия или оружие, которое следует зарегистрировать до применения.
Я слушал десять минут.
Потом подошёл к центральной печати и положил ладонь.
«Узел Гелиор. Администратор базовой линии».
«Запрошен древний устав».
«Понятие „священное наследие“: имущество и инфраструктура, оставленные базовой линией для обслуживающих каст».
«Представитель базовой линии не является наследием. Он является наследодателем».
Золотые слова вспыхнули над залом.
Тишина стала почти материальной.
– Получается, – сказал я, – храм хранит моё имущество, а не меня.
Эльвира смотрела на текст. Религиозный восторг остался, лояльность выросла до двадцати трёх, а привычный мир только что перевернулся и попросил заполнить акт передачи.
– Требуется богословское толкование, – произнесла она.
– Требуется опись.
Веста рассмеялась в голос. Девять домов заговорили одновременно. На одном балконе старый князь потребовал немедленно закрыть узел, на другом женщина предложила признать меня хозяином всех храмовых земель, на третьем кто-то очень тихо считал стоимость этих земель. Эльвира подняла обе руки. Золотые письмена на платье вспыхнули, глуша голоса.
– Слово древней системы требует толкования, – сказала она. – Наследодатель может быть несовершеннолетним, больным или лишённым памяти. Храм обязан установить дееспособность.
– Как именно? – спросил я.
– Семь дней очищения, проверка крови, испытание памяти, сопоставление с архивом.
– А затем?
– Если происхождение подтвердится, вы получите положенное место при храме.
– Какое?
Она замолчала на долю секунды.
– Оно будет определено.
Вот и вся опека: семь дней внутри здания, которым она управляла, без заранее названных прав и срока. Надо думать, Эльвира искренне считала это заботой, и самые удобные клетки вообще строят люди, уверенные, что спасают птицу от неправильного неба.
– Предлагаю другую проверку, – сказал я. – Завтра прихожу в центральный архив. Система открывает те двери, которые считает моими. Ваши жрецы присутствуют. Судья фиксирует. Никакого заключения под стражу, очищения и неопределённого места.
– Архив содержит опасные объекты.
– Мои опасные объекты.
На третьем балконе человек, считавший стоимость, сбился и начал заново.
Веста шагнула в круг.
– Двор признает свободное передвижение регионального повелителя, если он зарегистрирует силу и не станет активировать оборонные узлы без приказа.
– Силу зарегистрировал Варгас. Оборонные узлы не активирую первыми. Если они начнут падать на города или выпускать великанов, приказом будет здравый смысл.
– Здравый смысл не носит имперской печати.
– Поэтому иногда успевает вовремя.
Генеральша посмотрела на меня долгим взглядом, и её интерес был иным, чем у жрицы или принцессы: не романтическим прежде всего, а профессиональным. Веста видела пятнадцать тысяч потенциала, региональную сеть, растущую колонну за стеной и человека, который дважды остановил древнюю катастрофу. Она хотела поставить всё это в боевой порядок, желательно свой.
– Ваш караван состоит из девятисот вооружённых людей, – сказала она.
– Из девятисот тринадцати торговцев и мастеров.
– Триста из них держат строй.
– Хорошо воспитаны.
– Их командир носит генеральскую цепь.
– У торговли суровая конкуренция.
Веста улыбнулась краем рта.
– Завтра я проверю вашего торговца Конга на плацу. Если он выдержит десять обменов с моим полковником, караван получит статус региональной миссии и войдёт на нижнее кольцо.
– Если победит?
– Получит место в имперском штабе.
– Если ваш полковник проиграет, место получит он у Конга.
Зал снова загудел. Веста не обиделась.
– Принимаю.
Вот так за минуту появился завтрашний поединок, потенциальный доступ армии в город и генеральша, которая торговалась бойцами так же естественно, как Пог процентами. Столица действительно была местом больших возможностей; они здесь иногда носили красный плащ и могли разрубить дворец. Дом казны потребовал объяснить, кому теперь принадлежит руда звёздной сердцевины; я ответил: жителям Красной Земли под моим управлением. Дом северной армии спросил, признаю ли присягу императору. Я обещал признать союз и закон после личного разговора с Ардеем, но отказался приносить безусловную клятву человеку, которого мне пока не показали.
– Это мятеж, – сказал князь северного дома.
– Это осторожность. Мне уже дважды предъявляли приказы людей, которых рядом не было.
Тирна подтвердила наличие поддельного доступа, не раскрывая расследование, и Варгас подтвердил мой официальный вызов. Лайра стояла за Вестой и всё чаще смотрела не на столичный строй, а на нашу сторону зала. Эльвира потребовала передать ей копию красной печати Аркана, и Тирна отказала до окончания дела. Между ними прошёл короткий обмен такими вежливыми фразами, после которых на Земле обычно начиналась проверка прокуратуры, а здесь того гляди начиналась храмовая война.
Пока дома спорили, я наблюдал за узлом, и центральная печать показывала девять линий к балконам и десятую к пустому императорскому креслу. Линия Ардея была слабой, но живой; её энергия уходила не в кресло, а вниз, к тому самому закрытому уровню дворца. Император не просто болел. Кто-то использовал его связь с городом как часть системы жизнеобеспечения.
Если Ардей умрёт, Гелиор потеряет главный ключ. Возможно, именно этого ждал человек, открывавший хранилища и ломавший водную ось. Катастрофы не пытались убить меня напрямую; они заставляли активировать права Создателя перед свидетелями и делали моё появление неизбежным политическим событием. Кто-то очень хотел привести живого человека в столицу.
Оставалось выяснить, зачем.
Лиора подняла руку.
Зал постепенно замолчал.
– Древний устав подтверждает свободную волю Создателя, – сказала она. – Императорский закон подтверждает его право признать супруга из правящего рода. Совет не может заключить господина наследия под опеку его собственного имущества.
– Принцесса права, – сказала Яра.
Алия посмотрела на вторую жену.
– Почему ты ей помогаешь?
– Она сейчас освобождает мужа от храма.
– Потом потребует свадьбу.
– Тогда перестану.
Лиора услышала и улыбнулась.
– Я не требую свадьбы сегодня.
– Очень щедро, – сказал я.
– Сегодня я только официально объявляю Совету: Максим Соколов является моим избранным правом на престол. Я прошу признать за мной старшинство в переговорах с ним и намерение добиться его согласия на династический союз.
Зал взорвался голосами.
Эльвира шагнула вперёд. Веста перестала смеяться. На трёх балконах вскочили представители домов, и где-то за стенами ударили сигнальные колокола. Один из чиновников упал в обморок, причём очень аккуратно, не выпустив табличку; Алия медленно вытянула меч на ширину ладони.
Яра открыла книгу законов.
Система вывела новое окно.
«Получено предложение династического союза».
«Активы: право на императорский престол, столичные узлы, три легиона потенциальной поддержки, доступ к центральному архиву».
«Риски: два принца, девять домов, верховная жрица, первая жена».
«Рекомендация: рассмотреть немедленно».
– Даже не начинай, – сказал я.
Лиора решила, что обращаюсь к ней.
– Я умею ждать.
Алия вытащила меч ещё на ладонь.
– Учись лучше.
Мой первый день в столице закончился тем, что император лежал при смерти, храм оказался хранителем моего имущества, армия торговала за воротами, а одна из наследниц публично объявила меня основанием для собственного восшествия на трон. На выходе Лиора догнала нас. Без балконов и Совета она выглядела моложе, но двигалась с той же спокойной уверенностью человека, который только что бросил камень в улей и заранее выбрал, откуда наблюдать.
– Завтра утром жду вас троих на закрытом завтраке, – сказала она.
– Троих? – спросила Алия.
– Максима и обеих жён. Если я собираюсь предложить династический союз, глупо начинать с оскорбления людей, которые могут отрубить мне голову или лишить права Белого Очага.
Яра одобрительно наклонила голову.
– Что предлагаете кроме престола?
– Доступ к центральному архиву, сведения о болезни императора и имя человека, который приказал открыть хранилище под Собранием.
Алия убрала меч на последнюю ладонь.
– Завтрак состоится.
– Я думал, решение принимаю я.
– Ты принимаешь решение о союзе, – пояснила первая жена. – О завтраке уже приняли.
Лиора улыбнулась мне. Обаяние вспыхнуло между нами настолько заметно, что ближайший чиновник уронил сразу две таблички. Принцесса не отвела глаз.
– Доброй ночи, моё право на престол.
– Максим, – поправил я.
– Пока.
Она ушла по золотой лестнице. Я проводил её взглядом ровно на ту долю секунды, которая не должна была вызвать международного кризиса, и почти уложился. Алия взяла меня под мышку.
– В дипломатических целях? – спросил я.
– В целях своевременного сна.
Яра пошла рядом и уже составляла список вопросов к завтраку. Вейра охраняла сзади. Девять домов смотрели с балконов, храмовые жрецы шептались, Веста назначала поединок Конгу; за воротами девятьсот тринадцать моих торговцев разворачивали палатки напротив десяти тысяч имперских воинов. Через час половина стражи покупала у них красноземельное мясо, а другая половина спрашивала цену места в зале развития. Конг прислал записку: «Город окружает нас. Торговля идёт хорошо».
Я велел ответить: «Не начинай осаду до завтрака».
Он попросил уточнить время завтрака, и иногда братская верность выражается в готовности захватить столицу, но только после того, как ты спокойно поешь. Для начала большой политики это было удивительно разумное правило; я решил сохранить его в будущем императорском протоколе.
Очень разумное.
Гелиор мне нравился.
Открыть в читалке