Принцесса назначила завтрак на верхнем кольце, в саду, где деревья росли корнями вверх, и столы стояли на прозрачной площадке над городом. Под ногами медленно двигались мосты, корабли и далёкие улицы; над головой свисали зелёные кроны, удерживаемые золотой формацией. Капли росы падали вверх, собирались вокруг корней и сияли в искусственном солнце.
За первую столичную полночь Система добавила очко выносливости, и сила осталась 5884, ловкость 4459, выносливость стала 4645, боевой потенциал 14 988. Я проснулся до рассвета, увидел число и некоторое время лежал на краю гигантской кровати, слушая дыхание Алии. Яра ночевала в соседних покоях не потому, что брак всё ещё оставался политическим: после проверенного периметра она считала близость личным правом, а не круглосуточной оккупацией территории, и вчера сама вернула Алии её очередь. За стенами дворца шестьдесят семь женщин ожидали решения, а принцесса уже включила себя в порядок наследования моих будущих детей.
Мужская фантазия о гареме обычно пропускает утро, когда требуется помнить, с кем заключён какой договор и не объявил ли один поцелуй войну трём домам: это не делало фантазию хуже. Просто превращало её в занятие для взрослого человека с хорошей памятью, сильной печатью и первой женой, способной объяснить международное право мечом. Подробный отчёт я составлять не стану: Лиора уже считала даже наше молчание дипломатическим прецедентом, а Яра потребовала приложить к нему карту периметра.
Алия открыла глаза.
– Думаешь о Лиоре?
– О государственном устройстве.
– Значит, о Лиоре.
– И об архиве.
– Значит, об Эльвире.
– Ещё о поединке Конга.
– Наконец мужчина.
Она потянулась, подхватила меня и поставила на пол. Я мог спрыгнуть сам, однако кровать была высокой, а семейная традиция уже сложилась. Одно достоинство стоит защищать, а другое – обменять на бесплатный лифт. Разумный император различает эти случаи. В коридоре нас ждала Яра с тремя свитками законов. Она не спала половину ночи, изучая династические браки, и теперь выглядела счастливой женщиной, нашедшей особенно опасную задачу.
– У Лиоры нет права требовать старшинство в доме, – сообщила она вместо приветствия. – Но её ребёнок получит преимущество перед детьми нединастических жён в наследовании имперского престола.
Алия остановилась.
– Моего ребёнка отодвинут?
– Только в Гелиоре. В Красной Земле твой первый.
– А если Максим станет императором сам?
Яра перелистнула свиток.
– Тогда все его признанные дети входят в общую линию, а порядок определяет отец.
Алия посмотрела на меня.
– Станешь сам.
– Мы едем на завтрак, а не захватывать трон.
– Одно не мешает другому.
Уверенность первой жены в моих перспективах бывала трогательной, но порой приводила к военным кампаниям. Обычно в ней сочетались оба свойства. До верхнего сада мы добирались на трёх подъёмниках. Первый вмещал дворцовую процессию, второй двигался внутри водяной колонны, третий представлял собой открытую платформу, падавшую вверх. Титаны стояли спокойно. Я держался за пояс Алии и делал вид, что наслаждаюсь видом: под нами Гелиор уходил вниз на километры. В далёкой синеве внешнего кольца уже разворачивался рынок Красной Земли, маленький золотой квадрат среди чёрных улиц.
– Конг пишет, что продал половину мяса до рассвета, – сообщила Нейра, появившись рядом.
– Откуда ты знаешь?
– Была там.
– Мы вышли из покоев пять минут назад.
– У него хорошая связь.
Разведчица держала корзину хлеба, внутри которой лежали три ножа, карта сада и сводка о невидимой охране Лиоры. В верхних ветвях прятались двенадцать лучников, под прозрачным полом – четыре мага, в соседней башне дежурил отряд из пятидесяти человек. Принцесса действительно пришла одна, если считать всех остальных частью ландшафта. Это было демонстрацией доверия и власти: только человек, уверенный, что весь сад уже охраняют невидимые люди, может позволить себе явиться без свиты.
Я пришёл с Алией и Ярой, как приглашали, и Нейра шла за нами под видом служанки с корзиной хлеба. Принцесса посмотрела на корзину, на слишком бесшумные шаги и вежливо не стала разоблачать разведчицу; первый дипломатический тест она прошла.
– Ваши покои удобны? – спросила Лиора.
– Кровать размером с аэродром, кресло для ребёнка и тайный коридор к системе жизнеобеспечения императора, – перечислил я. – В целом прекрасно.
Рука принцессы замерла над чашей.
– Какой коридор?
– Человеческий. Идёт под дворцом. Узел Ардея закрыт оператором четвёртого уровня.
Лиора посмотрела на Нейру. Та достала из корзины не хлеб, а копию карты.
– Быстро, – сказала принцесса.
– Мы голодные, – ответила Нейра.
Лиора рассмеялась и сама разрезала хлеб. Завтрак начинался удачно: хозяйка не отравила нас в первые пять минут и обладала чувством юмора. После Пога требования стали скромнее.
– Император болен семь месяцев, – сказала она. – Сначала терял силу, потом память, затем перестал просыпаться. Храм подключил Белую Палату. Эльвира утверждает, что узел удерживает жизнь. Никого, даже детей, к нему не допускают без её печати.
– Ты считаешь, жрица отравила отца?
– Не знаю. Эльвира любит Империю и верит в порядок Создателей сильнее, чем в собственную жизнь. Это не делает её безопасной. Фанатик, уверенный в своей доброте, способен аккуратно уничтожить мир и оставить превосходную пояснительную записку.
Алия взяла мясо с общего блюда.
– Ты хочешь Максима, чтобы войти к императору?
– В том числе.
– И трон.
– Да.
– И мужа.
Лиора посмотрела на меня. На этот раз чашу не уронила, но пальцы сжались вокруг неё так, что серебро тихо скрипнуло.
– Да.
Алия откусила мясо и задумалась. Принцесса ожидала ревности, угрозы или сложного разговора о чувствах, но первая жена предпочитала оценку актива.
– Что получит Максим до свадьбы?
– Доступ к центральному архиву, мою сеть в городе, три транспортных узла, голоса двух домов и возможность лично осмотреть императора.
– После?
– Право на трон через меня, союз с центральной ветвью, столичную гвардию и признание его детей наследниками Империи.
– Каких детей? – спросила Алия.
– Наших.
Стол треснул. Совсем немного, только под ладонью первой жены.
– Формулировка неудачная, – заметила Яра.
– Признаю, – сказала Лиора.
Она не отступила, что понравилось Алие больше правильных слов. Женщины продолжили переговоры. Я сидел между ними, пил горячий настой и наблюдал, как мою будущую семейную жизнь делят на доступ к узлам, наследников и порядок официальных ночей. Не потому, что меня забыли спросить. Просто на Кеплере мужчина с обаянием 918 являлся заинтересованной стороной, а не беспристрастным регулятором собственного гарема. В этом была определённая логика, особенно когда остальные стороны могли разрубить стол.
– Ты согласен рассматривать союз? – спросила Лиора наконец.
– Рассматривать да. Соглашаться буду после разговора с императором и проверки того, кто ломает древние узлы.
– Справедливо.
– И без тайных приложений.
– Я покажу все.
Яра протянула руку.
– Начните с законов о старшинстве жён.
Принцесса вынула из рукава свиток.
Она действительно подготовилась.
По имперскому праву династическая супруга считалась старшей по титулу, но не могла отменить ранее заключённый племенной брак. По закону Белого Очага Алия сохраняла первое место внутри дома, Яра второе. Возникала конструкция, в которой Лиора была бы первой императрицей, третьей женой, старшей представительницей рода и младшей в вопросах спальни.
– Прекрасно, – сказал я. – У каждого конфликта будет собственный суд.
– И собственная армия, – добавила Лиора.
– Это хуже.
– Это столица.
Она передала Яре свиток, Алие золотую пластину доступа, мне маленький чёрный ключ.
– Теперь имя человека из хранилища, – напомнил я.
Лиора положила на стол ещё одну пластину, и на ней была запись ночного движения по транспортным кольцам. За три недели до Собрания закрытая платформа Управления наследия ушла из Гелиора в Забытые Холмы; в журнале груз значился как «оборудование для сохранения объекта», командиром был хранитель Кассер.
– Эльвира утверждает, что ничего не отправляла, – сказала принцесса. – Печать настоящая. Приказ подписан её заместителем и подтверждён кодом Белой Палаты.
– То есть человек, который держит твоего отца живым, одновременно выпускал чудовищ в мой регион.
– Либо кто-то пользуется его именем. Кассер служит деду нашего деда. Он не поддерживает ни одного наследника, презирает дома и считает Империю временной оболочкой вокруг храма.
– Прекрасная характеристика для человека с четвёртым доступом.
– Именно поэтому Эльвира ему доверяет.
Яра изучала маршрут.
– Платформа вернулась?
– Нет. Её нашли пустой возле Аркана через день после обвала.
– Значит, группа могла остаться в провинциях.
– Или войти в ваш караван, – сказала Лиора.
Нейра перестала притворяться служанкой и подошла к столу.
– Я проверяла всех, кто присоединился.
– Девятьсот тринадцать человек за двенадцать дней?
– Не всех хорошо, – признала она. – Теперь проверю лучше.
Принцесса передала ей список из семи храмовых служителей, исчезнувших вместе с платформой. Трое владели боевыми печатями, двое – медицинскими, один – транспортной, а последняя женщина специализировалась на подавлении памяти. Ни одного лица Нейра не узнала.
– Что хочешь взамен? – спросил я.
– За эти сведения ничего. Если Кассер убивает отца, наши интересы совпадают без оплаты.
– А за архив?
– После осмотра скажете, существует ли в нём способ передать центральные узлы без смерти императора.
– Боишься, что братья дождутся его смерти и поделят город.
– Они уже делят. Рагнар обещает домам северные земли. Талер раздаёт деньги из казны, которую ещё не унаследовал. Я предлагаю работающую воду и транспорт, но люди почему-то считают обещанную провинцию романтичнее исправного подъёмника.
– Потому что подъёмником пользуются каждый день и перестают замечать.
– Вот именно.
Лиора говорила без жалобы. Она знала цену собственной власти и её непарадный недостаток: хорошо работающая система редко получает благодарность, пока не сломается. В этом мы понимали друг друга лучше, чем ожидал.
– Почему именно трон? – спросила Алия. – Ты можешь управлять городом без короны.
– Пока отец жив. После его смерти Рагнар отдаст транспорт военным, Талер введёт плату за воду, Эльвира закроет нижние узлы как священные. Через пять лет Гелиор начнёт падать. Я хочу трон, потому что устала просить людей не ломать вещи, которыми они не умеют пользоваться.
Алия посмотрела на меня.
– Она говорит как ты.
– Поэтому опасна, – заметила Яра.
– Поэтому полезна, – исправил я.
Интерес Лиоры поднялся до девяноста семи. Она внезапно вспомнила, что сад требует осмотра, и несколько секунд смотрела на корни над головой с достоинством статуи. Обаяние нашло трещину даже в придворной выдержке.
– Ключ открывает внешний зал Белой Палаты. Сегодня вечером императорский лекарь проведёт вас внутрь, если поединок генерала не закончится мятежом.
– Почему должен?
– Веста назначила против Конга полковника Края. Его потенциал девять тысяч восемьсот. Если ваш генерал погибнет у ворот, торговая миссия потребует мести. Если победит, столичная армия потребует взять его на службу. В любом случае Дом войны получит повод вмешаться.
– А если они просто проведут десять обменов?
– Веста не назначает поединки ради десяти обменов.
Я допил настой.
– Тогда пора помочь ей получить больше, чем планировала.
Плац находился между внешним и нижним кольцами, и к нашему приходу на трибунах сидело около ста тысяч зрителей. Весть о живом Создателе, армии торговцев и поединке провинциального генерала распространилась по Гелиору за ночь; Пог продавал места на крышах, хотя ни одна крыша ему не принадлежала. Тея уже отправила человека взыскать долю.
Конг вышел в дорожной одежде торговца, и генеральскую цепь спрятал под воротом, меч нёс без украшений; напротив стоял Край, трёхметровый воин в красной броне, с двумя короткими копьями. Потенциал 9800, императорский ранг, пик. Он был в два с половиной раза сильнее Конга и двигался так легко, словно столичная тяжесть существовала для других.
Веста стояла между ними.
– Десять обменов, – объявила она. – Если Конг остаётся на ногах, миссия Красной Земли входит в город. Если падает или покидает круг, караван уходит на внешнюю дорогу.
– Если полковник падает? – спросил Конг.
Трибуны рассмеялись.
Край нет.
– Тогда ты получишь мой плащ, – сказал он.
– Зачем?
– Это знак победы.
– Лучше мясо.
– Получишь плащ.
Конг посмотрел на меня. Я пожал плечами. Столичные традиции иногда совершенно не учитывали реальные человеческие потребности, и первый обмен закончился прежде, чем зрители увидели начало. Край исчез, два копья ударили с разных сторон; Конг поднял меч, отбил одно, второе вошло в плечо и выбросило его на три шага. Он удержался внутри круга.
– Один, – сказала Веста.
Во втором Край ударил по ногам; Конг не успел блокировать, зато шагнул навстречу и принял древко на бедро, лишив противника дистанции. Его кулак прошёл возле лица полковника. Тот отступил.
– Два.
На третьем Конг уже понял ритм, и не скорость, за ней он не успевал; момент, когда Край выбирал цель; полковник атаковал туда, где видел слабость, а Конг оставлял слабость намеренно. Четвёртый удар рассёк бок. Пятый разбил наруч. Шестой Конг встретил плечом, зажал копьё под мышкой и сломал древко. Трибуны перестали смеяться.
Край отбросил обломок и взял второе копьё обеими руками. Давление пикового империала прошлось по плацу. Конг был весь в крови, но стоял. Его потенциал 3891 не вырос: залов рядом не было, ядер никто не выдавал. Он не мог стать сильнее за минуту. Значит, становился точнее.
Седьмой обмен. Край ударил в грудь. Конг повернулся, позволил наконечнику скользнуть по броне и рубанул сверху, и полковник заблокировал, земля под ним треснула. Восьмой. Край создал три красных следа копья. Два были ложными. Конг закрыл глаза и шагнул туда, где слышал ногу; настоящее острие прошло мимо уха. Девятый. Они столкнулись в центре, обменялись шестью ударами, разошлись, и на щеке Края появилась первая кровь.
– Десятый, – сказала Веста.
Край больше не ограничивал силу, и красный свет собрался вокруг копья, превратился в голову зверя и рванул вперёд. Удар мог пробить городскую стену. Конг опустил меч.
Толпа ахнула.
Он не сдавался. Встал боком и выставил пустую левую руку, и в момент, когда копьё вошло в ладонь, Конг сжал пальцы. Свет прожёг кожу, наконечник расколол кость, но остановился на долю секунды.
Этого хватило.
Меч Конга ударил снизу, выбил ноги Края и вонзился в камень возле горла. Полковник оказался на спине. Конг стоял над ним, удерживая копьё пробитой рукой.
– Десять, – сказал он.
Плац молчал.
Потом Край рассмеялся. Отпустил копьё, поднялся и снял красный плащ.
– Твой.
– А мясо?
– И мясо.
Конг принял оба условия победы; Веста подошла к нему, осмотрела руку и посмотрела на меня.
– Он мог потерять её.
– Знал.
– Ты не остановил.
– Он генерал.
Она перевела взгляд на Конга, и в нём не было ни обаяния 918, ни права Создателя, ни императорской крови. Только человек из маленького племени, который два с лишним месяца назад хотел убить меня за право жениться на Алие, а сегодня положил столичного полковника перед ста тысячами зрителей.
– Красная Земля входит в Гелиор, – объявила Веста. – Конг получает приглашение в имперский штаб.
– Он уже в моём, – сказал я.
– Тогда приглашение обоим.
Ворота нижнего кольца открылись. Девятьсот тринадцать торговцев двинулись в город под музыку. Имперские воины расступались. Пог первым поднял знамя культурной миссии, на обороте которого кто-то предусмотрительно вышил боевой знак Конга.
Мейла поймала генерала у края плаца и заставила сесть, и копьё раздробило две кости ладони, прожгло канал до локтя и оставило в ране красную энергию. В Забытых Холмах такую руку обычно отнимали, чтобы заражение не пошло к сердцу. Здесь у нас были лечебный круг, грибы Белого Ребра и имперские врачи, которые после победы вдруг обнаружили живой профессиональный интерес к провинциальному пациенту.
– Срастётся за шесть дней, – сказала Мейла.
– За два, – возразил главный врач плаца.
– Если подавать энергию прямо в канал, он потеряет чувствительность.
– Столичная методика доказана.
– На титанах с естественной решёткой. Его каналы расширены залом.
Они спорили над рукой Конга, словно владелец отсутствовал; он терпел ровно минуту, потом спросил, может ли есть второй рукой. Оба лекаря признали вопрос не относящимся к лечению; Пог немедленно принёс жареную ногу зверя, выполняя вторую часть соглашения с Краем. Полковник сел рядом. Без красного плаща он выглядел моложе и гораздо менее официально.
– Ты видел настоящий удар? – спросил он.
– Услышал.
– Закрыл глаза перед тремя следами.
– Глаза показывали ложь.
Край покачал головой. В столичной школе его учили создавать видимость скорости. Конг вырос в лесу, где плохо увиденная тварь всё равно тебя съедала, поэтому доверял земле, воздуху и чужому дыханию. Две системы подготовки встретились, и более дорогая неожиданно обнаружила дыру.
– После лечения покажешь мне этот шаг, – сказал Край.
– Вступай в мой полк.
– Я полковник первого легиона.
– Тогда приводи легион.
Край рассмеялся. Веста услышала его с другой стороны плаца и сделала вид, что не услышала. Переманивание столичной армии начиналось не с моего обаяния, а с обещанного мяса и профессионального любопытства Конга. Я был горд. Армия, которой не существовало, вошла в столицу после честного поединка и немедленно открыла рынок. Веста смотрела, как идут ряды.
– Сколько у тебя таких генералов?
– Пока один.
– Я дам десять, если принесёшь присягу Дому войны.
– Я приведу сто, если Дом войны принесёт присягу мне.
Генеральша улыбнулась.
– Наглый.
– Региональная особенность.
Алия подошла ближе. Веста снова оценила её меч.
– Завтра сразимся, – сказала генеральша.
– Сегодня, – ответила Алия.
– У тебя муж идёт в архив.
– Тогда после архива.
В столице каждый полезный разговор заканчивался поединком или брачным предложением. Иногда обоими.
Открыть в читалке