Центральный архив находился под главным храмом, и снаружи храм выглядел как гора из белого камня, поставленная на верхнее кольцо Гелиора. Десять тысяч ступеней поднимались к воротам, между колоннами горели золотые водопады, а статуи Создателей держали на плечах модели планет. Все статуи были выше титанов, мускулисты и величественны: одна имела четыре руки, другая – крылья, третья почему-то рога.
– Они не похожи на людей, – сказал я.
Эльвира шла впереди в окружении ста жрецов.
– Образы передают духовную форму, а не телесную.
– То есть художник ничего не знал и старался произвести впечатление.
– Эти статуи священны.
– Особенно рога?
– Они символизируют власть над зверями.
Алия наклонилась ко мне.
– Не говори про быка.
Я и не собирался упоминать шестирогого пациента племенной женщины, однако после этой просьбы сдерживаться стало заметно труднее. Внутренний храм хранил тысячи предметов: закрытые инструменты, куски машин, прозрачные пластины, одежду человеческого размера, и каждый лежал на отдельном алтаре, вокруг каждого служили жрецы. У входа в архив стоял обычный аварийный фонарь; ему посвящали песнопения два раза в день.
– Он работает? – спросил я.
– Светился в эпоху Первого Ардея.
Я нажал кнопку. Фонарь зажёгся. Тридцать жрецов упали на колени. Эльвира закрыла глаза.
– Механизм откликнулся Создателю.
– В нём батарея.
– Священная?
– Судя по сроку службы, довольно хорошая.
Она приказала записать мои слова. Если так продолжится, через сто лет появится богословская школа Хорошей Батареи и три ереси о правильном положении кнопки. Дверь архива была человеческой. Эльвира остановилась перед ней.
– Жрецы не входят дальше. Оператор смотрит через кристалл.
– Как вы хранили архив, не входя?
– Он хранит себя.
– Удобное учреждение.
Алия попыталась пройти и снова застряла. Яра даже не стала. После короткого совещания обе остались в наружном зале, а со мной вошли Эльвира и Нейра, и жрица использовала старую складную раму, сжимавшую тело энергетическим полем до человеческого размера. Выглядело это болезненно и очень унижало торжественный образ; Нейра просто сняла часть брони, выдохнула и протиснулась боком.
– Почему Алие нельзя раму? – спросил я.
– После использования три дня болят кости, – ответила Эльвира.
За дверью нас ждал коридор, где пахло холодным воздухом и озоном. Свет включался перед шагами. Система соединялась с каждым узлом, восстанавливала линии и выводила подписи.
«Архив полигона К-666b».
«Колониальная дата последней синхронизации: повреждена».
«Основные задачи: адаптация обслуживающих популяций, удержание гравитационного объекта, подготовка администратора».
Эльвира прочитала перевод над моей рукой.
– Обслуживающих популяций?
– Похоже, ваших предков.
– Титаны были слугами?
– Слово может означать персонал. Не спеши разрушать религию до полного файла.
Она побледнела. Для женщины, посвятившей жизнь наследию Создателей, мысль о происхождении от обслуживающей касты могла стать либо катастрофой, либо повышением: смотря насколько удачно оформить должность. Мы вошли в центральный зал, и стеллажи уходили вниз на десятки этажей; в воздухе висели кристаллы памяти; большинство погасло, часть светилась красным, только семь отвечали зелёным.
Первый содержал карту искусственных гравитационных слоёв. Я увидел поверхность, под ней – огромную сеть, затем – тёмную сферу в ядре. Изображение исчезло прежде, чем Система успела расшифровать подпись. Второй показывал человеческий город под океаном: коридоры, транспортные линии, закрытый шлюз. Третий хранил список администраторов. Имена были повреждены, но последний статус читался: «эвакуация не завершена». Четвёртый не открылся без четвёртого уровня Волшебника.
Пятый отозвался на обаяние.
«Административный резонанс: 918».
«Превышение штатного диапазона».
«Доступ к протоколам социального согласования: доступен частично».
– Социального согласования? – переспросила Нейра.
– Теперь у моего несчастья появилось бюрократическое имя.
Эльвира смотрела на число.
– Это ваша сила влияния?
– Одна из.
– Можно ли её передать?
– Нет.
– Увеличить?
– Теоретически.
Она сделала шаг ближе; потом вспомнила о сане и остановилась; к сожалению для сана, коридор был узкий, поэтому остановка всё равно оставила её слишком близко.
– Храм веками пытался открыть протокол согласования, – сказала жрица. – Он должен был соединить народы под волей Создателя.
– Сейчас он соединяет брачные заявления в сундуки.
– Возможно, это первый уровень.
Нейра отвернулась, скрывая улыбку.
Шестой кристалл содержал журнал доступа. Именно его мы искали. Красные команды к Аркану и хранилищу Собрания отправлялись отсюда, но не из главного архива, и источник находился в боковом отделе, принадлежавшем заместителю Эльвиры, хранителю Кассеру. Его операторский ключ имел четвёртый уровень, выданный самой жрицей двадцать лет назад.
– Кассер не мог, – сказала она.
– Почему?
– Он воспитал меня после смерти матери. Служил храму сто семьдесят лет.
– Это биография, не алиби.
Жрица закрыла журнал, снова открыла, проверила подпись, и руки не дрожали, зато золотые знаки на лице стали темнее.
– Где он сейчас?
– В Белой Палате. Руководит поддержанием жизни императора.
Мы переглянулись.
Кассер имел доступ к узлам, устроил две катастрофы и контролировал закрытую систему Ардея. При этом обе аварии проявили мои права, привели меня в столицу и дали храму законный повод потребовать опеку. Слишком сложный план для простого убийства, слишком опасный для приглашения. Седьмой кристалл открыл личное сообщение без даты. На экране появился человек обычного роста, в серой рабочей форме, уставший и небритый. Он говорил на языке, который Система переводила с задержкой.
«Если протокол выживания активировал нового администратора, значит, мы не вернулись».
«Не отключайте поле планеты».
«Объект в ядре не мёртв».
«Система будет растить вас быстро, потому что времени…»
Запись оборвалась.
Эльвира стояла неподвижно.
– Создатель, – прошептала она.
– Техник, – сказал я. – Очень уставший техник.
Она подошла к изображению и коснулась погасшего лица.
– В главной молитве сказано: «Создатель оставил мир, когда труд был завершён, и вернётся, когда дети станут достойны».
– Судя по записи, труд не завершили. Они эвакуировались и не смогли вернуться.
– Тогда вся молитва неверна.
– Не вся. Вернулся же.
Эльвира посмотрела на меня. В золотых глазах одновременно жили ужас, облегчение и совсем не богословский интерес. Её вера не исчезла. Просто получила живой объект, который отказывался соответствовать статуям, нажимал кнопки и называл пророка дорожным техником.
– Вы не бог, – сказала она.
– Наконец-то.
– Но система признаёт вас хозяином.
– Администратором.
– Для храма разница невелика.
– Для администратора огромна. Хозяину молятся. Администратору приносят список поломок.
– У нас список длиной десять тысяч лет.
– Вот теперь страшно.
Нейра рассмеялась. Эльвира тоже, сначала тихо, будто нарушала обет, затем свободнее, и смех изменил её лицо сильнее любой улыбки. Верховная жрица на мгновение перестала быть институтом и стала женщиной, которая всю жизнь ждала ответа, а получила начальника ремонтной службы с обаянием 918.
– Что будет с храмом? – спросила она.
– Продолжит работать. Архивы откроем тем, кто способен изучать, а не поклоняться. Инструменты вернём в мастерские. Опасные объекты проверим. Статуи оставим.
– Даже рогатую?
– Особенно её. Она смешная.
Эльвира вздохнула, но не возразила, и лояльность поднялась ещё на девять пунктов; иногда сохранить человеку любимую нелепость полезнее, чем выиграть спор о всей картине мира. Я снял копию семи доступных кристаллов в личный системный архив, и информация заняла новый раздел: «Протокол К-666b». В нём появилась схема уровней доступа; третий позволял строить региональную сеть. Четвёртый открывал континентальные узлы и глубокий архив. Пятый требовал не только руду и ядро, но признание центрального администратора планеты. Выше строки были скрыты.
– Кассер мог видеть требования? – спросила Нейра.
– До четвёртого уровня. Значит, знает, что мне нужно божественное ядро.
– Где его взять?
Эльвира ответила не сразу.
– В императорской сокровищнице хранится одно. Ядро Золотого Предка, первого зверя, убитого Ардеем. Выдаётся только по единогласному решению Девяти Домов или во время войны по приказу императора.
Вот и ещё одна причина, почему меня привели в Гелиор до смерти Ардея. Кассер мог ждать, что живой император отдаст ядро Создателю. Или что спор наследников создаст войну, в которой сокровищница откроется.
– Цена четвёртого уровня одиннадцать тысяч килограммов руды, – сказал я. – У меня осталось четырнадцать тысяч сто три. Ядро в столице. Кто-то очень хорошо знает мой список покупок.
Эльвира закрыла глаза.
– Журнал системы доступен главному оператору.
– Тебе?
– И Кассеру.
Ответ становился ближе и хуже, и на его месте мог быть я после смены на «Искре». Такой же человек, которому не дали времени объяснить всё и который надеялся, что следующий разберётся по обломкам. Фраза об объекте в ядре снова вернула холод; матка рудника была только сторожем; планета удерживала что-то живое и использовала десятикратную тяжесть как замок.
До полного ответа оставался четвёртый уровень: 11 000 килограммов руды у меня были, божественного ядра не было.
– Кассер знает содержание? – спросил я.
– У его ключа нет доступа к личным сообщениям. Но он видит журнал пробуждения.
– Значит, знал, что Система выбрала администратора.
Нейра уже переписывала метки.
Мы вышли через два часа; Алия ждала у двери, сидя на полу и точа меч; Яра успела принять четырнадцать послов, пока нас не было; перед ней лежали новые брачные предложения.
– Сколько? – спросил я.
– Двадцать семь.
– За два часа?
– Девять домов прислали дочерей, племянниц и вдов. Некоторые по три. Дом казны прислал пять, потому что не уверен, какой тип тебе нравится.
Алия показала отдельный свиток.
– Веста предложила стать военной супругой без права наследования. Эльвира ещё не подала, но её жрецы принесли форму.
Эльвира вышла из рамы, вернулась к обычному росту и услышала последнюю фразу.
– Форма является храмовой традицией, – сказала она.
– Заполненная? – спросила Алия.
Жрица не ответила. Нейра заглянула через её плечо, и в верхней строке уже стояло имя; дипломатический резерв достиг шестидесяти семи заявлений. Столичный этап начался бодро. Мы вернулись во дворец и обнаружили коридор, заполненный кандидатками, и красные доспехи Дома войны, серебряные платья казны, белые одежды храма, чёрные накидки северных домов. Каждая принесла политический актив: полк, шахту, голос, доступ к порту, архивную печать, родственную связь; Алия не стала выгонять их.
Она приказала поставить столы.
– Что ты делаешь? – спросил я.
– Принимаю заявления.
– Все?
– Сначала узнаю цену.
Первая жена села во главе зала; Яра справа открыла книгу законов; Тея слева приготовила счётные пластины. Сейра распределяла очередь. Нейра проверяла, не скрывается ли под романтическим намерением особенно скучное убийство.
Кандидатки входили по одной.
Дочь Дома войны предлагала тысячу тяжёлых всадников; Алия спросила, принадлежат ли они ей лично. Оказалось, отцу. Заявление отправили на уточнение. Вдова казначейского дома приносила три серебряных шахты и два долга принца Талера; Тея немедленно пригласила её к отдельному столу. Жрица третьего круга обещала доступ к храмовым школам, но потребовала от меня ежедневной молитвы; Алия ответила, что Максим уже разговаривает с Системой по утрам и второй невидимый собеседник нарушит распорядок. Следующая кандидатка оказалась адмиральской дочерью; она принесла модель боевого корабля и обещала три эскадры после смерти отца.
– Отец болен? – спросила Яра.
– Нет, совершенно здоров.
– Знает о предложении?
– Пока нет.
Заявление отправили в раздел долгосрочных и потенциально убийственных. Две сестры Дома связи предлагали общую свадьбу, потому что совместно управляли одной сетью и не желали делить доступ. Тея проверила доход сети, сочла предложение эффективным и получила от Алии такой взгляд, что впервые за день отложила счётную пластину.
– Мы оцениваем активы, – напомнила она.
– Не слишком радостно, – сказала первая жена.
Вдова из восьмого дома ничего не предлагала, кроме себя. Ей было сто девяносто лет, она пережила двух мужей, управляла родом без официального титула и сообщила, дескать, третий мужчина нужен исключительно для удовольствия и красивого появления на приёмах. Честность понравилась всем. Заявление оставили без политического приоритета, но с уважительной отметкой.
Молодая княжна Миэна из Дома связи вошла, увидела меня и забыла собственное имя. Служанка подсказала. Миэна повторила, покраснела, уронила свиток и попыталась поднять его, не отпуская чашу. Чаша упала следом, но Конг поймал её у самого пола двумя пальцами, поставил на стол и громко произнёс: «Миэна. Запомнил». Княжна покраснела ещё сильнее. Алия приказала дать ей воды и отправила домой до восстановления дипломатической функции; Конг внёс в свою дощечку первую несдачу, потому что не понимал, зачем вести испытание, если не считать победы.
Кандидатка северного дома предложила крепость, три тысячи копейщиков и голову одного из моих будущих врагов по выбору. Нейра попросила список ограничений. Оказалось, враг должен жить не дальше пяти дней пути от крепости, не быть родственником первого круга и не иметь защиты храма. После уточнений услуга потеряла часть блеска, но сохранила практическую ценность.
Каждая женщина меняла карту. За красивым лицом стояли люди, дороги, суда, корабли, долги или сведения. Я не собирался жениться на всех, но отказываться от возможности собрать вокруг своего дома половину столичных интересов было бы расточительством. Алия это понимала лучше любого нравоучительного советника, и её ревность требовала порядка, а не бедности; полковница Веста явилась лично, всё ещё в красном плаще.
– Я не предлагаю имущество, – сказала она. – Предлагаю себя, два легиона, военный голос и поединок с первой женой.
– Поединок принимаю, – ответила Алия. – Остальное после.
– Когда?
– Сейчас.
Они ушли на тренировочную площадку. Половина кандидаток последовала смотреть. Через минуту снаружи раздался удар, дворец дрогнул, с потолка посыпалась пыль.
Яра продолжила приём.
– Следующая.
Вот так Алия превратила гаремную осаду в дипломатическую ярмарку и не предлагала отказываться от её преимуществ. Подход получился одновременно ревнивым, практичным и подозрительно удобным для казны. Если женщины хотели моего внимания, дом Красной Земли получал возможность узнать, чем именно они полезны и умеют ли пережить знакомство с первой женой. Через час вернулись Алия и Веста. Обе были покрыты пылью, на плече генеральши лежал порез, меч Алии снова погнулся.
– Ничья, – сказала Веста.
– Я победила, – сказала Алия.
– Ты вышла за границу круга.
– Потому что ты сломала круг.
– Значит, ничья.
Они посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись; Система поставила Весту на второе место стратегического списка после Лиоры. Эльвира занимала третье, Лайра четвёртое и была этим тайно возмущена.
– У нас нет времени, – сказал я. – Кассер управляет Белой Палатой. Сегодня Лиора проводит нас к императору.
Эльвира перестала улыбаться.
– Без меня вы не войдёте.
– Поэтому идёшь с нами.
– А приём? – спросила Тея.
Алия посмотрела на шестьдесят семь заявлений.
– Продолжим после спасения императора.
Кандидатки согласно зашумели. Часть предложила пойти с нами, и пришлось объяснить, что медицинская экспедиция из семидесяти потенциальных жён выглядит подозрительно даже по столичным меркам. В Белую Палату отправились я, Алия, Яра, Лиора, Эльвира, Веста, Нейра и Мейла: восемь человек, четыре политические фракции и три возможные будущие жены. В конце пути нас ждал один пациент, от которого зависела Империя.
Обычный вечер в Гелиоре.
Открыть в читалке