Белая Палата находилась в центре императорского дворца, однако попасть туда можно было только снизу; мы спустились через тайный человеческий коридор, найденный Нейрой. Лиоре пришлось пользоваться сжимающей рамой, Веста категорически отказалась и пошла на коленях, Эльвира уже знала цену процедуре. Алия сняла наплечники и ползла первой, держа меч вдоль стены; Яра двигалась следом, не переставая читать нанесённые на панели знаки.
– Осторожно, справа аварийный выпуск, – сказал я.
– Что выпускает? – спросила Веста.
– Пока не знаю.
Генеральша отползла влево так быстро, что ударилась о Алию. Они обменялись взглядами двух женщин, которые недавно разрушили тренировочный круг и теперь вынуждены делить коридор шириной в два метра.
– После дворца ещё один поединок, – сказала Веста.
– Сначала верни императора, – ответила Алия.
– Потом два.
Впереди я шёл совершенно свободно, и мир под дворцом принадлежал моему росту: ступени, двери, рукояти, расстояние между стенами. Позади пять великих женщин Империи ползли гуськом и старались сохранять государственное достоинство. Если древние Создатели задумывали это как напоминание об иерархии, механизм продолжал работать превосходно. В двух местах коридор перекрывали храмовые печати. Первая распалась от моего прикосновения. Вторая попыталась передать тревогу Кассеру, но Нейра перерезала световую линию тонким зеркалом. Разведчица объяснила, что научилась у человеческих дверей: они реагируют на преграду, значит, можно заставить сигнал увидеть самого себя.
– Ты уже взламываешь технологии Создателей? – спросила Эльвира.
– Только храмовые дополнения.
Жрица не решила, оскорбляться или гордиться. У внешней камеры стояли четверо охранников Кассера. Не имперская гвардия, а молчаливые храмовые воины в белой броне, каждый святого ранга. Они увидели Лиору и не преклонились.
– Вход запрещён до утра, – сказал старший.
– Приказом принцессы и верховной жрицы открыть, – потребовала Лиора.
– Приказ хранителя выше при нестабильности пациента.
Веста положила руку на меч.
– Приказ командующей столичной охраной.
– Белая Палата не подчиняется армии.
Алия посмотрела на меня.
– Можно?
– Без смертей.
Четверо святых успели поднять оружие; потом коридор заполнили зелёный свет, красная вспышка Весты и белый щит Яры. Через три секунды охранники лежали друг на друге, живые, оглушённые и лишённые возможности спорить об иерархии.
– Я взяла двоих, – сказала Веста.
– Один уже падал, – возразила Алия.
– Значит, полтора.
– После императора решим.
Лиора перешагнула через охрану. Принцесса всё больше понимала, какие именно преимущества приносит династический союз с домом, где брачные переговоры способны самостоятельно очистить коридор от четырёх святых. Лиора открыла первый замок, Эльвира второй, и третий не отозвался ни на одну печать; я положил ладонь, и человеческая дверь ушла в стену.
За ней начиналась лечебная станция, и настоящая, без алтарей и статуй: белые панели, ровный свет, прозрачные камеры, запах озона. Титанские лекари использовали только внешний зал, куда вывели большие трубки и кристаллы управления. Внутрь никто не входил. Император лежал в огромной кровати, построенной над шестью человеческими медицинскими капсулами; кабели проходили через матрас и исчезали в спине.
Ардею было больше четырёхсот лет. Высокий даже для титана, седой, исхудавший, с золотыми знаками императорского ранга на груди. Боевой потенциал Система не показывала, только состояние:
«Обслуживающая линия. Критическое истощение».
«Внешнее подавление каналов».
«Несовместимый протокол поддержки».
«Вероятность смерти без вмешательства: 73 процента в течение семи суток».
Возле кровати стоял Кассер.
Хранитель оказался стариком с белой кожей, совершенно лысым, в простой серой мантии. Потенциал 19 700, святой ранг, средняя стадия. На пальце горел операторский ключ четвёртого уровня. Он увидел меня и не удивился.
– Наконец-то, – сказал он.
Эльвира остановилась.
– Учитель. Ваш ключ открывал хранилище и Аркан.
– Да.
– Погибли люди.
– Семеро на Собрании. В Аркане никто. Расчёт предполагал не больше двадцати.
Алия шагнула к нему. Веста выставила руку, не защищая старика, а требуя дать допросить.
– Зачем? – спросил я.
Кассер посмотрел на Ардея.
– Император умирает. Полевой узел разрушается. Под океаном просыпается дверь, центральная тяжесть меняется. Храм ждал Создателя десять тысяч лет. Когда система сообщила о новом администраторе в Забытых Холмах, Эльвира хотела послать приветственную миссию через полгода, после согласования Девяти Домов.
Жрица побледнела.
– Я готовила безопасный приём.
– Через полгода принимать было бы некому, – сказал Кассер. – Я ускорил путь.
– Выпустил великанов, – произнесла Яра.
– Одного. Печати оказались повреждены людьми Дарна.
– Наклонил озеро.
– На три процента. Старая ось разрушилась сильнее расчёта.
– Послал приказ задержать меня.
– Чтобы вы вошли в башню, открыли архив и прибыли сюда до смерти Ардея.
Он говорил устало, без злодейской гордости, как человек, который уже принял собственную правоту и теперь считал наши эмоции неизбежной платой. Такой способен убить тысячу, если в таблице рядом спасается миллион.
– Почему не отправил сообщение? – спросил я.
– Вы бы поверили храму, который назвал вас последней надеждой мира?
Я вспомнил первые дни в красной пыли.
– Нет.
– Поэтому я показал, что только вы можете исправить.
– И если бы я не смог?
– Тогда вы не тот, кого мы ждали.
Алия вынула меч.
– Можно я его убью?
– Потом, – сказал я.
Кассер впервые улыбнулся.
– Вы действительно администратор.
– Почему?
– Сначала система, потом наказание.
– Нет. Сначала спасу императора, потом узнаю всё, потом решу, насколько долгой будет твоя полезная жизнь.
Улыбка исчезла.
Я подошёл к кровати. Несовместимый протокол пытался прокачивать через тело Ардея энергию человеческой капсулы, и для человека она восстанавливала ткани. В кристаллической решётке титана вызывала обратный поток: каждый день лечила органы и разрушала каналы; храм видел, что император остаётся жив, и увеличивал мощность. Семь месяцев заботы почти убили его.
– Выключить нельзя, – сказал Кассер. – Сердце остановится.
– Поэтому не выключу.
Я соединил шесть капсул в одну сеть, изменил частоту через региональный профиль и перенаправил избыточную энергию в золотую печать императора. Профессия Волшебника третьего уровня не давала полного доступа к медицинской станции, зато право базовой линии позволяло менять назначение модулей. Система вывела двадцать семь предупреждений. Я согласился с тремя, отклонил двенадцать, а остальные попросил не мешать. За спиной Эльвира читала каждую строку и тихо повторяла термины, которых не знала.
Ардею стало хуже.
Сердце остановилось на четыре удара. Лиора схватила меня за плечо. Алия перехватила её руку прежде, чем пальцы сжались.
– Он знает, – сказала первая жена.
Я не был уверен. Иногда доверие близких удивительно помогает человеку сосредоточиться на том, что он делает впервые в жизни. Пятое сокращение оказалось слабым. Шестое – сильнее. Золотая решётка на груди императора вспыхнула, очистилась от чёрных линий и начала принимать энергию. Капсулы снизили поток.
Ардея вдохнул.
Открыл глаза.
Они были тёмно-золотыми, ясными и очень злыми.
– Кассер, – произнёс император.
Старик опустился на колени.
– Государь.
– Ты опять спас Империю способом, за который следовало казнить.
– Да, государь.
– Потом.
Кассер коснулся лбом пола. Кажется, разговор повторялся не впервые. Ардея посмотрел на меня. Даже лёжа, он был выше, и слабость не убрала присутствия человека, который правил дольше, чем существовали многие земные государства.
– Максим Соколов. Земля.
– Вы знаете Землю?
– Слышал название во сне системы. Красное солнце, восемь миллиардов голосов, корабль, падающий между узлами. Я думал, это предсмертное видение.
Сердце ударило сильнее, чем во время первой меры.
– Солнце Земли угасает.
– Не угасает, – сказал Ардея. – Его едят.
Он попросил поднять головную часть кровати; Лиора сделала это вручную, хотя рядом стояли слуги; император несколько раз вдохнул, собирая голос.
– В юности я спускался в нижний архив, – продолжил он. – Тогда главная печать ещё отвечала крови рода. Увидел карту двух объектов. Малый удержан внутри Кеплера. Большой вошёл в звезду далёкой системы. Система называла её исходной колонией.
– Землёй.
– Название было повреждено. Когда твой корабль открыл переход, карта ожила. Большой объект проснулся вместе с малым.
– Почему Солнце начало угасать раньше моего полёта?
– Он питается давно. Проснуться не значит начать есть. Значит заметить угрозу.
Мне вспомнились графики солнечной мощности, бесконечные совещания, проект «Искра», восемь миллиардов людей, которым обещали шанс найти новый дом. Земля послала меня от умирающей звезды к планете, построенной вокруг пленённой личинки того же существа, и случайность выглядела настолько аккуратной, что становилась оскорбительной.
– Можно уничтожить взрослого?
– Первые Создатели пытались. Поэтому полигон существует.
– А малый объект в ядре?
– Не тюрьма. Учебное оружие.
Ардея закрыл глаза. Система показала резкое падение сил; я хотел остановить разговор, но он снова заговорил.
– Кассер знает часть. Хотел поднять тебя до четвёртого уровня. Без него центральный архив не откроется, ядро не ответит, а Империя останется слепой. Он выбрал жертвы. Я разрешил рискнуть одним хранилищем, но не Арканом.
Лиора отшатнулась.
– Ты знал?
– Знал, что новый Создатель должен прийти быстро. Не знал, кого Кассер положит на весы.
Вот почему старик не удивился пробуждению. Император и хранитель вместе начали опасную игру, затем один потерял возможность контролировать второго. Ардея не был невинным больным: он тоже решил, что несколько жизней допустимы ради мира.
– После разговора Кассера под суд, – сказал я. – И вас тоже допросят.
Веста шумно вдохнула. Никто не сообщал императору, что его будут допрашивать в собственной постели.
Ардея улыбнулся.
– Хорошо. Значит, не станешь удобным.
– Никогда не обещал.
– Поэтому система тебя выбрала.
Он коснулся моей руки. В интерфейсе на миг появился закрытый статус: «центральное признание, 1 из 3». Для пятого уровня требовалось признание планетарного администратора. Ардея только что дал первую часть, осознанно или нет.
– В сокровищнице есть божественное ядро, – сказал он. – Возьми. Подними профессию. Потом решим, достоин ли трон тебя или ты трона.
– Сначала выживите.
– Наглый.
– Мне уже говорили.
В комнате стало холодно.
Император знал о существе в ядре и о паразите у Солнца, но говорить долго не мог. Врачи ворвались во внешний зал, капсулы требовали стабилизации. Он успел приказать допустить меня к центральному архиву, арестовать Кассера под личной охраной Весты и собрать Девять Домов на вечерний приём.
– Вы только проснулись, – сказала Лиора.
– Поэтому лучше говорить, пока не передумал организм.
В нём был знакомый мне способ обращаться с опасностью как с плохо организованным расписанием. Надо думать, власть действительно передаётся не только кровью, но и привычкой не давать смерти выбрать удобный момент. Кассера увели. Эльвира осталась возле двери.
– Я дала ему ключ, – сказала она.
– Он использовал твою веру.
– Я должна была знать.
– Должна была. Теперь знаешь.
Она ждала утешения или обвинения. Я дал работу.
– Проверишь все операторские ключи, найдёшь несовместимые протоколы в провинциях и подготовишь полный доступ к архиву. Начни сегодня.
Эльвира подняла голову.
– Вы всё ещё доверяете мне храм?
– Я не доверяю. Я назначаю тебя исправлять собственную ошибку под контролем Тирны и Нейры.
Лояльность жрицы поднялась с двадцати трёх до пятидесяти семи, и иногда наказание, которое сохраняет человеку достоинство и даёт шанс вернуть пользу, действует сильнее прощения.
– Выполню, – сказала она.
Вечерний приём устроили в Тронном зале. Ардея вошёл сам, опираясь на чёрный посох. Гелиор увидел живого императора впервые за семь месяцев. Девять домов преклонились. На балконах стояли два принца, прибывшие через дальние платформы: Рагнар в северной броне, Талер в серебре казны. Оба смотрели на меня так, словно я был лекарством, оружием и конкурентом, неудачно соединёнными в одном небольшом теле.
Моя свита расположилась справа от трона; Алия в зелёном плаще, Яра с Белым Очагом, Лиора рядом с отцом. Веста командовала охраной. Эльвира стояла среди жрецов без операторского ключа; за дверями ждали Конг и торговая миссия, официально допущенные на нижнее кольцо, но не во дворец.
Ардея говорил коротко. Подтвердил Красную Землю, признал меня свободным представителем базовой линии и назначил временным советником по древним узлам. Затем объявил, что через семь дней Совет рассмотрит вопрос наследования. Рагнар потребовал немедленно вернуть легионы в казармы. Талер спросил, кто оплатит ремонт Аркана. Лиора молчала и смотрела на отца.
– А династическое заявление принцессы? – спросил глава девятого дома.
Ардея посмотрел на Лиору, затем на меня.
– Моя дочь всегда выбирает самый короткий путь к сложной войне.
– В этот раз путь действительно короткий, – сказала она.
По залу прошёл смех. Даже император улыбнулся.
– Максим решит сам. Его жёны, подозреваю, помогут.
– Уже, – сказала Алия.
Ардея поднял чашу.
Перед тостом он подозвал обеих моих жён; Алия подошла первой и не преклонилась, потому что являлась первым клинком чужого дома. Яра поклонилась ровно настолько, насколько требовал Белый Очаг. Двор заметил обе детали.
– Ты выбрала его, когда он был слаб? – спросил Ардея Алию.
– Когда не мог сам дойти до воды.
– Почему?
– Красивый.
Император рассмеялся и закашлялся. Лиора закрыла глаза. Видимо, надеялась на рассказ о пророческом знаке, великой судьбе или голосе Создателей, и первая жена сократила происхождение нового политического мира до правильного лица в красной пыли.
– А ты? – спросил Ардея Яру.
– Когда он уже владел рудником, дорогами и десятью знамёнами.
– Более расчётливо.
– Я принесла семь остальных.
– Значит, честно.
Он посмотрел на Лиору.
– Тебе придётся принести больше.
– Престол, – ответила принцесса.
– Он пока мой.
– Поэтому я и не принесла сегодня.
Девять домов рассмеялись уже осторожнее. Ардея улыбнулся дочери, и на миг между ними не осталось борьбы за наследство, только старый отец, узнающий собственную наглость в следующем поколении. Рагнар стоял на балконе неподвижно; Талер улыбался, но слишком внимательно смотрел на чаши. Веста перестроила охрану так, чтобы два отряда оказались между братьями и троном; Эльвира проверяла каждую печать над залом. Все готовились к очевидному нападению, поэтому никто не ожидал удара из тела самого императора.
Я посмотрел на вино через Систему ещё до того, как слуги закончили разливать, и после Пога осторожность перестала быть привычкой и стала частью этикета. Ни яда, ни подавляющей энергии, ни чужой метки. Чаши тоже были чисты.
– Тогда выпьем за человека, который вернул мне жизнь, удержал Забытые Холмы и за один день заставил храм пересчитать собственность. За Максима Соколова, Создателя, который пока отказывается называться богом.
Сотни чаш поднялись.
Я не пил. После синей настойки приобрёл полезную привычку сначала смотреть на интерфейс.
Вино было чистым.
Ардея сделал глоток.
Чёрная линия появилась у него на горле. Потом вторая, третья. Чаша выпала, разбилась о ступени. Император схватился за грудь.
«Обнаружено разрушение жизненного узла».
«Источник токсина: не пища».
«Источник: имплантированная печать внутри императорской системы».
Я бросился к трону. Веста перекрыла зал. Алия обнажила меч. Лиора поймала отца, Эльвира начала очищающую формулу, и Ардея посмотрел прямо на меня.
– Не дай… им выбрать… – выдохнул он.
Тело обмякло.
Золотая линия трона погасла.
Все двери закрылись одновременно.
Девять балконов вспыхнули защитными полями, и каждый дом отгородился от остальных, словно семь месяцев ожидал именно эту секунду. Гвардейцы у стен развернули копья не к выходам, а друг к другу. Жрецы сомкнули белый круг, северные офицеры потянулись к оружию, люди казны начали убирать со стола документы раньше, чем лекарь успел коснуться императора. Никто ещё не знал, умер Ардея или жив, но борьба за его кресло уже началась. Так бывает с большой властью: тело не успевает упасть, а окружающие давно выбрали, какую часть наследства будут защищать как общественное благо.
Я видел нити приказов в узле Гелиора, и трон отключился, но девять домов немедленно потянули управление каждый к себе. Если они разорвут сеть, верхние кольца остановятся, вода уйдёт, мосты замрут; столица могла погибнуть не от яда, а от слишком большого числа законных наследников. На балконе северный принц Рагнар указал на меня мечом.
– Создатель отравил императора! Арестовать его и всех жён!
Десять тысяч гвардейцев за стенами получили приказ. Алия встала передо мной. Яра подняла Белый Очаг. Лиора держала умирающего отца, а Веста смотрела на закрытые двери, решая, кому принадлежит её армия.
Система вывела последнюю строку:
«Администратор императорского узла недоступен».
«Временное право управления может быть принято ближайшим совместимым носителем».
«Принять регентство?»
Вопрос сиял перед глазами спокойно, почти буднично. Система не спрашивала, готов ли я нести моральную тяжесть короны, заслужил ли доверие истории и достаточно ли пострадал для власти. Центральный узел терял хозяина, я оказался совместим, город нуждался в управлении, и вселенная наконец предложила мне проблему без притворного воспитательного смысла. Редкая вежливость. Ею следовало воспользоваться немедленно.
Немедленно.
Я уже знал ответ.
Открыть в читалке