К полуночи Гелиор разделился на три цвета. Северные кольца зажглись красным: там стояли офицеры Рагнара и два его столичных легиона, и восточные башни светились серебром Талера, который контролировал банки, склады и наёмную охрану. Центральное кольцо осталось золотым. Лиора удерживала транспорт, Веста дворец, я узел города. Один суточный пункт пришёл ровно в тот момент, когда на карте вспыхнули первые столкновения; я отправил его в выносливость: сила 5884, ловкость 4459, выносливость 4646, боевой потенциал 14 989. Система считала пережитую полночь достижением даже внутри государственного переворота. Справедливо. Некоторые полуночи длиннее года.
В Тронном зале собрался Совет, и из девяти домов пришли пять. Два северных ушли к Рагнару, дом казны закрылся с Талером, храмовый дом ждал решения Эльвиры; присутствующие требовали доказать право регента, отменить его, ограничить, продлить, немедленно назвать наследника и сначала подать ужин.
Последнее предложение поддержали единогласно.
Пока слуги несли еду, Тея вошла с четырьмя сундуками счетов. Хранительница Красной Земли за один вечер добралась до отчётов центральной казны и теперь выглядела счастливее, чем большинство людей на свадьбе.
– Талер выводил имущество семь месяцев, – сообщила она. – Тринадцать процентов золотого запаса, девять тысяч святых ядер, четыре корабельных накопителя и тридцать одна тысяча килограммов руды звёздной сердцевины переведены в восточные хранилища.
Домовладелец с балкона побледнел.
– Эти счета секретны.
– Были плохо заперты.
– Казна закрыта печатью рода.
Нейра появилась за его креслом.
– Печать тоже была плохо заперта.
Чиновник обернулся. Разведчица уже исчезла. Слова «плохо заперто» постепенно становились столичным определением государственной прозрачности; Талер не крал деньги в простом смысле. Он выдавал их связанным домам как займы, покупал снабжение будущих легионов, переводил в частные фонды и оформлял всё законными решениями финансового делегата. Каждая пластина имела печать. Вместе они показывали подготовку армии, которая должна была существовать сразу после смерти Ардея.
– Можно вернуть? – спросил я.
– Золото частично. Ядра ещё на складах. Руда ушла в Восточную крепость. Корабельные накопители установлены на флот.
– Значит, Талер купил войну за деньги отца.
– И записал проценты на Империю.
Я почти уважал размах. Почти. Веста развернула карту. Центральная казна находилась на границе золотого и серебряного колец, и после отзыва делегирования двери закрылись, но внутри оставались восемьсот охранников Талера и хранители. В хранилище лежали запасы столичной гвардии, печати жалованья и божественное ядро Золотого Предка.
– Если Талер возьмёт ядро, – сказала Эльвира, – сможет запустить восточную коронационную печать.
– Он божественного ранга? – спросил я.
– Нет. Ядро является символом первого Ардея, не только источником энергии.
– Для меня оно прежде всего источник.
Жрица поморщилась. Религия уже пережила батарею, рогатую статую и объявление храма моей собственностью, и мысль, что я собираюсь поглотить главную реликвию династии, оказалась новым уровнем обучения.
– Император разрешил, – напомнил я.
– Без свидетелей Совета.
– Свидетелей было семь, включая принцессу, генеральшу и тебя.
– Для храма достаточно, – решила Эльвира после внутренней борьбы.
Домовладелец на балконе издал звук, похожий на финансовую боль. Мы выступили к казне до рассвета. Веста вела тысячу золотых гвардейцев. Конг привёл триста шестьдесят девять человек из четырёхсот шестидесяти девяти участников первого каравана. Остальные действительно торговали и отказались закрывать лавки ради дворцового кризиса. Рука генерала висела на перевязи, красный плащ Края был на плечах.
– Ты должен лежать, – сказала Мейла.
– Генерал может командовать лёжа?
– Может.
– Тогда принеси большую кровать на поле.
Веста услышала.
– Нравится мне твой генерал.
– В очередь, – сказала Алия.
– Я про службу.
– Все так говорят.
Казённая башня имела одну дверь и двенадцать стен, каждая вращалась вокруг хранилища независимо, и штурм занял бы день, а разрушение могло уничтожить печати. Тея нашла другой вход: канал, через который каждый вечер передавали отчёты о стоимости. Он был человеческого размера. Перед башней нас встретили не только охранники. Талер вывел на улицы наёмников Восточного дома: шесть тысяч воинов в серебряной броне, три воздушных корабля и двенадцать машин, метавших копья размером с корабельную мачту. Они заняли мосты, поставили щиты и потребовали от имени законного финансового делегата вернуть доступ.
Веста могла собрать больше, но столичная гвардия держала дворец, воду и кольца; Лиора запретила перебрасывать всё к казне: один красивый бой не стоил города, оставшегося без охраны. Поэтому у нас была тысяча гвардейцев, торговая миссия Конга и формации, которые я контролировал только внутри золотой зоны. Серебряная зона начиналась за первым мостом.
– Можешь перехватить? – спросила Веста.
– Если войду в опору. Отсюда Талер закрыл права.
– Опора за их строем.
– Поэтому у нас есть торговцы.
Конг уже разворачивал повозки. Не в баррикаду. В рынок. Пог поднял зелёный флаг свободной торговли, повара разожгли жаровни, музыканты заиграли, и перед линией наёмников открылись лавки с мясом, вином, дорожными амулетами и лекарствами Белого Ребра. Серебряные воины смотрели на происходящее с оскорблённым недоумением.
– Что он делает? – спросила Веста.
– Осаду.
– Торгует.
– Первый этап.
Пог объявил скидку для людей в серебряной броне; потом бесплатную порцию каждому, кто покажет жетон жалованья. На жетонах стояла последняя дата выплаты, и выяснилось, наёмники не получали денег два месяца: Талер обещал рассчитаться после перевода центральной казны. Тея вышла вперёд с книгой.
– Центральная казна признаёт задолженность перед зарегистрированными частями, – громко сказала она. – Жалованье будет выплачено после проверки. Участие в нападении после объявления регента лишает права на выплату.
Строй зашевелился.
Командиры приказали не слушать. Пог повысил бесплатную порцию до двух, и музыканты сменили мелодию на походную песню Востока, которую знали наёмники. Кто-то за серебряным щитом начал подпевать.
– Второй этап? – спросила Веста.
– Снабжение.
Конг поднялся на первую повозку, и перевязанную руку держал у груди, другой опирался на меч.
– Я Конг, генерал Красной Земли! – крикнул он. – Полковник Край проиграл мне и получил мясо. Вы пока не проиграли и мяса тоже не получили. Сложите оружие, получите долг и вступайте в строй. Кто хочет драться, выходите по одному. Так дешевле для города.
Наёмники засмеялись. Потом один действительно вышел. Высокий ветеран с тяжёлым молотом потребовал поединка; Конг не мог сражаться одной рукой, поэтому выставил Края.
– Почему я? – спросил полковник.
– Ты проиграл мне. Значит, второй.
– В твоей армии странная иерархия.
– Победи, станешь первым после меня.
Край вышел, за три удара положил ветерана и вернулся с его серебряным поясом. Наёмники загудели. Вторым вызвался командир копейщиков, против него вышла Рема. Третьего победила Вейра. После этого желающих стало меньше, а людей у жаровен больше.
Талер прислал приказ атаковать.
Командующий Восточной стражей поднял меч. Передние ряды сделали шаг, задние остались. Два месяца без жалованья, бесплатное мясо и обещание казны создали стратегическую ситуацию, которую трудно исправить одним приказом, даже если он очень законный. Тогда воздушные корабли открыли огонь по собственным колеблющимся наёмникам.
Вот это было ошибкой.
Я вошёл в первую опору через землю и не перехватил серебряное поле целиком, а только изменил тяжесть над мостом. Копья кораблей упали раньше и пробили пустое пространство между рядами. Веста подняла щит. Алия прыгнула на ближайшую машину и разрубила метатель. Яра вывела Белый Очаг, закрывая людей, которые ещё секунду назад стояли против нас. Наёмники увидели, кто по ним стреляет и кто защищает.
Серебряный строй повернулся.
Три корабля оказались перед шестью тысячами собственных воинов. Первый сдался сразу. Второй попытался уйти, но близняшки на Утёсе прыгнули с верхнего моста на палубу, и носорог пробил её всеми шестью ногами, после чего дальнейший полёт стал предметом теоретической дискуссии. Третий корабль посадила Лайра, перерезав управляющее кольцо копьём; через двадцать минут у нас стало на шесть тысяч воинов больше.
– Это был третий этап? – спросила Веста.
– Наглядная демонстрация условий труда.
Генеральша рассмеялась.
Талер потерял внешнюю оборону казны, но внутренние восемьсот оставались за двенадцатью стенами, и пока Веста принимала присягу наёмников, я показал Тее человеческий канал. Она обняла книги и указала на вход с таким выражением, словно отправляла мужа на войну за семейное наследство.
– Я войду, – сказал я.
– Мы тоже, – ответила Алия.
– Ты опять застрянешь.
– Расширю.
– Это казна. Если сломаешь стену, Тея заставит платить.
Первая жена посмотрела на хранительницу счёта. Та не отвела глаз. Внутрь пошли я и Нейра. Канал вёл между вращающимися стенами, мимо счётных кристаллов и ловушек. Первая ловушка проверяла финансовую печать. Я показал регентскую. Вторая требовала назвать сумму последнего поступления. Тея передала через связь точное число: 148 772 золотые меры. Третья спрашивала имя главного хранителя, которого никто не знал.
– Пог, – сказал я.
«Неверно».
– Тея.
«Неверно».
– Принц Талер.
«Неверно».
Нейра показала на едва видную надпись под панелью: «Если хранитель забыл имя, обратиться к управляющему».
– Максим Соколов, временный регент.
Ловушка открылась. Иногда правильным ответом на секретный вопрос является право его отменить. Мы вышли в центральное хранилище за спиной восьмисот охранников. Они стояли у внешних стен, ожидая штурма. Между нами лежали горы золота, кристаллов и ядер. В центре под семью прозрачными колпаками сияло чёрно-золотое ядро размером с мою голову.
«Ядро божественного ранга».
«Энергетическая ценность при поглощении: 10 000 очков».
«Профессиональный катализатор: совместим».
Десять тысяч. Если поглотить его как обычное ядро, мой боевой потенциал вырастет с 14 989 до 24 989 и, вероятно, войдёт в среднюю или позднюю стадию святого ранга. Если использовать для профессии, я открою четвёртый уровень и потеряю прямую прибавку. В первый месяц на Кеплере я выбрал бы силу не думая. Теперь региональные залы, городской узел, архив и армия доказали: профессия превращает руду в преимущества, которые не помещаются в одной характеристике. Но для четвёртого уровня не хватало доставленных одиннадцати тонн моей руды.
– Не трогать до решения, – сказал я.
Система выразила молчаливое неодобрение. Я понимал. Джекпот лежал перед ладонью, а я его временно не забирал. Равновесие личной бухгалтерии спасало ключевое слово «временно». Нейра открыла внутреннюю дверь. Веста и гвардия вошли прежде, чем охрана Талера успела развернуться. Копья поднялись с обеих сторон.
– Казна под защитой регента, – объявила Веста. – Сложить оружие.
Начальник охраны, святой по имени Морн, шагнул вперёд. Потенциал 17 300. Талер обещал ему должность командующего столицей и брак с двоюродной сестрой. Морн был не наёмным злодеем, а человеком, который выбрал будущее и теперь обнаружил, что оно закрылось вместе с дверью.
– Регент незаконен, – сказал он. – Совет не голосовал.
– Город принял аварийное право.
– Город не является Империей.
– Но ты сейчас внутри города.
Он поднял меч.
Я вышел между рядами без оружия, и обаяние ударило по людям казны, но одного его было недостаточно. Эти воины получили присягу, деньги и план. Я предложил лучшее.
– Жалованье сохраняется. Ранги сохраняются. Никого не судят за исполнение приказа до отравления императора. Морн остаётся начальником казённой охраны под Вестой. Через три дня каждый решит, продолжать службу или уйти с личным имуществом.
– А Талер? – спросил кто-то.
– Получит суд и право объяснить счета.
– Вы казните его?
– Зависит от объяснения.
Люди переглядывались. Я не требовал любви, покаяния и красивого перехода на светлую сторону. Оставлял работу, достоинство и возможность не умирать ради чужого банковского перевода. Обаяние делало предложение приятнее, здравый смысл – убедительнее.
Морн первым опустил меч.
Восемьсот копий легли следом.
Казна перешла под мой контроль без единого удара. Охранников вывели по сотням, пересчитали и сразу вернули на посты уже под двойной печатью Весты и Морна. Несколько гвардейцев возмутились: люди, минуту назад державшие против нас оружие, сохраняли места; я попросил показать, кто из них лично участвовал в отравлении или краже. Таких не нашли.
– Они выбрали Талера, – сказал молодой офицер.
– Ты выбрал Весту. Если завтра она ошибётся, мне казнить весь твой полк?
Он задумался.
– Нет.
– Тогда учись различать преступление и сторону, которой человек присягал до появления полной картины.
Я не собирался прощать их из душевной щедрости. Мне требовались восемьсот обученных стражников, знающих двенадцать стен, и я только что получил их вместе с командиром. Убивать полезное имущество из-за красивой обиды было бы расточительством, особенно перед войной. Морн привёл меня в комнату внутреннего счёта. Там лежала личная инструкция Талера: при падении дворца запереть казну, сохранить ядро и ждать его прибытия. Ни слова о сопротивлении регенту, убийстве гвардии или вывозе золота. Принц оставил себе возможность позже заявить, что охрана действовала слишком усердно по собственной инициативе.
– Он всегда пишет так? – спросил я.
– Никогда не приказывает преступление, – ответил Морн. – Только создаёт положение, в котором правильные люди понимают желаемое.
– Очень столично.
– Вы всё равно оставляете меня?
– Теперь будешь понимать мои желания из прямых приказов. Это проще.
Лояльность Морна поднялась до пятидесяти двух, и не из-за красоты: ему всю жизнь приходилось угадывать; человек, обещавший говорить прямо, оказался почти экзотическим начальником. За внешними стенами шесть тысяч бывших наёмников получили первую выплату из возвращённой казны; Тея выдала половину задолженности, вторую заморозила до проверки списка. Пог продал им всё мясо, которое утром раздавал бесплатно, и заработал больше, чем потерял; к вечеру серебряный лагерь уже называли Восточным полком регента.
Талер лишился армии, денег и казны за одно утро, причём большая часть активов просто сменила печать без разрушения. Где-то в Восточной крепости принц финансов наверняка оценил убыток точнее всех; Тея вошла последней, посмотрела на горы золота и замерла. За всё время знакомства я видел, как она боялась, злилась, устала, ловила чиновников и считала руду. Благоговение появилось впервые.
– Сколько? – спросил я.
– Не разговаривай со мной до утра.
– Почему?
– Я счастлива.
Она сняла плащ, села прямо на пол и начала опись, и вокруг лежала казна Империи, у входа стояла новая охрана, в центре сияло божественное ядро. Тея не смотрела ни на меня, ни на власть, ни на будущую войну. Только на правильные столбцы.
Опись продолжалась до следующего вечера, но первые полезные находки появлялись сразу, и за золотыми слитками лежали двести семьдесят печатей старых легионов, каждая позволяла восстановить распущенный полк. В третьем хранилище обнаружились карты воздушных путей; в четвёртом спали шесть корабельных сердец, способных поднять флот; в шестом хранилась корона первого Ардея, совершенно человеческого размера. Я надел её из любопытства.
Корона села идеально.
Все вокруг замолчали. Веста опустилась на колено раньше, чем поняла движение. Морн следом. Эльвира прошептала молитву. Алия посмотрела и улыбнулась.
– Наполеон, – сказала она.
– Нет. Просто примерка.
– Ему тоже сначала примеряли?
– Насколько помню, сам надел.
– Значит, ты скромнее.
Я снял корону и вернул на подставку; Система успела сообщить, что предмет является ключом центральной коронации и откроется после третьего признания. Власть лежала на расстоянии вытянутой руки, подходила по размеру и пока вежливо ожидала. Приятное чувство. Особенно если человек никогда не собирался отказываться. В отдельной комнате стояли дары покорённых провинций: оружие, драгоценности, модели городов и тысячи брачных свитков прежним императорам. Тея нашла среди них неисполненные обещания на поставку зерна столетней давности и спросила, можно ли взыскать с наследников.
– Сначала текущая война, – сказал я.
– Долг не исчезает из-за войны.
– Тогда готовь письма.
Империя ещё не знала, что новый регент собирается начать правление с проверки счетов мёртвых династий, и возможно, гражданская война была меньшей опасностью. Морн привёл восемьсот казённых охранников к присяге; я не потребовал клясться лично мне. Они обещали защищать имущество Империи, выполнять законные распоряжения регента и не выносить золото под видом семейных расходов. Последняя строка появилась после того, как Нейра поймала двух служителей с небольшим сундуком, который каждый из них называл наследством бабушки.
– Бабушки были разные? – спросила Тея.
– Да.
– Сундук один.
Служители отправились считать слитки вручную под надзором, и наказание могло занять несколько лет; божественное ядро перенесли в защищённую комнату дворца; Эльвира сопровождала процесс как похороны религии. Для храма ядро было останком Золотого Предка, для Империи символом права, для меня необходимым катализатором. Все три значения оставались истинными, но только одно собиралось открыть континентальные узлы.
– Когда поглотишь? – спросила Алия.
– Как только привезём одиннадцать тонн руды или найдём имперский запас, который можно использовать без остановки города.
– В казне тридцать одна тысяча ушла Талеру, – напомнила Яра.
– Значит, вернём.
Я не собирался выбирать между ядром и профессией, между личной силой и государством. Сначала получу четвёртый уровень, затем найду следующие божественные ядра и поглощу их. Правильный ответ на хороший ресурс редко состоит в отказе. Обычно требуется увеличить добычу. Каждый человек по-своему представляет абсолютное могущество, и у Теи оно было бухгалтерским и не признавало потолка.
Открыть в читалке