Казна пахла воском, старой пылью и тем особенным холодом, который бывает только в помещениях, где деньги пережили несколько режимов и ни одну уборку.
К утру в казне насчитали достаточно имущества, чтобы содержать столицу восемь месяцев, три большие войны или один императорский двор в течение особенно скромного года. Тея представила предварительный отчёт. Золотой запас сохранился на семьдесят четыре процента, и ядер осталось на шесть месяцев работы городских узлов. Двадцать два хранилища имели настоящие пломбы, одиннадцать заменённые, четыре не открывались, потому что никто не помнил назначение. В пятом лежало божественное ядро, которое теперь охраняли Вейра и двадцать людей Морна.
– Почему не сам Морн? – спросил я.
– Он всё ещё может продаться Талеру, – сказала Тея.
– А Вейра?
– Может продаться только тебе. Это другой бюджет.
Телохранительница стояла у колпака и очень внимательно изучала противоположную стену, и голос у неё внезапно стал выше, когда она потребовала смену караула. Обаяние продолжало работать даже внутри финансовой отчётности. Совет собрали в малом зале, и большой после отравления оставался местом преступления, хотя Нейра уже осмотрела каждый балкон, чашу и вентиляционный канал. Пять домов явились лично. Эльвира привела храмовый дом шестым, чем обеспечила кворум; представители Рагнара и Талера подключились через проекции и сразу потребовали отменить моё право.
– Регент должен происходить из императорской крови, – заявил северный князь.
Тирна положила на стол древний устав.
– При недоступности центрального администратора узел выбирает совместимого носителя. Право существовало до династии.
– Тогда оно устарело.
– Вчера вы называли древний закон о браке принцессы священным, – заметила Яра.
– Это другое.
– Там страницы соседние.
Северный князь не ответил. Закон удивительно молодеет, когда приносит человеку трон, и стареет, когда отдаёт его соседу. Кассер дал показания под печатью правды. Коронационный протокол меняли дважды. Семьдесят лет назад Талер получил финансовый доступ и добавил резервный канал оплаты легионов после смерти отца. Пять лет назад Рагнар настоял на военном ключе, позволяющем армии принять управление в момент нападения. Оба изменения по отдельности были законны и одобрены Ардеем, но вместе создавали возможность аварийно остановить сердце при одновременной активации.
– Кто активировал? – спросил я.
Кассер вывел журнал. Две команды пришли в одну секунду: с серебряной пластины Талера и меча Рагнара, и каждый наследник пытался первым получить свою часть власти сразу после тоста отца. Ни один, возможно, не знал, что сочетание убьёт Ардея; либо знали оба и рассчитывали обвинить другого.
Проекция Талера осталась спокойной.
– Я защищал казну после признаков покушения.
– До покушения ты уже выводил её, – сказала Тея.
– Размещал резервы.
– В собственных фондах под девять процентов.
– Рынок требует доходности.
– Тюрьма требует только двери.
Тея и принц финансов мгновенно возненавидели друг друга на профессиональном уровне: это обещало полезное расследование. Рагнар не подключился лично. Его князь заявил, что военный ключ активировался автоматически при появлении чужого регента. Журнал показывал ручную команду.
– Значит, меч ошибся, – сказал представитель.
– Очень удобно иметь оружие, способное самостоятельно совершать государственную измену, – заметил я.
Шесть домов проголосовали. Четыре признали регентство до пробуждения Ардея, один на тридцать дней, храмовый дом на семь. Мы остановились на тридцати днях с автоматическим продлением, если император не очнётся, а Совет не выберет другого большинством в семь голосов. Условия были просты: сохранить жизнь Ардея, обеспечить работу Гелиора, не присваивать имущество казны без описи и не заключать династический брак, меняющий наследование, без нового слушания.
– Последнее направлено против Лиоры, – сказал я.
– Против поспешного захвата трона, – ответил князь четвёртого дома.
– То есть против Лиоры.
– И против вас.
– Тогда формулируйте честно.
В документ внесли имена. Принцесса не возражала. Ей требовался живой отец и город, а свадьба могла подождать; Алия особенно одобрила последнюю часть.
– Тридцать дней без третьей жены, – сказала она. – Хороший закон.
– Временный, – напомнила Яра.
– Продлим.
Лиора посмотрела на меня.
– Я всё ещё умею ждать.
– Теперь по закону, – сказала Алия.
Регентскую печать принесли на подушке. Она была рассчитана на руку титана и на моём предплечье выглядела щитом. Я отказался носить её, встроил знак в золотую пластину Красной Земли и прикрепил к груди. Князья возмутились нарушением церемонии, Система подтвердила полную совместимость. Затем мы вышли на центральный балкон.
Под нами находилась площадь, вмещавшая полмиллиона человек. Остальные жители смотрели через кристаллы связи. Семь колец Гелиора сияли золотым. Впервые после полуночи вода, мосты и подъёмники работали в одном режиме. На дальних улицах ещё стояли красные и серебряные отряды, но оружие узла было отключено. Балюстрада доходила мне до глаз. Архитекторы снова вмешались в политику.
Слуги принесли детскую подставку. Грум посмотрел на неё, и слуги унесли обратно; Алия просто взяла меня за пояс и подняла одной рукой, чтобы площадь увидела регента. Я оказался на уровне плеча первой жены, с печатью на груди и миллионами зрителей внизу.
– Это обязательно? – спросил я тихо.
– Иначе видна только макушка.
– Наполеон выступал сам.
– У него были люди меньше.
Спорить перед всей столицей было поздно. Я сообщил правду: император жив, но не способен управлять. Покушение расследуется. Город остаётся под единым контролем, и жалованье, вода, пища и транспорт сохраняются; никто не получит право грабить от имени наследника; через тридцать дней Совет подтвердит или сменит регента.
Потом добавил:
– Старший принц Рагнар и принц Талер приглашены вернуться без армий, дать показания и участвовать в законном Совете. До возвращения их военные приказы в Гелиоре недействительны.
Площадь молчала. Люди не знали меня. Вчера я был живой реликвией, сегодня – человеком, рядом с которым упал император, а теперь говорил с его балкона, сидя в руке огромной жены. Обаяние проходило через городской контур, но не могло заменить доверие. Тогда на нижнее кольцо вышел Конг. Рядом встали Край, полковники столичной гвардии и триста шестьдесят девять воинов торговой миссии. Генерал поднял перевязанную руку.
– Красная Земля признаёт регента!
Армия ударила оружием в щиты. За ней Веста подняла красный плащ. Лиора – золотую печать города. Эльвира – белый знак храма. Варгас – пластину имперского чиновника. Судья Тирна – судебную цепь. Гул начался у дворца, прошёл по площади и поднялся к кольцам. Люди кричали не потому, что успели полюбить меня. Они видели, что вода идёт, мосты движутся, гвардия не сражается на улицах, а император жив. Иногда власть получает первые голоса просто за то, что не дала утру развалиться. Алия всё ещё держала меня.
– Можешь опустить.
– Сейчас все смотрят.
– Именно.
– Пусть знают, кто первая жена.
Площадь действительно знала.
После выступления город начал приносить клятвы. Первыми пришли торговые гильдии, которым требовались открытые мосты. Затем – водные мастера Лиоры, храмовые лекарки, три полка гвардии и союз грузчиков нижнего кольца. Последние явились с железными крюками, в количестве сорока тысяч и с требованием не повышать плату за подъёмники.
– Не повысим тридцать дней, – обещал я. – Потом открытый расчёт стоимости.
– Прежний двор обещал навсегда.
– Поэтому повышал тайно. Я обещаю срок и формулу.
Грузчики посовещались и признали это подозрительно честным. Их глава принёс присягу. Система добавила к городскому признанию ещё одну линию, но третья центральная часть не появилась, и требовалось что-то крупнее союза профессий. Культ Маленького Бога добрался до Гелиора раньше официальных гонцов. Девочка с первым журналом прислала через дорогу сообщение: в Красной Земле уже празднуют моё регентство, хотя никто не понимает, что означает слово. Бухгалтер-жрец постановил считать регента «богом, временно отвечающим за чужой город», и открыл сбор пожертвований на столичную канализацию.
Гелиор имел превосходную канализацию. Я не стал разрушать веру уточнением, и деньги пригодятся плотине Сухой Реки. Военный совет собрался в комнате карт; присутствовали Веста, Лиора, Алия, Яра, Конг, Край, Лайра, Сейра и Тея. Эльвира пришла как хранительница древних узлов, хотя всё ещё не привыкла сидеть за столом рядом с картами, а не во главе алтаря.
– Оборона столицы выдержит месяц, – сказала Веста. – Если закрыть внешние кольца и отвести население внутрь.
– Не будем ждать месяц, – ответил я.
Она подняла бровь.
– У нас меньше людей.
– Поэтому не станем драться со всеми одновременно. Рагнару нужны легионы Талера, Талеру нужна сила Рагнара. Сейчас они считают друг друга будущей проблемой, а меня текущей. Сделаем наоборот.
Сейра разложила долги восточных домов, Пог торговые пути, Лиора сеть подъёмников между провинциями, и серебряные армии зависели от четырёх складов и шести корабельных сердец, которые Талер вывел из казны. Северные легионы получали зерно через две перевальные дороги. Закрыть всё сразу невозможно. Перехватить один узел каждого вполне.
– Сначала восток, – решила Тея. – Там наша руда.
– Сначала север, – возразила Веста. – Рагнар ближе и сильнее.
– Сначала то, что они считают невозможным, – сказал я. – Соединим Гелиор с Красной Землёй, перебросим одиннадцать тысяч через старую сеть, откроем четвёртый уровень и ударим по восточной крепости раньше, чем Рагнар начнёт поход.
Эльвира покачала головой.
– Континентальный переход закрыт. Для открытия нужен Волшебник четвёртого уровня.
– А для уровня руда из Красной Земли. Получается круг.
– Именно.
– Значит, найдём маленькую дверь.
Нейра появилась на карте, поставив палец между столицей и Холмами.
– Под Красной равниной есть человеческая сервисная дорога. Яра показывала. Если она соединена с нижним Гелиором, Максим пройдёт и откроет с двух сторон.
– Титаны не пройдут, – сказала Лиора.
– Сначала пройду я. Потом расширю транспортный контур.
Конг ударил здоровой рукой по столу.
– Веду войско к входу.
– Рука?
– Веду другой.
План появился за минуту. Я, Нейра и человеческая группа войдём в нижнюю дорогу. Конг соберёт Красную Землю у дальнего узла. Лиора удержит Гелиор, Веста приготовит три легиона. Алия и Яра пойдут со мной до места, где перестанут помещаться, а затем найдут способ всё равно пойти.
– А я? – спросила Эльвира.
– Изучишь, как открыть дорогу без четвёртого уровня.
– Это невозможно.
– Тогда изучишь быстрее.
Она записала. Храм привык получать невыполнимые задачи от богов, и разница заключалась в том, что нынешний собирался вечером спросить результат.
Лиора задержалась после совета.
– Если уйдёшь под город, дома решат, что я заперла тебя или убила.
– Покажешь через связь.
– Если связь отключат?
– Алия останется на первом участке и выйдет наружу.
Первая жена, услышав это, сразу отказалась оставаться. Яра предложила жребий. Веста предложила сломать коридор до титанского размера, и семейно-военный спор начался до проверки входа и обещал пережить несколько стен. После выступления пришли три сообщения. Первое от Рагнара. Старший принц достиг Северной крепости, поднял восемь легионов общей численностью сто двадцать тысяч воинов и объявил меня узурпатором, Лиору пленницей, Весту предательницей. Через десять дней он обещал быть у Гелиора.
Второе от Талера. Принц казны закрепился в Восточной провинции, нанял пять армий, подчинил шесть воздушных флотов и предложил Совету выкупить столицу без разрушений. Цена включала мою выдачу храму, отставку Лиоры и возвращение финансовой печати. Третье составила Лиора прямо при нас; она объявляла центральные узлы, три столичных легиона и городскую гвардию армией законного регентства. В конце поставила мою печать рядом со своей.
– Получается, трое наследников подняли армии, – сказал Варгас. – Имперская гражданская война официально началась.
– У Лиоры армия моя, – заметил я.
– Это не делает войну менее гражданской.
На карте загорелись три направления: красное с севера, серебряное с востока, золотое в центре. Между ними лежали провинции, города, дороги и миллионы людей, которым скоро предстояло выбирать не моральную истину, а того, кто способен победить и сохранить снабжение. Веста спросила, сколько войск я могу вызвать из Забытых Холмов.
– Одиннадцать тысяч четыреста без оголения поселений. Двенадцать дней пути по старой дороге, меньше, если соединю узлы.
– Против ста двадцати тысяч Рагнара и восьмидесяти тысяч наёмников Талера.
– Ещё у нас три легиона, гвардия, Конг и город, который построили мои предки.
– И божественное ядро, – напомнила Эльвира.
– И оно.
Я посмотрел на схему Империи, и враги были сильнее до встречи со мной, как и положено хорошим врагам. Рагнар имел армию. Талер деньги. Я пока обладал столицей, двумя жёнами, потенциальной третьей, генералом с перевязанной рукой, профессией третьего уровня и правом управлять древней сетью.
– Можем договориться, – сказал Варгас. – Отдать Рагнару северное командование, Талеру финансовую автономию, Лиоре Гелиор. Империя станет союзом трёх частей.
– Через год Рагнар потребует деньги, Талер армию, а Лиора будет чинить мосты между их войнами, – ответил я.
– Возможно.
– Тогда зачем откладывать неизбежную победу?
Варгас посмотрел на Тирну. Судья не возразила. Она была человеком закона, но закон уже назначил регента и требовал сохранить государство, и разделение сохраняло бы подписи, не Империю.
– Ты хочешь весь трон, – сказала Лиора.
– Хочу работающую власть. Если для этого нужен весь трон, не стану отпиливать от него удобный угол из скромности.
Она изучала меня без улыбки.
– А моё право?
– Усиливает наше. Ты получишь город, голос, корону и место рядом. Но не отдельную половину государства, с которой однажды придётся воевать нашим детям.
Алия при слове «нашим» посмотрела на принцессу. Яра проверила контекст. Лиора заметила обе реакции и выбрала дипломатическое молчание, что, возможно, являлось её самым сильным навыком после управления мегаполисом.
– Принимаю как основу переговоров, – сказала она.
– До брака двадцать девять дней, – напомнила Алия.
– Уже считаешь?
– Да.
Веста раздвинула красные и серебряные метки.
– Даже с переходом у нас мало сил для двух направлений.
– Не собираем две армии. Разбираем чужие. Рагнар держит легионы верностью командиров. Талер жалованьем. Конг уже показал, как переходят люди, если дать им достоинство, работу и мясо.
– Не всем нужно мясо, – сказала Тея.
– Поэтому у тебя казна.
Пог вызвался вести письма восточным наёмникам, и Край дал список северных полковников, недовольных Рагнаром. Лайра знала сигналы гвардии. Сейра предложила объявить амнистию всем частям, которые перейдут до первого боя, с сохранением ранга. Ордан по кристаллу связи подтвердил, что Красная Земля готова выступить и заодно публично возразил против моей поездки в человеческий тоннель без достаточной охраны. Он старательно выполнял обязанности старшего советника даже за тысячу километров.
К утру у нас были план, сроки и список людей, которых следовало переманить до необходимости убивать: это не было милосердием. Каждый вражеский полк, ставший моим, усиливал победу дважды. Я вышел на балкон уже один, и Гелиор светился подо мной, три цвета лежали на кольцах, за облаками медленно вращалось искусственное солнце. Где-то далеко настоящая земная звезда продолжала тускнеть; Ардея дал первый прямой ответ: её едят. Война за трон внезапно стала не вершиной пути, а способом получить инструмент для гораздо большей войны.
Не то чтобы корона от этого перестала нравиться. Просто теперь у неё появилось практическое назначение.
Достаточный старт.
Система открыла новое задание.
«Гражданская война Империи Титанов».
«Условие победы: сохранить центральный узел, устранить конкурирующие права, получить третье признание».
«Награда: доступ к планетарному рангу и скрытой ветви развития».
«Рекомендуемое действие: стать императором».
– Наконец-то разумная рекомендация, – сказал я.
Алия прочла строку через моё плечо и удовлетворённо кивнула; Яра немедленно открыла раздел законов о коронации. Лиора вызвала мастеров центральной печати, Веста потребовала план похода, Тея спросила, сколько стоит императорский титул в ежегодном содержании. Никто не спросил, не слишком ли это большая власть для человека, который чуть больше двух месяцев назад лежал беспомощным в красной пыли. Правильные люди вообще редко задают вопросы, ответы на которые уже стоят перед ними с регентской печатью.
За окнами Гелиор просыпался. Нижние рынки открывали ставни, мосты принимали первый поток, на казармах меняли знамёна. Город ещё не знал имени будущего императора, но уже работал на его войну. Где-то внизу торговцы Зелёного Леса снова продавали мясо гвардейцам, которым предстояло выбирать сторону. Конг завтракал рядом и терпеливо ждал разрешения начать осаду. Вечером у меня была одна регентская печать, две жены, одна неутверждённая кандидатка и слишком много врагов. К утру печатей стало три, кандидатка принесла клятву, а враги начали считать, кому выгоднее перейти заранее.
Рост шёл правильно.
Открыть в читалке