Вход в сервисную дорогу обнаружился под императорской кухней. К его поиску мы готовились всю ночь; Лиора подняла старые планы нижнего дворца, Эльвира принесла храмовые копии, Нейра допросила поваров. Три источника не совпадали ни в одной точке. На плане принцессы под кухней находился склад соли, в храмовой копии священная пустота, по словам поваров там жили крысы размером с небольшого чиновника.
Система показывала дверь, но не точное место: городской узел создавался слоями, координаты сдвинулись после строительства кухни. Пришлось идти по сигналу между печами, мешками и очень сердитыми людьми, которые готовили завтрак для дворца и не считали гражданскую войну уважительной причиной мешать тесту.
– Если регент хочет искать древность, пусть подождёт после каши, – сказала главная повариха.
– Северная армия будет через восемь дней.
– Она тоже будет есть.
Повариха оказалась права в области стратегии, которую военные часто открывают последней. Я немедленно назначил её советником снабжения дворца. Она согласилась только после обещания, что Веста не станет забирать кухонные повозки без расписки. Пока искали дверь, Красная Земля готовила руду. Для одиннадцати тонн потребовалось двадцать две грузовые платформы, по пятьсот килограммов каждая. Тея опечатала контейнеры в Гелиоре через связь, затем потребовала от Ордана показать каждый при кристалле. Он показал двадцать один и заявил, что последний уже погрузили.
– Показать, – сказала Тея.
– Я старший советник региона.
– Поэтому знаете, что двадцать один умножить на пятьсот равно десять тысяч пятьсот.
Ордан посмотрел на контейнеры. Последний действительно стоял за складом: люди решили, что он пуст, потому что маркировочная лента оторвалась, и старший советник нашёл, показал и с тех пор не спорил с дистанционным учётом. Божественное ядро покидало казну под охраной Вейры, Морна и сотни гвардейцев. Тея выдала три документа: на временную передачу реликвии, на расход катализатора и на отсутствие возврата после поглощения. Эльвира подписывала последний с выражением жрицы, разрешающей съесть собственного святого.
– Можно провести церемонию? – спросила она.
– Пока грузят руду.
– Поглощение ядра Золотого Предка не происходит «пока грузят».
– Теперь происходит.
Она всё-таки провела короткую молитву. Я не мешал. Людям требуется прощание с вещами, которые для них значат больше, чем энергия, и в конце Эльвира попросила сохранить имя Предка в названии первого континентального узла.
– Назовём врата Золотыми.
– Слишком просто.
– Зато запомнят.
Жрица согласилась. Компромисс между религией и инфраструктурой занял четыре минуты и вошёл в книгу как Первый обряд возвращения наследия. Алия готовилась к дороге иначе: сняла пластины, обмотала плечи тканью и выбрала самый короткий меч; Яра изучала действие сжимающей рамы. Нейра собрала верёвки, зеркало, воду и шесть ножей. Я взял человеческий фонарь из копии храмового склада, не тот священный, а один из найденных в сервисном узле.
– Почему не армию? – спросила Веста.
– Потому что армия не помещается.
– Можно расширить вход.
– Не зная, что держит потолок дворца?
Генеральша посмотрела вверх. Над нами находились императорская кухня, два банкетных зала и часть жилого крыла.
– Сначала разведка, – решила она.
Именно так очень сильные люди постепенно открывают пользу инженерного образования. Это многое объясняло в устройстве государства. Над древним транспортным узлом десять тысяч лет хранили муку, мясо и особенно ценные специи, потому что пол человеческого города считали удобным фундаментом. Каждое утро повара катили телеги по знаку аварийного выхода и ругались, что плитка там никогда не трескается, в отличие от остальных полов. Когда я приложил ладонь, золотой прямоугольник открылся прямо под мешками. Три мешка провалились вниз, один рассыпался. Будущая военная операция началась с мучного облака.
– Тайный путь выглядит несерьёзно, – сказала Веста.
– Поэтому его не нашли.
Повар потребовал оплатить зерно. Тея внесла ущерб в военные расходы и вычла из жалованья человека, который поставил мешки на древнюю дверь вопреки новой разметке. Поваром оказался он сам. Государственная ответственность наступила мгновенно. Проход был рассчитан на человеческий транспорт: высота три метра, ширина четыре. Я входил свободно. Нейра пригибалась. Алия сняла доспех и всё равно касалась плечами стен. Яра воспользовалась сжимающей рамой, решив, что три дня боли лучше, чем пропустить открытие Белого Очага на другом конце. Веста попыталась присоединиться, увидела раму и назначила себя командующей наружной охраной.
– Боишься? – спросила Алия.
– Берегу боеспособность.
– Боишься.
– После возвращения три поединка.
– Записала.
Мы вошли вчетвером: я, Алия, уменьшенная Яра и Нейра. Эльвира оставалась у консоли и поддерживала связь. Конг уже двигал армию Красной Земли к дальнему входу, который Яра отметила под Красной равниной. По расчёту путь внутри занимал всего двадцать километров, хотя на поверхности между точками лежала тысяча двести. Древние строители умели сокращать пространство, но не умели повесить понятную табличку. Коридор уходил вниз под углом. Свет зажигался после моего шага, вентиляция просыпалась участками. На стенах встречались номера отсеков и короткие записи рабочих. Система переводила не всё.
«Опора 41 снова поёт. Не ставить транспорт до смены кольца».
«Смена Б должна 3 кружки».
«Если начальник спросит, дверь была такой».
Последняя надпись стояла рядом с огромной вмятиной; я чувствовал странное родство с людьми, которых не знал. Прошло десять тысяч лет, изменился мир, вырос новый вид, а виновник повреждения всё равно первым делом подготовил объяснение начальству. Цивилизация того гляди могла исчезнуть. Производственная культура бессмертна. Через три километра мы нашли первый вагон, и прямоугольная платформа стояла на золотом рельсе, внутри располагались шесть человеческих кресел. Алия посмотрела на них, потом на себя.
– Я побегу.
– Двадцать километров согнувшись?
– Лучше, чем сидеть в детском кресле.
Яра, уменьшенная до двух метров, устроилась рядом со мной и вытянула ноги с выражением женщины, которой впервые в жизни мебель оказалась велика. Она наслаждалась каждой секундой. Нейра села сзади. Алия встала на грузовую площадку, нагнув голову, и потребовала ехать.
Платформа разогналась без звука. Через минуту стены превратились в световые полосы, и пространство внутри тоннеля складывалось: каждый километр дороги проходил за несколько секунд, однако давление на тело росло. На пятом участке Алия держалась за борт обеими руками, Яра побледнела, Нейра закрыла глаза. Мне было легко. Система признала водителя и снимала нагрузку вокруг человеческого кресла.
– Удобный мир, – сказал я.
– Ненавижу Создателей, – ответила Алия.
– Ты замужем за одним.
– Поэтому не всех.
На седьмом участке платформа остановилась, и впереди тоннель пересекала чёрная масса, похожая на застывшую смолу. Она дышала. При каждом движении стены слегка прогибались.
«Биологическое проникновение из глубинного контура».
«Возраст: ориентировочно 9400 лет».
«Состояние: спячка».
Нейра медленно достала нож.
– Это часть объекта в ядре?
– Возможно, корень.
Чёрная ткань проросла сквозь защиту ещё до появления Империи; Система держала её в спячке, но красные сигналы от взрослого паразита могли пробудить. Я открыл карту и увидел такие же проникновения в сотнях мест. Большинство далеко под поверхностью. Три доходили до городов. На поверхности корня проступили маленькие выпуклости, и одна раскрылась, превратилась в прозрачное веко, под которым не было глаза, только искривлённое пространство. Оно посмотрело не на нас, а сквозь нас, куда-то в сторону далёкой звезды.
Система перестала отвечать на вопросы. Все строки сменило одно предупреждение:
«Не передавать внешний сигнал».
Я отключил кристаллическую связь. Эльвира исчезла из канала на полуслове, и золотые лампы погасли, остался человеческий фонарь; в темноте чёрная масса сделала ещё один вдох. Алия встала между корнем и мной; Яра подняла белый огонь, Нейра отступила к платформе. Ни одна не спросила, следует ли оставить меня одного как удобного администратора. Политические жёны, разведчицы и первые клинки по-разному входили в дом, но одинаково плохо умели уходить от опасности.
Из корня вытянулась тонкая нить. Она коснулась золотой ленты на груди, той, что Лиора дала вместе с брачным предложением. В голове прозвучал чужой импульс: не слово, скорее чувство огромного голода и узнавания. Где-то за невозможным расстоянием что-то заметило человеческий ключ. Я схватил нить. Выносливость удержала холод, сила не помогала, зато административный резонанс 918 неожиданно отозвался. Протокол социального согласования попытался классифицировать контакт.
«Субъект не поддерживает социальную модель».
«Обаяние: эффект отсутствует».
– Уже понял.
Я разорвал нить печатью четвёртого уровня, которой ещё не имел, поэтому пришлось использовать право регента Гелиора как временный мост. Золотой знак прошёл через ленту Лиоры, вспыхнул и отсёк контакт. Чёрное веко закрылось. Где-то наверху принцесса наверняка почувствовала удар. Связь оставалась отключена. Мы стояли в темноте, слушая медленное дыхание планеты.
– Оно тебя увидело? – спросила Яра.
– Возможно, взрослый паразит увидел через него Землю.
– Тогда убьём позже, – сказала Алия.
В её голосе не было сомнения, способен ли человек убить то, что ест звёзды, и если муж сказал «враг», первая жена уже перешла к срокам. Мы не могли уничтожить корень без риска разбудить остальное, и пришлось обойти через технический отсек. Алия расширила одну стену ровно настолько, чтобы пройти, Яра поддерживала белым огнём, Нейра ставила метки; чёрная масса отозвалась на моё присутствие слабым толчком.
Обаяние не показало интереса.
– Наконец-то существо, которому я не нравлюсь.
– Убей, – предложила Алия.
– Потом. Сейчас оно является частью планеты.
– Тем более.
Мы миновали корень и запечатали обход. Эльвира получила координаты. Впервые гражданская война показалась мелкой неприятностью. Пока наследники делили кольца, под их городами росло нечто, способное однажды съесть саму тяжесть. Дальний узел ответил через два часа. За дверью слышались удары.
– Максим! – прогремел голос Конга. – Если слышишь, отойди!
– Не ломай!
Кулак уже пробил панель. В отверстии появился огромный глаз.
– Нашёл.
– Мы тоже. Теперь убери руку.
Я открыл дверь изнутри. Снаружи стояли Конг, Ордан, Грум, одиннадцать тысяч четыреста воинов и повозки с рудой. Они ждали в подземной станции человеческого размера, поэтому первые ряды лежали, вторые сидели, остальные толпились в тоннеле. Армия выглядела как мебель, которую пытались внести через неправильный подъезд.
– Дорога слишком мала, – сказал Ордан.
– Пока.
В рудных контейнерах лежало ровно 11 000 килограммов звёздной сердцевины. Тея не приехала, зато прислала семнадцать пломб, три копии ведомости и предупреждение, что свободный остаток после передачи составит 3103 килограмма. Каждый контейнер охраняли люди разных знамён, чтобы ни одно не решило, будто везёт чужую долю. Божественное ядро доставила Вейра через столичный вход, и когда чёрно-золотой кристалл оказался рядом с рудой, тоннель загудел.
«Условия четвёртого уровня профессии выполнены».
«Руда звёздной сердцевины: 11 000 килограммов».
«Катализатор: ядро божественного ранга».
«Подтвердить повышение?»
– Подтвердить.
Руда поднялась из контейнеров золотой пылью, и божественное ядро раскрылось, будто внутри него находилось маленькое чёрное солнце. Поток вошёл в ладони, прошёл через тело и не превратился в обычные характеристики; он ушёл глубже, в профессию, право строить и управлять. Боли не было. Был масштаб. Я видел все дороги континента, и города, водные узлы, храмы, закрытые станции, поля тяжести, воздушные маршруты. Сотни огней горели, тысячи погасли, десятки были захвачены чёрными корнями; Гелиор сиял в центре, Красная Земля на западе, восточная крепость серебром, северная красным.
«Профессия Волшебника повышена до четвёртого уровня».
«Открыты: континентальная сеть, врата переброски, армейский зал развития, городской контур тяжести, восстановление транспортных узлов, глубокий архив, ограниченное управление погодой».
«Стоимость пятого уровня: 50 000 килограммов руды звёздной сердцевины, три ядра божественного ранга, центральное признание 3 из 3».
Личный боевой потенциал остался 14 989. Прямую силу я не получил, и вместо неё получил возможность за минуту перенести одиннадцать тысяч воинов через тысячу двести километров. Иногда кулак является слишком маленькой единицей измерения могущества.
Я активировал врата.
Человеческий тоннель расширять не пришлось. Пространство развернулось вокруг станции, золотой круг вырос до высоты двадцати метров, дальний выход соединился с площадью Гелиора. По другую сторону стояли Веста, Лиора, три легиона и жители, которые ожидали максимум нескольких разведчиков.
Первым прошёл Конг. Затем Ордан, Грум, Рема, полки семнадцати знамён, носороги Голубого Рога, лекарки Белого Ребра, трубы Огненной Чаши, разведчики Пепельной Совы. Воины входили из красной пустоши и за один шаг оказывались в сердце Империи. Столица смотрела, как из маленькой двери выходит армия великанов. Тирна стояла у круга и пыталась определить, нарушает ли это приказ прибыть без войска.
– Приказ уже исполнен, – сказал Варгас.
– Он привёл войско позже.
– Об этом в тексте ничего нет.
Судья закрыла пластину.
– Ненавижу формализм.
К полудню в Гелиоре стояли одиннадцать тысяч четыреста воинов Красной Земли. Континентальный переход работал. Четвёртый уровень открыл глубокий архив и показал расположение восточной руды, которую украл Талер.
Переход изменил столицу ещё до первого приказа. На площади люди Красной Земли встретили тех, кто остался дома: семьи передавали письма через один шаг, торговцы отправляли товары без двенадцати дней пути, Мейла получила свежие грибы для руки Конга. Аркан прислал запрос подключить водный узел, и сухая Река показала законченную плотину. Пог немедленно открыл услугу мгновенной доставки и назначил цену, от которой Тея заставила его отнять один ноль.
Армейский зал четвёртого уровня вырос вокруг транспортной площади. Это было не отдельное здание, а поле, способное одновременно распределять энергию между десятью тысячами воинов. Общий запас ядер из Забытых Холмов и трофеев Собрания вошёл в сеть. Система предложила три режима: быстрое усиление, лечение или согласование строя. Я выбрал согласование на два часа, затем лечение. Армия из семнадцати племён уже двигалась вместе, но энергетические техники у всех различались. Новый зал подстроил ритм каналов, научил щиты принимать соседний поток, а копья – передавать импульс по ряду. Люди не стали одинаковыми. Просто перестали мешать силе друг друга.
Веста наблюдала с балкона.
– На такое имперские школы тратят десять лет.
– У нас два часа.
– Можно подключить столичные легионы?
– Можно.
– Северные после сдачи?
– Всех.
Она задумалась о сотнях тысяч воинов, которых единый зал способен превратить из разнородных армий в общий механизм. Интерес генеральши поднялся до восьмидесяти девяти, хотя рядом я не делал ничего особенно привлекательного, только управлял континентальной формацией. Для Весты это и являлось особенно привлекательным.
Городской контур тяжести позволял снизить нагрузку на целое нижнее кольцо до земной; я включил пробный сектор вокруг человеческой двери. Титаны взлетели на каждом слишком сильном шаге; Конг забылся, подпрыгнул и пробил головой навес; дети быстро научились отталкиваться и летать между стенами. Имперская стража потратила час, ловя их сетями. Я стоял в одном `g`.
Тело, адаптированное к десятикратной тяжести и усиленное почти пятнадцатью тысячами характеристик, стало невероятно лёгким; я прыгнул на крышу двухэтажного здания без разбега, остановился в воздухе формацией и мягко опустился. Земная тяжесть вернула память о движении, но прежнее человеческое тело осталось далеко позади.
На Земле я мечтал снова встать без боли после перегрузки капсулы; теперь мог перепрыгнуть дом и перенести армию через континент. Хороший рост иногда лучше всего ощущается там, где условия снова становятся привычными; Алия вошла в сектор, сделала шаг и взлетела на десять метров. Я поймал её полем, развернул и поставил рядом.
– Не люблю, – сказала она.
– Потому что теперь я могу носить тебя.
– Не можешь.
Я поднял её за пояс. В обычной тяжести три с лишним метра воительницы весили столько, сколько мощное тело легко держало одной рукой. Площадь замолчала. Алия посмотрела вниз на меня. Потом на людей.
– Поставь.
– В дипломатических целях?
– Пока прошу.
Я поставил. Она обняла меня, поцеловала и прошептала:
– Ещё раз поднимешь перед армией, ночью пожалеешь.
Система оценила угрозу как романтическую и не предложила защиты, и четвёртый уровень открыл глубокий архив, но полные данные о ядре оставались закрыты до третьего признания. Зато появились карты восточных хранилищ, северных крепостей и двадцати двух континентальных врат; девять были исправны, четыре заражены, остальные требовали ремонта. Я связал Гелиор, Красную Землю и Аркан, и три золотых точки зажглись на карте. Империя, привыкшая измерять путь неделями, впервые увидела дорогу без расстояния; до его крепости теперь было не восемь дней.
Один шаг.
Открыть в читалке