Восточная крепость пахла смолой, зерном и медленной паникой. Колокола на стенах звенели, словно объявляли посадку на поезд, который того гляди пройдёт сквозь ворота. Талер ожидал осады через двадцать дней, поэтому Восточная крепость готовилась основательно и неторопливо. На стенах устанавливали корабельные накопители, пять наёмных армий собирались в провинциях, серебряные дома переводили зерно. В самой крепости находились двадцать две тысячи воинов, шесть воздушных кораблей и тридцать одна тысяча килограммов моей будущей руды.
К полудню следующего дня я открыл врата в старом транспортном узле под их главной площадью, и узел был закрыт печатью Талера. Четвёртый уровень сообщил, что печать установлена поверх человеческой двери и не имеет права запрещать администратору вход. Я отменил. В Восточной крепости зазвонили тревоги, но к этому моменту из круга уже выходил Конг.
За ним шли Красная Земля, Восточный полк бывших наёмников и один столичный легион Весты, и всего двадцать девять тысяч четыреста человек. Остальные два легиона оставались защищать Гелиор от Рагнара; Алия, Яра, Веста и Лайра вошли в первой сотне. Лиора осталась у городского узла, зато передала мне свою золотую печать.
Перед открытием мы распределили задачи до последнего знамени; Конг получал площадь и внешние улицы, Веста воздушные корабли, Грум внутренние ворота, Рема гражданские выходы. Голубой Рог должен был перерезать пути к казармам, Речная Лоза взять водные мосты, Белое Ребро развернуть лечение сразу за вратами. Сейра отвечала за сдачу частей, Тея из Гелиора за жалованье, Пог за сообщения наёмникам.
– А я? – спросила Алия.
– Со мной.
– Это не задача.
– Бить всё, что мешает мне дойти до Талера.
– Теперь задача.
Яра получила белую печать города и право принимать клятвы, и Лайра вела имперских офицеров, чтобы восточная стража видела не племенной захват, а законное действие регента. Нейра уже была на другой стороне: прошла через врата одна ночью, нашла опору и оставила зеркало в комнате караула.
Веста изучила план.
– Ты не оставил резерв.
– Резерв в Гелиоре. Если понадобится, переход открыт.
– Враг может закрыть.
– Тогда резервом стану я.
Генеральша посмотрела на мои 14 989 против десятков тысяч защитников и не засмеялась; она уже видела, что четвертый уровень измеряет личную силу плохо. Армия вошла не строем, а слоями. Первые сто держали круг, следующие пятьсот расширяли площадь, затем выходили щиты, лекарки, связисты и только потом основные полки. Каждая минута увеличивала нашу массу, и через семь минут на восточной стороне стояло десять тысяч, через пятнадцать все двадцать девять. Талер получил первый доклад, когда отступать из башни уже было поздно.
Именно скорость делала врата оружием. Не само расстояние, а исчезновение времени, на которое противник рассчитывал, собирая припасы, союзников и храбрые речи. Перед переходом принцесса поцеловала меня в щёку.
Алия стояла рядом.
Это было либо проявлением исключительной смелости, либо ранней заявкой на самоубийство; Лиора отступила прежде, чем первая жена решила.
– Для удачи регента, – сказала принцесса.
– Удача вернётся, – ответила Алия.
– Надеюсь.
Яра записала событие в брачный протокол, и в столице даже поцелуй имел входящий номер; восточная площадь представляла собой чашу из серебряного камня; наши первые ряды появились посреди утреннего рынка. Торговцы уронили корзины, стража схватилась за оружие, дети закричали. Конг поднял знамя регента и приказал гражданским уходить к южным улицам.
Мы не грабили город. Не из милосердия к Талеру, а потому что собирались забрать его целым. Каждая разбитая лавка после победы становилась моей проблемой. Армии полезно заранее объяснять, кому будет принадлежать имущество через час. Серебряная стража закрыла внутренние ворота. Корабли поднялись над площадью и направили вниз накопители. Один залп мог сжечь транспортный круг вместе с войском.
Я включил городской контур тяжести, и четвёртый уровень позволял управлять не областью в триста метров, а всей сетью крепости. Шесть кораблей внезапно обнаружили, что верх находится сбоку; их понесло к восточной стене; пилоты отключали двигатели, меняли кольца, ругались. Я вернул тяжесть вниз в момент, когда все шесть выровнялись над пустым учебным полем.
Корабли сели одновременно.
Не разбились. Просто оказались на земле, окружённые людьми Конга. Экипажи посмотрели на золотые линии, на меня и сдались прежде, чем Алия успела выбрать первый борт для прыжка.
– Нечестно, – сказала она.
– Война.
Конг услышал знакомый ответ и широко улыбнулся. Внутренняя стража держалась. Командующий закрыл улицы щитами, расставил лучников на крышах и приготовил узкие проходы, где наше преимущество в численности исчезало: это был хороший план против армии, которая обязана идти по улицам.
Мы пошли через дома.
Не ломая. Четвёртый уровень открывал старые сервисные двери, соединённые под зданиями. Малые отряды появлялись за баррикадами, снимали управляющие печати и исчезали. Нейра вела разведчиков, Лайра – имперских гвардейцев, Рема – женскую гвардию. За час оборона превратилась в множество изолированных крепостей, каждая смотрела в неправильную сторону. Веста вызвала командующего на связь.
– Город потерян. Сложи оружие.
– Талер платит до конца года.
– Казна у регента.
– У принца восточные фонды.
Тея подключилась из Гелиора.
– Заморожены. Три дома отозвали кредит после потери центральной печати. На текущем счёте хватит на одиннадцать дней жалованья.
Командующий молчал.
– Двенадцать, если не кормить корабельщиков, – добавила она.
Через пять минут он сдался с условием выплатить людям месяц вперёд. Я согласился. Талер потерял ещё восемь тысяч воинов, и сдача улиц прошла не одновременно. Три серебряных сотни не получили приказ, один отряд решил, что командующего околдовали, два знатных капитана надеялись заработать повышение на последнем сопротивлении. Они заперлись у восточного моста, взяли заложников и потребовали показать живого Талера.
Талер ещё сидел в башне, поэтому показать не могли. Конг предложил штурм. Веста согласилась. Я отказал: на мосту стояли семьи рынка, а капитаны именно этого и хотели, прикрываясь людьми от городского поля. Сильва назвала имена обоих. Первый задолжал её дому четыре тысячи золотых, и второй тайно женился на женщине из Речной провинции и скрывал троих детей от рода. Я вышел к мосту один и через городской кристалл зачитал долг, имена детей и адрес дома, куда уже отправили охрану.
– Угрожаешь семье? – крикнул капитан.
– Защищаю. Рагнар узнает о сдаче и попытается использовать их против тебя. Сложи оружие, долг заморозим, семью перевезём через врата. Продолжишь, и твои люди узнают, что ты рискуешь их жизнями ради тайны, которой больше нет.
Солдаты посмотрели на командира. Обаяние через кристалл смягчило первое движение, но решение принесли названные имена. Капитан опустил меч. Второй попытался убить его за измену; Алия прыгнула на мост, поймала клинок ладонью в перчатке и ударила нападавшего лбом. Он упал, не закончив фразу.
– Заложников отпустить, – сказала она.
Три сотни подчинились.
К концу городского этапа погибли четырнадцать воинов с обеих сторон, шестьдесят два были ранены. Для захвата крепости с двадцатью двумя тысячами защитников число казалось невероятным, однако объяснялось просто: мы забирали армию, а не уничтожали. Талер платил людям за службу. Я предложил продолжение службы у победителя и показал, что их командование уже не способно выполнить обещания.
На улицах жители начали открывать окна, и красные и золотые знаки висели рядом с серебряными, не срывая их. Я не переименовывал Восток, не ломал статуи Талера и не требовал от людей публично признать, что вчера они верили неправильно. Завтра им предстояло идти на работу; политический символизм редко помогает открыть лавку вовремя. Оставшиеся четырнадцать тысяч защищали восточную башню, где находились принц, руда и финансовый архив, и там городской контур не работал: Талер вырезал древние линии и заменил собственными серебряными. Дверь имела семь слоёв, стены держали удар святого, на крыше стояли накопители.
– Можно пробить, – сказала Алия.
– Внутри руда.
– Обойду.
– Внутри архив, – сказала Тея по связи.
Алия убрала меч с выражением женщины, которой два разных вида имущества помешали развлечься. Тогда в лагерь пришла вдова казначейского дома, чьё брачное заявление мы отметили в Гелиоре. Её звали Сильва. Рост три метра шестьдесят, серебряные волосы, потенциал 7200, императорский ранг, поздняя стадия. Она принесла ключ от восьмого слоя.
– Слоёв семь, – сказал я.
– Восьмой не указан. Талер хранит там личные договоры.
– Почему ключ у тебя?
– Мой покойный муж строил башню. Талер приказал его убить после окончания работ.
– И ты ждала?
– Девятнадцать лет. Хорошая месть должна приносить проценты.
Тея, слушавшая через кристалл, попросила немедленно принять Сильву в финансовый совет. Алия согласилась оставить брачное заявление в приоритетном разделе. Вдова получила больше от одной фразы, чем от девятнадцати лет придворного ожидания. Восьмой слой открывал аварийный канал для документов. Снова человеческого размера. Я вошёл с Нейрой и Сильвой, остальные окружили башню. Канал был защищён не ловушками, а договорами: каждая дверь требовала принять условие. Отдать десятую часть находки. Признать долг. Согласиться на суд восточного дома. Я не принимал. Четвёртый уровень позволял открыть системную формулировку и заменить владельца договора.
На третьей двери Талер вышел на связь.
– Вы вторгаетесь в частную собственность.
– Она куплена на деньги Империи.
– Всё имущество правящего рода связано с Империей.
– Тогда особенно удобно вернуть.
– Я могу дать вам одиннадцать тысяч килограммов руды и оставить остальное.
– Руда уже моя.
– Пока за семью стенами.
– За двумя. Пять прошёл.
Принц впервые потерял улыбку. Он не знал о восьмом канале и не ожидал видеть меня внутри.
– Сильва, – понял он.
Вдова подошла к кристаллу.
– Проценты накопились.
Связь погасла.
Мы прошли последние двери и вышли в личный архив. Там лежали договоры, способные разрушить половину Девяти Домов: подкуп судей, тайные браки, долги генералов, продажи должностей, планы раздела Империи после смерти Ардея. Талер не просто покупал людей. Он хранил доказательства покупки. За архивом находилась комната без окон, где сидели двенадцать человек. Не пленники в цепях. Счётчики, юристы и два бывших министра работали за столами, окружёнными охраной, и каждый составлял часть огромной финансовой модели войны. Талер держал их семьями, долгами и обещанием вернуть должности после коронации; старшая женщина увидела Сильву и встала.
– Ты всё-таки пришла.
– Девятнадцать лет, Леста.
Они обнялись. Леста была сестрой покойного мужа Сильвы и главным автором восточной системы займов, и после убийства брата попыталась уйти, но Талер оставил при себе как слишком ценного специалиста.
– Принц не убивал его ради башни, – сказала она. – Муж нашёл двойной счёт первого дома. Талер предложил молчание, он отказался.
– Доказательство?
Леста показала тонкую пластину, спрятанную внутри модели, и на ней стояли переводы от северных домов и платежи людям Кассера. Рагнар покупал через Талера доступ к храмовым ключам; принц казны знал не обо всех целях, но финансировал сеть, открывавшую хранилища и меняющую печати.
– Почему сохранила?
– Потому что хороший счёт должен однажды сойтись.
Тея услышала запись через связь и сразу предложила Лесте должность второго заместителя. Талер ещё не успел сдаться, а его финансовое управление уже переходило к двум женщинам, которых он держал в тени. Сильва улыбнулась так, как улыбаются только после очень долгого начисления процентов. Мы освободили работников, но не позволили уничтожить модель. Она показывала снабжение пяти армий, долги полковников, стоимость перелётов и точки, где восточный фронт рухнет после заморозки одного счёта. Это была не просто запись преступления, а карта всей войны.
– Талер полезнее живым, – сказала Леста.
– Почему?
– Он помнит договоры, которые не записывает. И умеет заставить девять домов считать свою выгоду общей. Ненавижу его. Но без него на разбор системы уйдёт год.
– Значит, будет работать.
Сильва посмотрела на меня.
– Вы решаете слишком быстро.
– Он уже проиграл. Теперь вопрос только в форме полезности.
Мы оставили Лесту копировать модель и пошли дальше, и за следующей дверью лежали личные письма Талера к отцу. В них не было заговора. Принц годами предупреждал Ардея, что Империя тратит ядра быстрее добычи, северные легионы растут без бюджета, храм закрывает технологии. Отец отвечал коротко: сохранить порядок, не тревожить дома, найти средства.
Талер нашёл. Создал долги, частные фонды, зависимые армии и сеть, где всё работало на него. Его преступления выросли из задачи, которую он действительно умел решать. Это не оправдывало. Зато объясняло, почему после казни придётся изобретать второго Талера, желательно честнее и под надзором Теи.
– Забираем всё, – сказала Сильва.
– Копируем. Оригиналы оставляем на месте.
– Почему?
– Пусть думает, что мы не нашли.
Нейра улыбнулась. Через двадцать минут в нашей сети появились копии, а двери снова закрылись; мы прошли дальше к центральному залу.
Талер ждал там один.
Серебряный костюм, тонкий венец, стол с тремя чашами и ни одного оружия. Потенциал 15 600, святой ранг, начальная стадия. Он мог сражаться, но знал: против меня, Алии за стеной и города без армии бой изменит только состояние мебели.
– Вино чистое, – сказал он.
– Я уже слышал.
– Тогда вода.
– Сначала сдача.
Принц сел.
– Предлагаю союз. Вы оставляете мне Восток и казённый титул. Я признаю регентство, отдаю руду, три флота и голоса домов. Вместе разбиваем Рагнара.
– А потом?
– Делим управление. Лиора получает город, я финансы, вы древние узлы.
– Уже отказался от такого деления.
– Тогда вы хотите трон.
– Да.
Талер ожидал ложной скромности, красивого объяснения про служение или обещания вернуть власть Ардею, и прямой ответ заставил его замолчать.
– Что останется мне?
– Жизнь, титул принца, должность министра казны под Теей, право заработать доверие и двадцать процентов личного имущества после возврата украденного.
– Под провинциальной счётчицей?
– Лучшей из известных мне.
– Восемьдесят процентов конфискации?
– Девяносто. Десять оставишь семьям людей, погибших из-за твоего ключа. Двадцать получишь от оставшихся девяноста после трёх лет службы.
Он быстро посчитал. Даже в момент капитуляции Талер не мог не проверять условия.
– Иначе?
– Суд за попытку захвата казны, участие в отравлении и нападение на город. Ты полезен, поэтому предлагаю работу. Не заставляй меня выбирать менее выгодный вариант.
Талер посмотрел на серебряный город через окно, и на его улицах уже стояли мои знамёна, корабли сидели на поле, стража переходила под Весту. Он готовил власть семь месяцев и потерял за несколько часов.
– Тея действительно хороша?
– Ты её возненавидишь.
– Принимаю.
Принц снял финансовую печать и положил передо мной.
Восточная крепость сдалась.
Талер выполнил первую полезную работу прямо в зале, и подключился к пяти наёмным армиям, показал финансовую печать и объявил переход. Три командующих согласились. Двое потребовали полный аванс и, получив отказ, решили объявить независимость; принц назвал их склады, тайные пути и людей, которых следует подкупить первыми.
– Ты быстро меняешь сторону, – сказала Нейра.
– Я принял договор. Плохой договор становится хорошим только при безупречном исполнении, иначе следующего не предложат.
Вот почему он был опасен и полезен; Талер не любил меня, не раскаялся и не превратился в доброго человека. Просто признал нового владельца обязательства и собирался выполнить условия лучше любого преданного глупца. Я надел на него ограничивающую печать, блокирующую личный доступ к счетам без Теи, и вернул серебряный венец. Перед гарнизоном принц сам объявил капитуляцию.
– Восток признаёт временного регента до суда и решения Ардея, – произнёс он. – Все договоры жалованья сохраняются. Сопротивление прекращается. Имущество казны возвращается под общую опись.
Люди опускали оружие с облегчением, и большинство не мечтало умереть за финансовую автономию. Они хотели получить деньги, вернуться к семьям и желательно остаться на стороне, которая открывает врата в центре рынка. Вечером жители вынесли еду на площадь, и утром мы появились как вторжение, к ночи ремонтировали повреждённые улицы вместе с гарнизоном. Четвёртый уровень восстановил древние линии, очистил воду и открыл местный армейский зал; Талер наблюдал, как люди впервые входят туда без родовых разрешений.
– Ты покупаешь их дешевле меня, – сказал он.
– Я даю актив, который увеличивает их собственную цену.
– Поэтому дешевле.
Он понял механизм сразу. Надо думать, Тея действительно получит достойного противника. Четырнадцать тысяч последних воинов сложили оружие и получили новое жалованье. Три из пяти наёмных армий, ещё не дошедших до города, присягнули после сообщения Талера. Две разбежались, забрав аванс. Шесть флотов перешли под Весту. Тридцать одна тысяча килограммов имперской руды вернулась в казну и не смешивалась с моим личным остатком в 3103 килограмма. Оба запаса открывали будущие уровни.
Я не казнил полезного наследника, не простил и не вернул прежнюю власть, и посадил считать под человеком, которого он считал ниже себя. Иногда это страшнее тюрьмы и намного выгоднее государству; на обратном пути Сильва ехала рядом.
– Моё заявление всё ещё рассматривается? – спросила она.
– Да.
– После Востока мой актив вырос.
– Тея пересчитает.
– Тогда хочу место выше Весты.
– Это решает Алия.
Сильва посмотрела на первую жену, летевшую впереди на захваченном корабле.
– Сначала верну ещё один флот.
Правильный подход.
Открыть в читалке