Дверь под императорским дворцом была рассчитана на человека. После двух месяцев, проведённых среди трёхметровых столов, четырёхметровых ворот и кроватей, на которых можно было основывать отдельные государства, обычный проём выглядел неприлично уютно. Я вошёл, не пригибаясь. Алия попробовала пройти следом, застряла плечами и посмотрела на древнюю архитектуру так, словно та оскорбила её род.
– Я же говорила, дверь маленькая.
– Наконец-то нашёлся мир, построенный под меня.
– Один коридор.
– Начало империи всегда скромное.
Она сняла наплечники, повернулась боком и всё равно не прошла. Камень вокруг проёма оказался не камнем, а серым металлом, не реагировавшим ни на меч, ни на приказ императора, ни на взгляд первой жены. Последнее обычно действовало лучше первых двух способов. За нами столпились Лиора, Веста, Эльвира, Тея, Талер, Зарна и Конг. Каждый предлагал собственный порядок входа. Веста хотела разобрать стену, Эльвира – помолиться, Тея – оценить стоимость стены до разборки, Талер – оформить её как имущество прежней династии, Конг – просто протиснуться.
Терминал решил спор сам.
«Допуск: носитель базовой линии».
«Сопровождение производных каст внутрь ядра запрещено».
Над дверью возникло изображение человека ростом около метра восьмидесяти, и рядом стояли три силуэта титанов, перечёркнутые красным. Эльвира медленно опустилась на колени.
– Создатель возвращается в святилище один.
– Или строители экономили на потолках, – сказал я.
– Это менее священная версия.
– Зато архитектурно убедительная.
Алия просунула в проём руку и взяла меня за воротник.
– Если через час не вернёшься, я расширю дверь.
– Она не режется.
– Я ещё не сердилась.
Веста кивнула с профессиональным уважением. Терминал, обладавший десятью тысячами лет опыта, никак не прокомментировал угрозу. Возможно, не распознал. Возможно, впервые задумался о резервном выходе. Я оставил печать связи у Алии, потому что за дверью она погасла, взял полоску мяса Конга и пошёл вниз. Лестница была удобной. Поручень находился там, где ему полагалось, ступени не доходили до колена, а потолок не пытался сообщить мне, что природа любит высоких. Через двадцать шагов я поймал себя на том, что улыбаюсь.
Размер лестницы не решал будущее континента. Но я всегда верил: цивилизация, способная построить планету, непременно окажется достаточно развитой, чтобы добавить к ней нормальную мебель. Иногда вера вознаграждается.
Коридор уходил глубже. В стенах мерцали линии света, повторявшие ритм пульса под городом. Воздух был сухим, холодным и пах озоном. Ни пыли, ни следов, ни мёртвых хранителей. Только тишина давно покинутого места, которое всё это время продолжало работать и не жаловалось. На Земле подобное назвали бы образцовой автоматизацией. В России немедленно возник бы вопрос, кто десять тысяч лет подписывал акты технического обслуживания.
В конце лестницы открылся круглый зал. Его пол был картой Кеплера: материки лежали золотыми пятнами, океаны светились густой синевой, под ними вращались кольца, уходившие одно в другое. Красная Земля занимала лишь одну двадцатую поверхности, и над Гелиором горела чёрная точка, соединённая тонкими линиями с двумя другими на материке.
Три признания.
В центре стояло кресло человеческого размера.
Я сел.
«Администратор Максим Соколов».
«Биологическая линия: базовая».
«Права центрального управления: восстановлены частично».
«Причина ограничения: отсутствует подтверждение океанского контура, подповерхностного контура и ядра полигона».
«Текущий боевой потенциал: 14 995».
«Минимум для божественного ранга: 30 000».
Разница составляла 15 005. Система вывела её отдельной строкой, будто хотела проверить, способен ли будущий бог вычитать без помощи жрецов.
– Способ достижения?
«Накопление энергии, поглощение ядер, развитие в поле повышенной сложности».
– Это обычный способ. Зачем процедура?
«Носитель базовой линии выжил после аварийного входа в поле с коэффициентом тяжести 10,3, восстановил центральное признание и подчинил производные административные структуры».
«Зафиксировано несанкционированное использование полигона против администратора».
«Доступна компенсация адаптивного долга: 15 005 единиц».
Мне понравилась формулировка. Не награда, не чудо, не милость высших сил, а компенсация за то, что планета едва не размазала законного администратора по креслу спускаемого аппарата. У Вселенной и впрямь превосходно налажено делопроизводство: если она пытается тебя убить по технической ошибке, спустя два месяца можно получить перерасчёт.
– Почему ровно до порога?
«Компенсация не предназначена для превосходства над нормативом».
– А превосходство над нормативом я доберу сам.
«Допустимо».
Экран раскрыл три столбца. Сила, ловкость, выносливость. Обаяние висело сбоку, по-прежнему равное 918, и в расчёт боевого потенциала не входило; даже древняя планетарная машина признавала, что эта характеристика относится не к бою, а к стихийному бедствию. Система предлагала равномерное распределение: по 5002 в силу и ловкость, 5001 в выносливость. Я отказался. Равномерность хороша, когда не знаешь, чего хочешь. Я знал.
На святом ранге моё тело уже выдерживало тяжесть, яд и удары. Главным ограничением становилась не прочность, а возможность первым оказаться там, где решается бой, и закончить его до того, как армия начнёт платить за мою медлительность. Однако оставлять выносливость без роста означало строить дворец на старом фундаменте. Я распределил 6000 очков в силу, 5500 в ловкость и 3505 в выносливость.
«Сила: 11 884».
«Ловкость: 9959».
«Выносливость: 8157».
«Боевой потенциал: 30 000».
«Обаяние: 918».
«Подтвердить?»
– Подтверждаю.
Кресло сомкнулось вокруг рук.
Обычно поглощение ядер ощущалось как жар, расходящийся от груди. Здесь планета действовала обстоятельно. Сначала исчез вес тела. Потом я услышал сердце, кровь, движение воздуха в лёгких и тысячи крошечных щелчков в костях. Каждая клетка получила длинную инструкцию о том, как ей следовало работать с самого начала, если бы межзвёздная программа не отправила человека в мир, где завтрак весит больше земного автомобиля.
Боль пришла после.
Она не была острой. Острые вещи можно терпеть, выбирая следующую секунду: это было давление всего Кеплера, медленно вспоминавшего, что я ему не принадлежу. Гравитация потянула вниз, Система вверх, тело оказалось между двумя учреждениями, выяснявшими, кому положено распоряжаться моими костями.
Я вцепился в подлокотники.
Перед глазами возникла Земля. Не абстрактный шар из учебника, а вечерняя Москва за стеклом автобуса, мокрый асфальт, жёлтые окна, кофе из автомата в ЦУПе, который всегда обещал капучино и выдавал нечто, заслуживавшее отдельного расследования; потом лицо матери на последнем сеансе связи. Потом пустая строка маяка, которую я не видел, но слишком хорошо мог представить.
Тоска пришла тихо, как приходит всё настоящее. Я стал императором великанов, женился дважды, получил принцессу в политическую очередь и мог одной рукой остановить осаду, а всё равно хотел на пять минут услышать, как за стеной ругаются из-за московского снега. Человек вообще неблагодарное существо: дай ему целую планету, и он вспомнит старый подъезд.
Давление усилилось.
«Целостность базовой линии: 71 процент».
«Адаптация продолжается».
Я подумал об Алие за дверью. Если не выйду, она действительно расширит терминал. Не потому, что верит в возможность разрубить планетарный металл, а потому, что отсутствие возможности никогда не считалось у неё достаточным возражением.
«Целостность: 84 процента».
Стены зала исчезли. Вокруг возникла схема мира. Я увидел гравитационные потоки, опоясывавшие планету, тысячи отключённых узлов, рудные жилы, похожие на сосуды, и гигантскую тень в глубине. Она была слишком большой, чтобы разум сразу признал её существом; Система закрыла изображение прежде, чем я различил форму.
«Недостаточный уровень допуска».
– Удобно.
«Запрос не распознан».
– Это была оценка вашей честности.
«Оценка принята».
В глубине океанов горели семь синих точек, и одна была размером с Гелиор, остальные образовывали кольцо вокруг центральной впадины. Между ними двигались линии, которые не совпадали с течениями. Флот или система защиты.
«Океанский контур: автономен».
«Доступ администратора не подтверждён».
«Последний ответ на запрос центральной власти: 341 год назад».
– Что ответили?
«Текст ответа: пусть сухопутные самозванцы сначала научатся плавать».
Я невольно засмеялся. Цивилизация могла забыть своё происхождение, назначение планеты и смысл древних терминалов, но чиновничья переписка сохранялась великолепно.
«Целостность: 100 процентов».
Мир вернулся одним ударом.
Я открыл глаза и увидел собственные руки; они не стали больше, не покрылись золотом, не начали испускать священный дым. Хороший знак. Рост меня полностью устраивал, золото мешало бы драться, а дым в закрытом помещении нарушал технику безопасности. Зато воздух обрёл плотность. Я чувствовал каждое движение в зале, мог различить слабые колебания подземных колец и понимал, где именно над головой стоит Алия. Её шаг передавался через двести метров металла как знакомое прикосновение, и рядом переминался Конг, гораздо тяжелее; Лиора ходила от двери к двери; Тея, судя по ритму, что-то записывала.
Я поднялся.
Кресло осталось на полу.
Нет, это неверно. Пол ушёл вниз. Только когда вокруг ног поплыли осколки креплений, я понял, что встал слишком резко и вырвал кресло из основания вместе с частью центральной платформы. Божественный ранг начался с порчи государственного имущества. В каком-то смысле преемственность власти была соблюдена.
«Рекомендуется калибровка силы».
– Своевременная рекомендация.
Я осторожно поставил кресло обратно. Оно легло криво. Тея расстроится, если узнает, что первый поступок нового бога не включён в смету, и передо мной раскрылся следующий экран.
«Ранг: божественный, начальная стадия».
«Открыто свойство: давление базовой линии».
«Производные касты ниже святого ранга теряют от 10 до 70 процентов боевой эффективности в зоне прямого господства».
«Открыто свойство: право масштаба».
«Администратор может изменять размер и нагрузку собственных формаций без полного пересчёта».
«Открыто право: планетарный запрос».
«Доступно одно обращение к автономному контуру в сутки».
– А что насчёт пятого уровня Волшебника?
«Стоимость: 50 000 килограммов руды звёздной сердцевины, три ядра божественного ранга, центральное признание 3 из 3».
– Признание есть.
«Подтверждено».
После возврата восточных запасов у Империи была тридцать одна тысяча килограммов руды на Востоке, ещё 7800 в столичных хранилищах и 6400 в северных крепостях. Всего 45 200 имперских килограммов. У Красной Земли отдельно хранились мои личные 3103 килограмма. Даже при их объединении для пятого уровня не хватало 1697 килограммов и трёх ядер, зато карта терминала показала глубокие залежи в северных горах и на дне океана. Вселенная снова предложила решение в привычном формате: нужный ресурс находится там, где живёт существо, считающее этот ресурс своим. Я попросил полную карту. Терминал выдал только центральный материк и ближайший океанский маршрут. Остальное закрывали автономные права.
– Кто управляет океанским контуром?
«Наследники обслуживающего флота».
– Они титаны?
«Запрос превышает текущий уровень допуска».
– Прекрасно. А связаться с ними можно?
«Планетарный запрос доступен».
Я продиктовал коротко: Максим Соколов, признанный регент и администратор базовой линии, приглашает представителей океанских держав на коронацию и переговоры о восстановлении общего контура. Без угроз. Угроза и так читалась на карте: один материк только что объединился под властью человека, которого вчера считали удобной реликвией.
Терминал принял сообщение.
«Ответ ожидается от одной минуты до трёхсот сорока одного года».
– Установи приоритет срочный.
«Срочный приоритет установлен. Ответ ожидается от одной минуты до трёхсот сорока одного года».
Настоящая государственная связь всегда узнаваема, и на выходе меня ждал последний вопрос.
«Активировать наследственный протокол короны?»
– Что он делает?
«Передаёт права династии Ардея подтверждённому администратору. Требуется добровольное отречение действующего императора или прекращение его биологических функций».
Ардея был жив. Я не собирался исправлять это обстоятельство ради удобной кнопки.
– Отложить.
«Подтверждено».
– Открой дверь.
Наверх я поднимался медленно, учась не проламывать ступени. Божественная сила не делала движения тяжёлыми. Наоборот, тело выполняло намерение раньше, чем разум успевал добавить привычное усилие. Приходилось не толкать себя вперёд, а удерживать от прыжка через весь пролёт. У двери я остановился и прислушался.
– Прошло пятьдесят две минуты, – говорила Тея. – Повреждений города нет.
– Пока, – уточнила Веста.
– Я начинаю с двери, – сказала Алия.
– Подожди восемь минут, – попросила Лиора.
– Семь.
Я открыл.
Алия уже держала меч обеими руками. За её спиной Веста укрепляла потолок на случай, если первая жена исполнит обещание. Конг доел мою долю мяса. Эльвира читала молитву, в которой слово «возвращение» повторялось подозрительно часто.
– Я вернулся.
Алия посмотрела на меня. Зрачки сузились. Остальные невольно отступили: следом вышло невидимое, густое давление нового ранга, заставившее воздух дрогнуть. Конг упёрся ногами. Веста положила руку на меч. Зарна улыбнулась, впервые почувствовав рядом равного по рангу, хотя мой потенциал был на 1200 ниже её собственного.
Алия не отступила.
Она наклонилась, подняла меня за пояс и внимательно осмотрела со всех сторон.
– Поставь, – сказал я.
– Проверяю.
– Что именно?
– Не вырос ли.
– И?
– Нет.
В голосе прозвучало удовлетворение человека, получившего заказ без нежелательных изменений.
– Боевой потенциал тридцать тысяч, – сообщил я. – Божественный ранг.
Конг перестал жевать. Талер переспросил число. Тея немедленно потребовала схему распределения, а Эльвира добавила к молитве новый титул. Лиора улыбнулась так, словно трон только что перестал быть политической гипотезой. Алия всё ещё держала меня перед собой.
– Теперь поставишь?
– Теперь ты бог?
– По местной классификации.
– Хорошо.
Она прижала меня к себе, поцеловала и только потом опустила на пол.
– Но под мышкой всё равно помещаешься.
Вот так закончился мой первый час в божественном ранге. Я получил планетарные права, удвоил силу, нашёл автономную морскую цивилизацию и узнал главное: повышение статуса не отменяет семейную логистику.
Открыть в читалке