Ардея пришёл в сознание через два часа. Мейла вызвала нас в лечебное крыло и заранее предупредила: император слаб, говорить сможет недолго, волновать его нельзя. Во дворце это означало, что у постели немедленно собрались три наследника, две жены регента, одна принцесса, глава гвардии, министр казны, первый клинок Севера, старшая жрица и человек с папкой документов. Тея не считала папку отдельным участником, хотя та по влиянию превосходила Талера.
Ардея лежал под прозрачным куполом. Золотая кожа стала серой, дыхание оставалось неглубоким, однако взгляд прояснился. Он увидел Рагнара со сломанным мечом, Талера рядом с Теей и Лиору у моей руки.
– Кто победил? – спросил он.
– Империя, – ответила Лиора.
– Дипломатический ответ.
– Максим, – сказала она.
– Значит, Империя.
Рагнар опустился на одно колено. Вчера он сделал это перед армиями, сегодня – перед отцом. Второе далось тяжелее.
– Я поднял Север.
– Вижу.
– Проиграл.
– Тоже вижу. Ты всегда докладывал обстоятельно.
Талер начал объяснять восточную капитуляцию, казну и условия сохранения должности. Ардея поднял палец. Талер замолчал на полуслове, что подтвердило: император действительно поправлялся.
– А ты, стало быть, проиграл с прибылью.
– С сохранением финансовой системы.
– Именно это я и сказал.
Лиора взяла отца за руку; он долго смотрел на неё, затем перевёл взгляд на меня.
– Центральное признание?
– Три из трёх. Терминал открылся.
– И?
– Назвал меня администратором базовой линии, дал компенсацию до божественного ранга и предложил принять вашу династию.
– Ты принял?
– Для этого требовалась ваша смерть или добровольное отречение. Первый вариант показался мне невежливым.
Ардея рассмеялся и закашлялся. Мейла сердито подняла поле над его грудью и посмотрела на меня так, будто я нарочно применил юмор как запрещённую технику.
– Восемьдесят три года, – сказал император, отдышавшись. – Восемьдесят три года Совет объяснял мне, почему нельзя изменить порядок. Ты пришёл чуть больше двух месяцев назад и сломал порядок, Совет, две армии, один заговор и кресло терминала.
Я посмотрел на Тею. Она вздрогнула.
– Откуда вы знаете про кресло?
– Терминал прислал счёт дворцу.
У древней цивилизации действительно было превосходно налажено делопроизводство.
– Я поставил его обратно.
– Криво, – сообщила Тея.
– Это художественное решение.
– В смете указано «разрушение креплений».
Ардея снова попытался засмеяться, но Мейла запретила; тогда он протянул руку к Лиоре; та помогла снять с его пальца золотое кольцо, соединённое с дворцом.
– Я добровольно передаю корону Максиму Соколову, администратору базовой линии и признанному регенту. При условии, что Лиора войдёт в его Дом и сохранит право крови.
Алия стояла у изголовья. Я почувствовал, как воздух стал прохладнее.
Лиора не отвела глаз.
– Я согласна.
– Ты ещё не слышала моего ответа, – сказал я.
– Ты уже спас моего отца, город и меня. Потом победил двух братьев, хотя одного оставил министром, а другого генералом. Я достаточно изучила твои решения.
– А характер?
– Его я изучаю за завтраком. Он терпимый.
– Смелое заявление, – сказала Алия.
Лиора повернулась к ней.
– Первенство твоё. Командование армией твоё. Право объявлять спальню закрытой территорией тоже твоё. Мне нужна династия, место рядом с ним и право спорить на совете.
– Спорить будешь после Яры, – сказала Алия. – Она вторая.
– Согласна.
– И не присылай расписание через секретаря.
Лиора чуть заметно порозовела, однако не спряталась за этим привычным для двора способом пережить разговор; она достала заранее приготовленный документ.
– Расписание составила Тея.
Алия посмотрела на Тею. Та прижала папку к груди.
– Казна должна понимать, в какой резиденции находится император.
– Казна будет понимать приблизительно.
Яра, узнавшая о пробуждении Ардея через связь, вошла как раз вовремя, чтобы услышать последние слова.
– Что приблизительно?
– Государственное расписание мужа, – ответила Алия.
– Опять?
Слово «опять» заставило Ардея закрыть глаза. Не от слабости. Он пытался не смеяться под надзором Мейлы. Мы подписали брачный договор там же, у лечебного купола. Ардея передал кольцо. Терминал подтвердил добровольное отречение, но потребовал провести публичную коронацию в течение суток. Наследственный протокол не доверял тайным решениям у постели, и в этом я был с ним согласен.
Рагнар получил командование северной границей под началом Алии и Зарны. Его восемь легионов сократились до пяти и перестали принадлежать ему лично. Талер остался министром казны под пожизненным надзором Теи, которую я назначил верховным ревизором. Он хотел возразить против слова «пожизненный», но Тея уже всё записала.
Кассер предстал перед Советом в тот же день. Заговор, отравление Ардея и подкуп Домов давали достаточно материала для красивой публичной казни. Девять Домов ожидали именно её. Кассер тоже. Я лишил его титула, имущества и права занимать должности, после чего назначил управляющим архива под круглосуточным надзором Весты.
– Это милость? – спросил он.
– Нет. Вы восемьдесят лет собирали сведения о терминалах. Казнь уничтожит полезного специалиста, тюрьма позволит вам бездельничать, а архив заставит каждое утро работать на человека, которого вы считали удобным брачным ресурсом.
Кассер задумался.
– Казнь была бы легче.
– Именно поэтому её не будет.
Веста выдала ему серую форму без знаков Дома, и на спине Тея приказала вышить номер доступа. Бывший глава Совета ушёл сортировать собственные тайны по государственному каталогу; иногда справедливость должна быть не возвышенной, а хорошо организованной.
Коронацию назначили на закат.
Гелиор не успевал подготовиться, поэтому подготовился полностью. Семь колец украсили зелёными и золотыми лентами. На мостах появились знамёна Красной Земли, императорский чёрный знак и серебряный клинок Алии. Жители заполнили улицы. Солдаты трёх вчерашних армий стояли вперемешку, чтобы старые командиры не смогли даже случайно вспомнить гражданскую войну.
Из Зелёного Леса открыли врата, и вождь прибыл первым, за ним шли дети, старики, кузнецы и бухгалтер-жрец с новой книгой чудес. Грум привёз топор, заявив, что теперь он церемониальный. Пог развернул сорок торговых палаток и клялся, будто понятия не имеет, кто установил цены вдвое выше обычных. На главной площади возвели помост нормальной для титанов высоты, и ко мне вела отдельная лестница из сорока двух ступеней. Я посмотрел на неё и приказал мастерам активировать подъёмную формацию.
– Император должен подняться к народу, – объяснила Эльвира.
– Император только что поднялся из терминала. Народ видел. Второй раз за день доказывать способность ходить по лестницам не стану.
Формация подняла меня прямо к трону. Народ одобрил. Возможно, из уважения к власти. Возможно, потому что зрелище летящего к короне мужчины ростом метр восемьдесят восемь напоминало им самые удачные храмовые фрески. Перед троном стояли три женских кресла, и самое высокое предназначалось Алие, второе Яре, третье Лиоре. Яра приехала из Красной Земли через врата за час до церемонии, успела переодеться и уже спорила с дворцовым распорядителем о том, почему её кресло на два пальца ниже. Узнав, что речь о старшинстве, она успокоилась; узнав, что Лиора принесла расписание, снова заинтересовалась.
– Покажешь потом, – шепнула она принцессе.
– Алия запретила.
– Значит, документ стоящий.
Эльвира начала перечислять титулы. Повелитель семнадцати знамён, регент Гелиора, хранитель трёх признаний, администратор базовой линии, божественный Волшебник, победитель Востока и Севера, муж Первого Клинка. После пятнадцатого титула Конг зевнул. После двадцатого Алия спросила, можно ли перейти к делу. После двадцать третьего я решил, что даже бессмертие не стоит продолжения списка.
– Достаточно, – сказал я.
Эльвира закрыла свиток. Помощники внесли корону Ардея. Она была золотой, тяжёлой и рассчитанной на голову человека значительно крупнее моей. Внутри заранее поставили серебряное кольцо, чтобы императорский символ не опускался до носа. Государство было готово к смене династии лучше, чем собственная мебель. По старому обряду корону должен был возложить старший жрец. Эльвира протянула руки.
Я взял корону первым.
Площадь замолчала.
– Создатель? – тихо спросила она.
– На Земле жил один невысокий император, который тоже не стал доверять этот момент посторонним.
Алия прищурилась.
– Тот самый Наполеон?
– Ты запомнила.
– Я прочла справку Лиоры. Его первая жена была выше него всего на несколько пальцев, а он всё равно устроил половине мира неприятности.
– Не только из-за роста.
– Это была официальная версия?
По площади прошёл смех. Даже Ардея, наблюдавший через лечебную проекцию, улыбался. Я поднял корону.
– Наполеон забрал её у жреца и надел сам, – продолжила Алия. – Потом короновал жену.
– Исторически почти верно.
– А потом развёлся.
Она произнесла это очень спокойно, и северный фронт наверняка почувствовал перемену погоды.
– Вот эту часть традиции мы не заимствуем.
– Хорошо.
– И комплекс Наполеона здесь ни при чём.
Алия посмотрела сверху вниз на меня, на корону, на помост и на двести тысяч солдат, ожидавших моего приказа.
– Конечно. У тебя комплекс намного больше.
Я надел корону.
Серебряное кольцо сжалось по размеру. Терминал ответил из глубины, золотые линии прошли по всем семи кольцам города, а над троном возник знак человека. Не стилизованного великана, не Ардея, не древнего солнечного зверя. Обычный человеческий силуэт.
«Наследственный протокол завершён».
«Император Максим Соколов».
«Права центрального материка: полные».
Армия опустилась на колени. За ней склонились город, представители Домов и семнадцать знамён. Звук был похож на далёкий гром, только гром редко произносит твоё имя двумястами тысячами голосов. Я не собирался делать вид, будто власть тяготит меня. Она была тяжёлой, опасной и требовала разбираться в зерне, браках, дорогах и амбициях существ выше меня на полторы головы. Но она давала возможность строить врата, поднимать армии, искать путь к Земле и решать, кого сегодня не раздавит чужой порядок. Хорошая вещь. Особенно когда умеешь ею пользоваться.
Я поднял Алию.
– Императрица Первого Клинка, первая жена и главнокомандующая объединёнными армиями.
Над ней вспыхнул серебряный знак меча, и Чёрное Солнце ударило оружием о щиты.
Я поднял Яру.
– Вторая жена, хранительница Красной Земли и Дома императора.
Над ней зажёгся белый очаг. Семнадцать знамён ответили криком.
Я поднял Лиору.
– Третья жена, императорская супруга, голос династии и глава внешнего Совета.
Над ней возникла золотая печать Гелиора. Девять Домов поклонились. Потом я велел встать всем. Первым законом новой династии стало не поклонение человеку и не храмовая десятина. Я подтвердил Хартию Дома для всех земель Империи: ни один брак, союз или служба не могли заключаться по принуждению; добровольная присяга давала защиту закона независимо от рождения; право на рост через залы развития больше не принадлежало только знати. Это было не нравоучение. Мне требовались сильные люди, преданные лично и добровольно, а не стадо, которое разбежится при первом удобном Рагнаре.
Вторым законом я передал все имперские запасы руды под совместный контроль казны и Волшебника, сохранив отдельный учёт личных запасов Красной Земли. Третьим открыл набор в гравитационный корпус. Четвёртым назначил перепись флота, портов и океанских карт.
Талер поднял руку.
– Почему флот?
– Потому что материк уже мой.
Он опустил руку. Ответ был исчерпывающим. Пир продолжался до полуночи. Впервые три бывшие армии ели за общими столами. Конг рассказывал северянам, как украл у Рагнара легионы. К третьему пересказу он уже украл пять, к шестому – лично убедил каждого солдата отдельной речью. Зарна не поправляла. Рагнар пил мало и наблюдал за своими прежними офицерами. На рассвете ему предстояло отправиться на границу под командованием женщины, которую он потерял из-за жульничества на арене.
Культ Маленького Бога преподнёс мне официальный житийный свиток. В нём говорилось, что я вызвал рассвет на три минуты раньше, исцелил двести семнадцать бесплодных женщин и превратил в золото воду северного канала.
– Я ничего этого не делал.
Бухгалтер-жрец поклонился.
– Мы оставили поля для уточнений.
– Уберите чудеса.
– Все?
– Те, которых не было.
Он задумался с видом человека, получившего чрезвычайно сложное техническое задание. После полуночи Система добавила одно суточное очко. Я направил его в выносливость: 8157 превратились в 8158, а общий потенциал – в 30 001. Норматив был превышен. Компенсация действительно довела только до порога, дальше я рос сам, как и обещал. Когда пир закончился, три жены одновременно направились к императорским покоям. Тея уже ждала у двери с расписанием. Алия взяла документ, прочла первую строку и порвала пополам.
– Сегодня моя ночь, – сказала она.
– По какому основанию? – спросила Лиора.
– Я выиграла империю на арене.
Яра заглянула через её плечо.
– Сильный аргумент.
– А завтра? – спросила Лиора.
– Завтра составим новое расписание.
– Кто составит?
– Я.
Так императорская спальня получила первую конституцию. Она не вступила в силу этой ночью, потому что Алия честно выиграла её на арене, но утром Тея склеила документ, Яра добавила пункт о боевой готовности, а Лиора – о равном добровольном доступе по расписанию. Система отказалась принимать ночную телеметрию, сославшись на отсутствие государственного значения. Подробный отчёт я составлять не стану: конституция прямо запрещала выносить внутренние дебаты за закрытую дверь, а первая жена толковала слово «дебаты» широко. Наполеон, насколько мне известно, с подобными институтами не сталкивался. Надо думать, поэтому его империя и продержалась недолго.
Открыть в читалке