Первое утро в должности императора началось с того, что меня не пустили в собственную спальню. Снаружи стояли Яра и Лиора. Внутри Алия объясняла служанкам, почему новый замок должен открываться только изнутри. Я появился из боковой комнаты, куда вёл старый переход, и некоторое время наблюдал, как государственная система безопасности борется с более древним институтом первой жены.
– Ты откуда? – спросила Яра.
– Из своей спальни.
Лиора посмотрела на закрытую дверь, потом на меня.
– Там есть второй выход?
– Теперь есть.
Ночью я обнаружил, что право масштаба действует не только на боевые формации. Обычный узел вентиляции удалось расширить до прохода человеческого размера, не тронув несущую стену. Открытие имело большое стратегическое значение и пока не подлежало передаче дворцовому распорядителю. Дверь распахнулась. Алия вышла в зелёном халате, увидела нас троих и сразу поняла ситуацию.
– Ты сделал тайный выход.
– Император обязан иметь путь эвакуации.
– Из спальни?
– Особенно из спальни.
Она подумала, затем кивнула.
– Покажешь вечером.
Яра засмеялась. Лиора достала маленькую дощечку и внесла поправку в расписание, а Алия вышла к завтраку в зелёном халате с выражением военачальницы, которая выиграла не только империю, но и положенную премию. Первый семейный кризис новой династии завершился расширением инфраструктуры, и это следовало считать хорошим знаком. Завтрак проходил в Малой столовой, рассчитанной всего на сорок титанов. После вчерашней церемонии слово «малая» больше не удивляло. За столом сидели жёны, Конг, Веста, Тея, Талер, Зарна, Рагнар и Эльвира. Зарна спросила, почему император опоздал к общему завтраку. «Мой», – сказала Алия. «Император общий», – ответила Зарна. «Муж мой». «На мужа не претендую. На бой претендую». Спор закончился расписанием тренировок, в котором Зарна получила один день в месяц, а я не получил ни одного голоса. Ардея участвовал через проекцию из лечебного крыла и впервые за много лет ел без императорских обязанностей. Он выглядел счастливее, чем человек после двойного отравления имел право выглядеть.
Тея разложила отчёты.
– За ночь поступило восемнадцать тысяч триста двадцать семь прошений.
– Сколько?
– Восемнадцать тысяч триста двадцать семь. Из них сорок процентов просьбы о месте в гвардии, двадцать один процент торговые права, семнадцать процентов брачные заявления, восемь процентов земельные споры, остальное чудеса.
– Что значит «остальное чудеса»?
– Люди требуют повторить исцеление бесплодных, золотую воду и ранний рассвет.
Я закрыл глаза.
– Жрец убрал из свитка то, чего не было?
Эльвира осторожно откашлялась.
– Он убрал слово «подтверждённые».
Культ умел приспосабливаться быстрее армии. Я приказал опубликовать официальный перечень: Максим Соколов не меняет погоду по частным просьбам, не превращает воду в золото, не гарантирует рождение детей и не отвечает за удачные ставки Пога. Тея добавила под перечнем государственную печать. Через час в городе появились копии под названием «Четыре великих запретных чуда», и паломников стало больше.
– Наконец-то жизнь приобрела структуру, – сказал я.
Талер представил имперские запасы. Тридцать одна тысяча килограммов возвращённой руды лежала на Востоке, ещё 7800 находилось в столичных хранилищах и 6400 – в северных крепостях. Итого 45 200 имперских килограммов. Личные 3103 килограмма Красной Земли учитывались отдельно. Для пятого уровня Волшебника нужно было 50 000 килограммов и три божественных ядра. Даже если объединить всё, не хватало 1697 килограммов и всех трёх ядер.
– Северные глубокие шахты дадут две тысячи за месяц, – сказал Рагнар.
– Если снова открыть нижний пласт, – добавила Зарна. – Там живут ледяные черви божественного ранга.
– Сколько?
– Три подтверждённых. Возможно, больше.
В комнате стало тихо.
Пятый уровень требовал три божественных ядра, и под северной шахтой сидели три божественных чудовища и недостающая руда. Иногда Система умела намекать с деликатностью налоговой службы.
– Подготовьте экспедицию, – сказал я. – Но начинаем после океанского ответа. Если море отказывается признавать центральную власть, мне понадобится флот, а пятый уровень должен дать масштабные гравитационные формации.
– Имперский флот существует, – возразил Талер.
Рагнар фыркнул.
– Двести шестнадцать кораблей, из которых сто тридцать не выходили из гавани по десять лет.
– Они числятся боеготовыми.
– На бумаге.
– Бумага входит в государственный учёт.
Конг отложил мясо.
– Корабль плавает?
– Некоторые.
– Тогда почему двести шестнадцать?
Талер посмотрел на него как министр на человека, опасно приблизившегося к сути бюджета.
– Потому что финансируются двести шестнадцать.
Конг перевёл взгляд на меня.
– Можно я снова возьму Восток?
Я отказал. Талер был слишком полезен, чтобы Конг объяснял ему бухгалтерию кулаком. После завтрака терминал прислал первый пакет полных прав материка. Я мог видеть состояние семи древних дорог, активировать три континентальных врата без предварительной привязки и обращаться к любому городскому узлу. Право масштаба позволяло растягивать формацию над кораблём, армией или кварталом, сохраняя её структуру. Цена энергии росла, но переписывать каждый знак вручную больше не требовалось.
Для Волшебника четвёртого уровня разница была такой же, как между промышленным станком и хорошим молотком. Я проверил право масштаба на главной площади: поставил обычный защитный щит шириной пять метров и растянул его до пятисот. Линии выдержали. Потом я изменил вектор нагрузки, и щит поднял три пустые осадные башни на высоту двадцати метров.
Город замер.
Я опустил башни.
– Флот будет летать? – спросила Веста.
– Не летать. Станет легче для воды, быстрее на разгоне и сможет перескакивать через ударную волну.
– То есть немного летать.
– Морякам лучше этого не говорить.
Талер уже считал стоимость переоборудования. Тея считала, какую часть он попытается спрятать. Рагнар предложил северные верфи, Лиора – южные порты, Яра – мастеров Красной Земли. Алия спросила, на каком корабле будет наша спальня.
– На флагмане.
– Один тайный выход?
– Два.
– Хороший корабль.
К полудню проект получил название «Гравитационный флот». К часу Талер представил первую смету, к двум Тея нашла в ней расходы на ремонт сорока несуществующих судов. К трём Конг предложил построить сорок существующих кораблей и дать им те же имена, чтобы не переделывать отчётность. Это было настолько разумно, что Тея записала предложение. В половине четвёртого явилась командующая имперским флотом.
Её звали Мирай. Она была худой по меркам титанов, высокой по моим и настолько усталой, что 918 обаяния не заставили её покраснеть. Вместо этого женщина трижды забыла начало доклада, уронила на пол корабельную печать, подняла её, посмотрела на меня и наконец заговорила примерно на две октавы ниже, чем собиралась. Алия наблюдала с интересом исследователя, встретившего новую разновидность реакции.
– По реальному состоянию, ваше величество, флот располагает сорока шестью боеспособными кораблями. Семьдесят один можно восстановить в срок от десяти дней до полугода. Девяносто девять существуют только в реестре.
– Где они физически?
– Нигде.
– А финансирование?
Мирай посмотрела на Талера.
– Везде.
Талер выпрямился.
– Морская бухгалтерия была автономной.
– Она находилась в вашем ведении, – сказала Тея.
– Автономно находилась.
Я попросил Мирай продолжать. Из сорока шести действующих кораблей двенадцать могли выйти в океан немедленно. Ещё тридцать четыре предназначались для береговой охраны и не выдержали бы Чёрную Воду. Среди ремонтируемых двадцать восемь имели целые корпуса, но лишились накопителей, потому что командиры продавали их частным портам. Остальные суда постепенно разбирали, продолжая красить видимую со стороны гавани половину.
– Почему вы не докладывали Ардее?
– Докладывала. Совет возвращал отчёт с требованием привести цифры в соответствие утверждённой боеготовности.
– И вы привели?
– Нет. Поэтому меня двенадцать лет не приглашали во дворец.
Мне нравилась Мирай. Не в том смысле, который уже заинтересовал Алию, а в редком государственном: женщина умела отличать корабль от записи о нём и соглашалась ради этого портить отношения с начальством.
– Назначаю вас верховным адмиралом. Получите у Теи средства на сорок судов первой очереди: двенадцать действующих океанских и двадцать восемь с целыми корпусами. Накопители построю сам. Всё, что числится кораблём и не плавает, списать публично.
Талер вздрогнул.
– Публично?
– С именами получателей финансирования.
– Половина портовых Домов поднимет протест.
– Вторая половина купит их имущество после конфискации. Рынок сохранится.
Тея одобрительно кивнула. Мирай опять посмотрела на меня и очень быстро перевела взгляд на карту, и уши у неё не покраснели, зато корабельная печать треснула в пальцах.
– Сила хвата? – спросила Алия.
– Старая печать, – ответила Мирай.
– Конечно.
Алия взяла обломки, осмотрела линию излома и вернула адмиралу. Ни угрозы, ни сцены, ни требования немедленно уехать на другой конец материка. Только короткая улыбка женщины, которая за два месяца научилась различать бесполезное обожание и полезную компетентность. Ревность у неё не исчезла. Она получила штабную структуру.
– На флагмане будет большая каюта, – сказала Алия.
Мирай кивнула.
– Императорская занимает весь верхний ярус.
– Три входа.
– Обычно два.
– Теперь три.
– Записала.
Когда адмирал ушла, Талер тихо поинтересовался, обязательно ли конфисковывать имущество всех виновных Домов; я ответил, что можно заменить конфискацию восстановлением оплаченных кораблей за десять дней. Он сопоставил плотность леса, количество мастеров и срок.
– Конфискация гуманнее.
– Я тоже так решил.
Затем явились представительницы брачного резерва. Шестьдесят два заявления, пережившие Хартию Дома, теперь требовали официального ответа. На площадь вышли воительницы, наследницы Домов, две храмовые наставницы, одна портовая судья и женщина, указавшая профессией «специалист по редким домашним животным». Последняя привела с собой шестиногого зверя, который немедленно съел угол государственного знамени.
Я подтвердил прежнее правило: заявление не даёт места в Доме, близости или политической награды, зато каждой добровольной кандидатке предлагалась служба по способностям, равная защита и право отозвать просьбу без позора. Сорок одна согласилась пройти отбор в гвардию, девять выбрали администрацию, семь торговое посольство, четыре отозвали заявления, увидев трёх действующих жён, а специалист по животным потребовала должность при императорской конюшне. Миэна явилась во второй раз, на этот раз без чаши, выдержала мой взгляд целых восемь секунд и попросила работу в узле связи, но брачное заявление не забрала. Конг поставил в дощечке вторую отметку и напомнил её имя раньше, чем она успела его забыть.
– А брачное заявление? – спросила Лиора.
Женщина посмотрела на меня, потом на Алию.
– Оставлю в резерве. Мало ли.
Алия рассмеялась первой. Зверь доел знамя и попытался перейти к церемониальной бахроме трона. Я назначил женщину младшим смотрителем конюшен с испытательным сроком и вычел стоимость знамени из первого жалованья. Так из шестидесяти двух заявлений активными остались пятьдесят восемь. Но впервые эта цифра означала не очередь к спальне, а резерв людей, которым Империя нашла дело. Обаяние продолжало приносить больше пользы, чем неприятностей. Неприятности просто были лучше заметны за завтраком. В четыре часа океан ответил.
Сначала во всех фонтанах Гелиора поднялась вода. Она застыла вертикальными зеркалами, хотя ветер продолжал трепать знамёна. Затем над городом прозвучал низкий гул, и терминал сообщил:
«Автономный океанский контур принял запрос».
«Ответ: представитель уже находится в пределах центрального материка».
– Уже? – переспросил я.
«Подтверждено».
Веста потребовала закрыть дворец. Зарна подняла Чёрное Солнце. Алия надела доспех раньше, чем я успел спросить, где именно представитель, и вода в фонтанах сложилась в карту и показала точку у Западных ворот. Делегация вошла в Гелиор без корабля.
Семь всадников двигались по городскому каналу на длинных существах, похожих на помесь угря и боевого коня. Вода держалась вокруг копыт прозрачными шарами. Доспехи прибывших были синими, покрытыми пластинами перламутра, а лица закрывали гладкие белые маски без прорезей. Всадники видели сквозь материал, дышали воздухом и не обращали внимания на двадцать тысяч солдат, окруживших канал. Впереди ехала женщина ростом около трёх метров шестидесяти. На её маске шли три синие волны, за плечами лежало копьё с раздвоенным наконечником, у пояса висела сеть из серебряных нитей. Система показала статус.
«Маэрис, полномочная адмирал-наследница Первой Глубины».
«Боевой потенциал: 34 800».
«Божественный ранг, начальная стадия».
«Состояние: действие внешней маскировочной формации».
Потенциалы остальных находились между 12 000 и 26 000. Слабых дипломатов океан не присылал. Мы приняли делегацию на площади перед троном. Я не стал подниматься на сорок две ступени и остался внизу. Пусть видят настоящий рост. Прятать его после коронации означало бы признать чужую мерку. Маэрис спешилась. Вокруг её сапог собралась вода, будто не хотела отпускать хозяйку на сухой камень. Делегация выстроилась полукругом.
Никто не поклонился.
Это было необычно.
Не оскорбительно. За последний месяц передо мной падали на колени враги, союзники, чиновники, жрицы, женщины с брачными заявлениями и один торговец, поскользнувшийся на собственном товаре. Отсутствие поклона действовало почти освежающе.
Я посмотрел на Маэрис.
Она посмотрела на меня.
И ничего не произошло.
Ни задержавшегося дыхания, ни внезапной нежности в голосе, ни попытки выяснить семейное положение. Женщина видела низкого чужака в короне и оценивала, сколько воинов понадобится, чтобы вынести его вместе с площадью.
Система мигнула.
«Обнаружено подавление социального поля».
«Источник: маска Первого Отлива».
«Эффективность характеристики „Обаяние“ в зоне восприятия носителя: 1 процент».
«Текущее воспринимаемое значение: 9».
После 918 девятка ощущалась так, словно я вышел на площадь без одежды. Ничего смертельного, но окружающие внезапно замечают массу подробностей, которые прежде считали божественным замыслом. Маэрис заговорила через маску. Голос звучал глухо и спокойно.
– Ты тот сухопутный мужчина, который объявил себя хозяином мира?
– Я тот человек, которого центральный терминал признал администратором. Хозяином центрального материка меня объявили его армии.
– Маленький.
Алия шагнула вперёд. Я поднял руку.
– На суше уже пробовали начинать переговоры с этого наблюдения, – сказал я. – Теперь они служат мне. Некоторые очень хорошо.
Маэрис не улыбнулась.
– Океан не суша.
– Я заметил воду.
Один из сопровождающих повернул маску к адмиралу, и возможно, шутка считалась нарушением протокола; возможно, он проверял, разрешено ли смеяться при наследнице.
– Семь Глубин не признают корону Гелиора, – продолжила Маэрис. – Последний Ардея, потребовавший нашей присяги, потерял три флота. Мы вернули обломки, чтобы его наследники не тратились на памятник.
– Щедро.
– Мы признаём только власть того, кто способен удержаться на Чёрной Воде. Сухопутные троны тонут.
– Поэтому мой будет плавучим.
Она снова не улыбнулась. Разговор без обаяния требовал непривычного труда. Каждую фразу женщина оценивала не по тому, как великолепно я существую, а по содержанию. Это было почти нечестно. Впрочем, я не жаловался. До ошибки с характеристикой я двадцать восемь лет обходился без магического сияния и всё же сумел стать пилотом межзвёздной программы. Правда, ни одна отборочная комиссия не предлагала выйти за меня замуж. Возможно, земные маски были особенно сильными.
– Вы проделали путь ради отказа? – спросил я.
– Ради предупреждения. Не направляй корабли за Предел Прилива. Не трогай подводные узлы. Не называй себя планетарным администратором. И не посылай в океан женщин с открытыми лицами.
Последнее заставило Алию положить руку на рукоять.
– Почему женщин?
Маэрис впервые повернулась к ней полностью.
– Мужчина несёт поле подчинения. Оно прошло через запрос терминала. Слабее всего действует на мужчин, сильнее на женщин. Маски защищают нас. Твоё лицо открыто, сухопутная.
– Мне не нужна защита от мужа.
– Все поражённые так говорят.
Площадь стала очень тихой.
Яра прикрыла рот ладонью. Лиора подняла глаза к небу с достоинством статуи, заранее отказавшейся свидетельствовать на будущем процессе. Веста отступила на полшага, освобождая Алие место для удара. Зарна, напротив, приблизилась, чтобы лучше видеть.
– Повтори, – попросила Алия.
– Маска защищает разум от мужского поля.
– Нет. Про поражённую.
– Ты находишься под воздействием.
Алия сняла меч с пояса и протянула его Весте.
– Подержи.
Маэрис чуть согнула колени. Вода вокруг сапог поднялась. Шесть океанских воинов взялись за оружие.
Я встал между ними.
– Сегодня коронация. Международную войну до ужина не начинаем.
– Она назвала меня больной.
– Она назвала тебя поражённой.
– Это хуже.
– Знаю. Но сначала закончим переговоры.
Алия посмотрела на Маэрис, потом на меня.
– До ужина.
Адмирал, вероятно, решила, что получила отсрочку. Она ещё не знала Алию. Я знал и потому ускорил разговор.
– Вы считаете моё поле единственной причиной власти?
– Мужчина с девятьюстами восемнадцатью единицами социального давления за два месяца подчинил семнадцать племён, столицу и три армии. Да.
– Тогда объясните терминалу, почему он признал меня до коронации.
– Древняя машина увидела твою кровь.
– А Рагнар увидел мой кулак. Талер мои врата. Зарна технику моей первой жены. Конг вообще был знаком со мной до того, как понял значение характеристики. Все они стоят здесь добровольно.
Маэрис перевела взгляд. Рагнар в подтверждение склонил голову. Талер тоже, хотя слово «добровольно» применительно к финансовому надзору Теи имело сложную бухгалтерскую природу. Зарна не поклонилась, а приложила кулак к груди. Конг широко улыбнулся.
– Он сначала победил меня мясом, – сообщил Конг.
– Не помогай, – сказал я.
– Потом кулаком.
Маэрис изучала их без заметной реакции, и маска скрывала лицо, но не паузы.
– Если уверены, что я держу Империю только обаянием, вам выгодно говорить со мной именно в масках, – продолжил я. – Я предлагаю договор: взаимный доступ к картам, восстановление океанского контура и общий поиск причин сбоя планеты. Вы предложили запрет, который не можете обеспечить на суше. Это не дипломатия, а желание.
– Мы можем потопить любой твой корабль.
– Пока у меня нет гравитационного флота.
– Гравитационного?
Вот теперь пауза стала длиннее. Я поднял ладонь. Право масштаба растянуло формацию под каналом, и вся вода вместе с семью морскими животными медленно поднялась на десять метров. Океанские воины качнулись, но не упали. Маэрис вонзила копьё в водяную поверхность, пытаясь вернуть поток вниз. Её божественная сила встретилась с моей формацией. Вода задрожала, часть пролилась дождём, однако остальная удержалась в воздухе. Я опустил канал на место, не выронив ни одного всадника.
– Через месяц мои корабли будут весить для воды в десять раз меньше, – сказал я. – Через два я открою врата между портами. Через три, если потребуется, перенесу сухопутную армию на вашу первую пристань. Но мне не требуется война. Мне нужны карты, права доступа и три божественных ядра. Вам, судя по отказу центрального терминала, требуется решение проблемы, о которой вы не хотите говорить.
Маэрис сжала древко копья.
– Какой проблемы?
– Под океаном движется нечто настолько большое, что терминал закрывает его изображение. Ваши города стоят над ним. Последний ответ центральной власти вы дали триста сорок один год назад. С тех пор автономность стала не гордостью, а способом скрыть аварию.
Шесть масок повернулись к адмиралу.
Попал.
– Ты ничего не знаешь о Чёрной Воде, – сказала она.
– Поэтому предлагаю обменяться знаниями.
– И требуешь ядра.
– Не требую. Предлагаю заработать на их продаже до того, как найду собственные.
Талер посмотрел на меня с внезапной отеческой гордостью, и впервые за день императорская дипломатия заговорила на понятном ему языке. Маэрис молчала почти минуту. Вокруг площади стояли тысячи людей, но никто не вмешивался. Без обаяния я не мог заставить её захотеть согласия, зато мог показать выбор, в котором согласие было выгоднее отказа.
– Семь Глубин соберут Совет, – произнесла она наконец. – До решения твой флот не пересекает Предел Прилива.
– Разведчики пересекут.
– Нет.
– Тогда вы даёте мне официальную карту границы, три безопасных коридора и проводника для проверки терминальных узлов.
– Один коридор.
– Три.
– Два. Без военных кораблей.
– Два коридора, не больше пяти вооружённых судов в каждом. Проводник с правом входа в первый город.
– Проводник только до внешнего рифа.
– До ворот города.
– До внешней гавани.
– Согласен.
Она вытянула руку. На перчатке появилась капля воды, превратилась в синюю печать и повисла между нами. Я коснулся её. Терминал зарегистрировал временное соглашение. Лиора тихо выдохнула. Яра улыбнулась. Тея уже записывала условия. Алия всё ещё помнила слово «поражённая», но согласилась дождаться ужина.
Переговоры без 918 закончились договором, картой и правом прохода. Это было приятно. Мне не требовалось доказывать свою ценность без преимущества: доказательства вообще нужны тем, кто сомневается. Но было полезно знать: если Вселенная однажды выключит джекпот, я всё равно сумею забрать нужное, а когда включит обратно, сделаю это быстрее. Маэрис развернулась к каналу. Один из молодых сопровождающих, державшийся позади, зацепил маску ремнём копья, и белая пластина сдвинулась на один палец. Под ней оказалось женское лицо с синеватой кожей и ярко-зелёным глазом.
Одной секунды хватило.
Система показала:
«Подавление прервано».
«Обаяние: 918».
Девушка замерла. Копьё выпало из рук, ударилось о мостовую и раскололо край канала; она уставилась на меня так, будто только что обнаружила единственную уважительную причину существования суши.
– Адмирал, – произнесла она голосом на две октавы выше. – Я добровольно останусь проводником.
Маэрис одним движением вернула маску на место.
– Нет.
– Но договору нужен проводник.
– Другой.
– Я лучше всех знаю внешнюю гавань.
– Именно поэтому другой.
Девушка попыталась снять маску снова, и двое воинов схватили её за руки. Она не сопротивлялась, только продолжала смотреть на меня через белую пластину, словно надеялась прожечь в ней отверстие.
Алия медленно повернула голову.
– Добровольный проводник? – спросила она.
– Техническая неисправность защитного снаряжения, – ответила Маэрис.
– Понимаю.
– Не думаю.
– До ужина ещё далеко?
Лиора посмотрела на солнце.
– Два часа.
– Очень далеко.
Маэрис приказала делегации уходить. Морские звери понесли их по каналу, окружённые бегущей водой, и молодая проводница оборачивалась до последнего поворота. На мостовой осталось её копьё; я поднял оружие и обнаружил на древке имя: Саэла.
Система вывела новое уведомление.
«Получен временный доступ к двум океанским коридорам».
«Открыт проект: гравитационный флот».
«Внимание: маски Первого Отлива подавляют характеристику „Обаяние“ на 99 процентов».
«Внимание: автономный контур классифицирует администратора как социальную угрозу планетарного уровня».
Я передал копьё Весте.
– Изучи материал. Нам понадобится способ не ломать маски случайно.
Алия посмотрела на меня.
– Нам?
– Дипломатический интерес.
– Конечно.
– Геометрия, ничего больше.
– Максим.
– Да?
– После ужина покажешь тайный выход.
Она взяла меня под мышку и понесла во дворец. Перед новой императорской династией лежали океан, божественные чудовища, строительство флота и цивилизация, где женщины вынуждены носить древние маски, чтобы спокойно со мной разговаривать. Над Гелиором зажигались вечерние кристаллы. Вода в каналах ещё помнила проход морских зверей и пахла незнакомой солью, хотя до настоящего берега было больше тысячи километров. Город шумел после коронации. Кто-то снова выкрикивал моё имя, а где-то в верхнем кольце музыканты в третий раз начинали гимн новой династии: первые два исполнения признали недостаточно торжественными.
Я посмотрел в тёмное небо. Землю отсюда нельзя было увидеть даже в лучший телескоп. Она находилась дальше любого океана, дальше терминальных коридоров и старых карт, но впервые путь к ней перестал казаться пустой мечтой обречённого космонавта. Планета признала меня своим администратором. Если под её поверхностью существовала машина, способная согнуть гравитацию, значит, существовал и способ заставить пространство вспомнить дорогу домой.
Мне не хотелось немедленно покидать Кеплер. Но у дома есть неприятная особенность: чем больше у тебя становится владений, тем яснее понимаешь, какого именно окна среди них не хватает. Алия почувствовала, что я замолчал, и чуть крепче прижала меня локтем.
– О Земле думаешь?
– Да.
– Сначала море?
– Сначала море.
– Потом Земля.
Она произнесла это как утверждённый маршрут похода, и мне стало легче. Иногда тоске не требуется утешения: достаточно поставить её в расписание завоеваний. У дворцовых ворот нас встретил Конг с подносом ужина и сообщением, что новый флагман следует назвать «Маленьким Богом». Мирай уже отказала. Конг предложил «Большую Алию». Алия одобрила. Я объявил конкурс названий закрытым до утра, пока императорский флот не превратился в семейный альбом длиной сорок кораблей.
Обаяние: 918.
Имперский дипломатический ресурс.
Вечное государственное и бытовое проклятие.
Открыть в читалке