Договор разрешал провести по каждому коридору не больше пяти вооружённых кораблей. Мирай предложила выбрать десять лучших. Конг предложил объявить остальные тридцать торговыми; Тея напомнила, что на торговых судах обычно не устанавливают шестьдесят абордажных крюков и носовой таран.
– Неразвитая торговля, – сказал Конг.
Мы оставили тридцать кораблей у Предела Прилива и разделили разрешённую десятку на две группы. По северному коридору Мирай повела четыре тяжёлых корабля и быстрый разведчик. По южному шли «Первый шаг», три эскорта и лечебное судно. Между группами работала флотская связь: если одна попадала в ловушку, вторая должна была увидеть механизм до собственного входа.
На флагман поднялись Алия, Яра, Лиора, Конг, Веста, Тея, Мейла, Саэла и два её океанских надзирателя; Зарна осталась командовать основной эскадрой у границы. Рагнар вернулся на Север. Ардея попросил прислать изображение Нерита, потому что за восемьдесят три года правления ни один океанский город не позволил ему увидеть себя. Маэрис ушла впереди на собственном морском звере; она не считалась нашим проводником и не обещала защищать. Только сообщила, что Совет Семи Глубин соберётся через девять дней, а внешний город имеет право самостоятельно решить, впускать ли сухопутное посольство.
– Если не впустит? – спросила Лиора.
– Вернётесь.
– А если мы не захотим?
– У Нерита достаточно способов сделать решение общим.
После этого Маэрис нырнула вместе со зверем и исчезла. Ни пузырей, ни следа. Конг перегнулся через борт так далеко, что двое моряков схватили его за пояс.
– Ушла под воду.
– Там обычно живёт океан, – сказал я.
– Хочу так же.
– Сначала научись плавать.
Он оскорбился. По утверждению Конга, он прекрасно умел плавать, просто вода до сих пор не попадалась достаточно глубокая, чтобы это доказать. Мирай по связи посоветовала не проводить проверку рядом с флотом: один тонущий Конг мог создать течение сильнее Предела Прилива.
Первые два дня море оставалось обычным: волны, ветер, стаи светящихся рыб, которые ночью шли рядом с килями. Я спал мало. Не из тревоги, а потому что корабль оказался новым способом слышать планету. Через гравитационную сеть я чувствовал каждую волну под сорока корпусами, натяжение мачт, тяжесть груза, шаги тысяч людей. Флот не был сорока отдельными судами. Он становился большим движущимся существом, и пятый уровень учил меня разговаривать с ним через давление.
На рассвете второго дня я изменил погодный коридор. Встречный ветер свернулся вокруг парусов, вошёл сзади, и десять кораблей ускорились вдвое. Моряки закричали. Саэла вышла на нос, подставила маску ветру и некоторое время молчала.
– Ваши корабли медленные, – сказала она наконец.
– Были.
– Океанские быстрее.
– Пока.
– Самоуверенный.
– Алия уже внесла это в полный титул.
Первая жена сидела на ящике и точила меч. Услышав имя, подняла голову.
– Маленький, самоуверенный и невыносимый.
– Император там есть?
– Иногда.
Саэла отвернулась к морю. Маска работала, но плечи у неё дрогнули, и девять очков обаяния не могли вызвать любовь; юмор, как выяснилось, обходился без характеристики. На третий день мы достигли первого океанского знака, и из воды поднималась арка высотой километр. Две колонны уходили на дно, вершина висела в облаках, а между ними текла вертикальная река; вода поднималась снизу вверх и исчезала в серебряной щели. Наш южный коридор проходил прямо сквозь неё.
– Это Предел? – спросил я.
– Внешний порог, – ответила Саэла. – Здесь корабль получает право воды.
– А если не получает?
– Возвращается на дно.
– Он ещё не был на дне.
– Вода считает иначе.
Океанский язык любил превращать техническое предупреждение в поговорку, и на суше старые вожди делали то же самое, только использовали больше мяса. Из вертикального потока вышли шесть фигур; они шли по поверхности моря, на каждой была белая маска и длинный плащ из прозрачных пластин. Потенциалы от 18 000 до 23 000. Старший поднял жезл.
– Сухопутные корабли останавливаются. Экипажи проходят очищение. Оружие запечатывается. Мужчина поля помещается в закрытый сосуд до прибытия в Нерит.
Я посмотрел на Саэлу.
– Закрытый сосуд?
– Старое правило для опасных источников.
– Насколько закрытый?
Старший указал на воду. Из неё поднялась белая сфера диаметром два метра, снабжённая цепью и маленьким отверстием для воздуха. Внутри находилась скамья.
Алия перестала точить меч.
– Нет, – сказала она.
– Сосуд обеспечивает безопасность города, – сообщил хранитель.
– Нет.
– Он не спрашивает согласия супруги.
– Зря.
Я подошёл к борту. Сфера действительно была человеческого размера. Древние океанские законы подготовились к моему визиту за тысячи лет и выбрали форму, похожую на очень дорогой чайник.
– Моя характеристика подавлена масками, – сказал я. – Сосуд не нужен.
– Камень порога не носит маску.
– Камень может влюбиться?
– Поле подчиняет живые узлы.
Вот это было полезной информацией. Обаяние влияло не только на людей, но и на биологические элементы океанских формаций, поэтому Маэрис боялась не одних восторженных адмиральских дочерей. В городе, где механизмы были живыми, 918 могли случайно поменять государственную принадлежность канализации.
– Настрою локальное подавление вокруг себя, – предложил я.
– Сухопутная магия не признаётся.
– Тогда город сам выдаёт мне маску.
– Базовая линия не совместима с материалом Первого Отлива.
– Вы проверяли?
– Так записано.
– Кем?
Хранитель замолчал.
Саэла наклонилась к нему и заговорила на океанском наречии. Перевод Системы успевал не за всем, но я услышал слова «приказ Маэрис», «два коридора» и «если посадите императора в буй, первая жена разобьёт арку». Последнее хранитель счёл преувеличением. Алия встала и сняла меч с колен. Он изменил мнение. В итоге меня не посадили в сферу, и вместо этого вокруг «Первого шага» поставили четыре столба подавления. Система показала снижение обаяния в пределах корабля до восемнадцати; не девять, но достаточно низко, чтобы камень не утратил политическую ориентацию.
Остальные корабли прошли по одному. Вертикальная вода обрушивалась на палубы, гравитация возрастала в двадцать раз, кили отвечали. Ни один корпус не просел больше чем на метр. Хранители не выразили удивления, однако старший трижды проверил жезл. Северная группа сообщила то же: Мирай провела корабли без потерь.
За аркой океан изменился.
Волны стали гладкими и длинными, и вода светилась под поверхностью, показывая дороги. По сторонам возникали огромные тени: стада морских зверей несли на спинах поселения, башни росли прямо из панцирей, рыбаки опускали сети на глубину в несколько километров. Над морем летали суда без парусов, поддерживаемые круглыми водяными крыльями; сухопутные моряки забыли о дисциплине и смотрели, и океанские проводники делали вид, что не замечают. Конг пытался сосчитать, на скольких зверей сможет перепрыгнуть с флагмана; Яра запретила ему проверять до подписания торгового договора.
Ночью море запело.
Звук поднимался снизу, низкий и протяжный. Корабли отвечали скрипом. Саэла объяснила: города передают друг другу течение на следующий день, и песня сообщала о ветре, миграции зверей и движении Чёрной Воды.
– О нас тоже поют? – спросила Лиора.
– Уже.
– И что?
– Десять сухопутных кораблей прошли порог. На одном находится мужчина поля, три его супруги, человек с крюком весом шестьсот килограммов и женщина, которая записывает цену каждой рыбы.
Тея подняла глаза от книги.
– Не каждой. Только промысловой.
– Передать уточнение?
– Обязательно.
Через минуту песня изменилась. Где-то в глубине огромный хор добавил несколько нот, и океан официально узнал, что императорский ревизор не интересуется декоративной рыбой. Утром четвёртого дня показался Нерит. Сначала я принял его за остров. Потом остров раскрылся. Семь кольцевых стен поднялись из воды, поворачиваясь вокруг пустого центра. Между ними текли каналы, а башни стояли вверх и вниз, уходя под поверхность зеркальными отражениями. Верхняя половина города принимала воздух и корабли. Нижняя, гораздо большая, жила в синей глубине. В центре парил прозрачный шар, внутри которого билось зелёное сердце размером с дворец.
Город не был построен на море: он держал море вокруг себя. Над внешней гаванью вспыхнули тысячи белых масок.
– Нас встречают? – спросил Конг.
– Наблюдают, – ответила Саэла.
– Почему все в масках?
Она указала на меня.
– А.
На набережных стояли женщины, мужчины, дети, торговцы и солдаты, и даже младенцам повязали маленькие полупрозрачные пластины. Рядом продавали запасные ремни, защитные печати и сувенирные маски с изображением моего лица, перечёркнутого синей волной; Пог добрался бы сюда и разбогател за один день. Тея купила три образца для сравнения цен. Внешняя гавань приняла только «Первый шаг» и дипломатическое лечебное судно «Тихая вода», и остальным приказали встать у рифа. Мирай со своей группой остановилась с северной стороны города; флотская связь работала, но изображения шли с помехами. На причале нас ждала правительница Нерита.
Тиарис носила чёрную маску без волн и платье из живой воды; Система определила потенциал 27 600, святой ранг, пиковая стадия. Рядом стояли двенадцать членов городского Круга и Маэрис; адмирал держалась отдельно, показывая, что здесь не командует.
– Император суши, – сказала Тиарис. – Внешняя гавань принимает твоё посольство на один прилив. Оружие остаётся на кораблях. Поле мужчины ограничено столбами. Законы Нерита выше законов твоего Дома.
– Пока я в Нерите, соблюдаю местные законы, если они применяются одинаково ко всем гостям.
– Ты ставишь условия гостеприимству?
– Уточняю, не называется ли у вас гостеприимством удобная форма плена.
– Пленники не сохраняют корабли.
– Хорошее начало.
Тиарис не любила меня. Не по вине маски. Чисто, спокойно и заранее. После нескольких недель дворцового обожания в этом была почти эстетическая завершённость. Она провела нас по внешней гавани. Оружие мы оставили формально: меч Алии лежал на корабле, зато кольцо Системы позволяло вызвать его через переносные врата за секунду. Конг расстался с крюком после долгих переговоров и потребовал выдать расписку; Тея составила её на месте. Городской хранитель никогда прежде не расписывался за шестисоткилограммовый «Убедительный довод» и несколько раз переспросил назначение.
– Дипломатия, – сказал Конг.
Я не стал вмешиваться.
Для посольства Нерит выделил плавучий дворец между двумя внешними кольцами; он состоял из трёх террас, сада морских цветов и центрального павильона. Ни одной стены. Столбы подавления стояли по углам и держали моё обаяние на восемнадцати.
– Ночью здесь безопасно? – спросила Алия.
– Гавань охраняется, – ответила Тиарис.
– Я спросила про стены.
– В Нерите не прячутся от воды.
– Я не вода.
– Это заметно.
Они посмотрели друг на друга, и до ужина оставалось много часов, но вчерашнее обещание Алия считала перенесённым на международный уровень. Лиора начала официальную часть. Она вручила договор двух коридоров, подтвердила цель визита и попросила открыть доступ к городскому терминалу; Тиарис отказала прежде, чем приняла свиток.
– Центральный узел Нерита не принадлежит суше.
– Он входит в планетарную сеть, – сказал я.
– Планета входит в океан.
– Географически спорно.
– Океан занимает семь десятых поверхности.
– Значит, оставшиеся три десятых уже выбрали меня. Неплохой первый тур.
Маэрис чуть повернула голову. Тиарис не оценила. Нам предложили ждать вечернего Круга. Я согласился. Иногда власть заключается не в том, чтобы немедленно разбить закрытую дверь, а в том, чтобы дать хозяину время убедиться, насколько дорого обойдётся новый замок. Мы использовали ожидание для прогулки.
Нерит пах не рыбой, как ожидал Конг, а мокрым камнем, сладкими водорослями и чем-то пряным, напоминавшим корицу. По каналам вместо повозок ходили прозрачные лодки, и дома меняли высоту вместе с приливом, лестницы складывались, мосты ныряли и появлялись в другом месте. Ни одна улица не обещала привести туда же, если возвращаться вечером.
Жители следовали за нами на почтительном расстоянии. Все носили маски. Некоторые были простыми белыми, другие украшали ракушками, фамильными волнами и рисунками чудовищ, и на детских пластинах изображали смешные зубы. Один мальчик так увлёкся погоней, что врезался в столб. Маска слетела.
Он увидел меня.
Я приготовился к знакомой реакции. Мальчик широко раскрыл глаза, подбежал и спросил:
– Ты правда взрослый?
Его мать надела маску обратно прежде, чем я успел ответить.
– Простите, император. Он маленький.
– Я тоже.
– Но вы опасный.
– В основном для мебели.
Она утащила ребёнка. Алия смотрела вслед с довольной улыбкой.
– Вот нормальная реакция.
– Он спросил, взрослый ли я.
– Не предложил жениться.
– Планка семейной дипломатии заметно снизилась.
На рынке нам предлагали маски с усиленной защитой, изображения морских зверей и синие кристаллы, которые светились от прикосновения. Тея купила один, проверила энергию и немедленно начала торговаться за оптовую партию, и торговка держалась стойко, пока не узнала, что перед ней верховный ревизор Империи. После этого снизила цену на треть; у Теи тоже имелось обаяние; оно называлось возможностью проверить налоги.
Яра нашла склады сушёных водорослей, способных храниться пять лет. Лиора поговорила с хозяевами лодок. Мейла посетила лечебный дом, где раны закрывали живой водой. Даже без доступа к терминалу посольство собирало больше полезного за час, чем предшественники Ардея за столетие угроз.
Обед подали в посольском дворце. Столы поднялись прямо из воды, покрылись прозрачной плёнкой и заставили Яру немедленно проверить, не растворится ли в них хлеб. Хлеб не растворился, зато одна тарелка попыталась уплыть вместе с супом; Конг поймал её у края террасы и поставил обратно. Тарелка обиделась, сложила края и больше не раскрывалась.
– Она живая? – спросил он.
Саэла кивнула.
– Раковина-служитель. Не хватай за край.
– А за что?
– Попроси.
Конг наклонился к тарелке.
– Откройся.
Раковина не отреагировала.
– Вежливо, – подсказала Лиора.
– Я вежливо.
– Ты прозвучал как перед штурмом.
Конг попробовал снова, на этот раз назвал тарелку прекрасной и пообещал не применять крюк. Раковина приоткрылась. Он посмотрел на меня с торжеством человека, самостоятельно освоившего морскую дипломатию; еда оказалась незнакомой, но хорошей. Тонкие синие полоски рыбы меняли вкус от соли к сладости, горячие водоросли пахли дымом, прозрачные плоды лопались на языке прохладной водой. Один шарик попытался укатиться от вилки Алии; она прижала его пальцем, и тот тихо запищал.
– Это точно еда? – спросил я.
– После приготовления, – сказала Саэла.
– А он знает?
– Узнает.
Алия съела шарик. Остальные перестали убегать. Даже местная пища быстро понимала принцип первого клинка, и служанки носили белые маски и старались не смотреть в мою сторону. Столбы удерживали обаяние на восемнадцати, но слухи о 918 действовали отдельно от характеристики. Одна девушка поставила передо мной блюдо с закрытыми глазами, сделала три шага назад и врезалась в Яру.
– Маска работает, – поспешно сказала она.
– Глаза тоже полезны, – ответила Яра и развернула её к проходу.
Вторая служанка уставилась исключительно в потолок и налила вино мимо чаши, и третья принесла длинные щипцы, поставила блюдо с расстояния трёх метров и выглядела очень довольной предусмотрительностью. Алия одобрила именно её.
– Возьмём такие щипцы во дворец, – решила она.
– Для чего?
– Для дипломатии.
– С кем?
– Посмотрим.
Лиора внезапно вспомнила срочное дело на другом конце стола. Яра заинтересовалась конструкцией щипцов. Я счёл разумным вернуться к еде. Во время обеда прибыл чиновник Тиарис; он носил серую маску, говорил голосом человека, который родился уставшим, и принёс перечень дополнительных правил. Императору запрещалось приближаться к сердцу города ближе чем на три кольца, касаться живых стен, обращаться к детям, смотреть на городских животных дольше пяти секунд и «намеренно проявлять привлекательность».
– Последний пункт сформулирован расплывчато, – сказала Лиора.
– Нерит оставляет толкование за хранителями.
– Что именно мне нельзя делать? – спросил я.
Чиновник посмотрел на меня через маску.
– По возможности ничего.
– А дышать?
Он сверился со свитком.
– Не запрещено.
– Хорошо подготовленный закон.
Я подписал ознакомление, но не согласие. Лиора добавила примечание, что Империя не признаёт объективным правонарушение «намеренная привлекательность» без перечня действий. Чиновник забрал свиток и ушёл, осторожно обходя столбы.
– Тиарис тянет время, – сказала Веста.
– До чего? – спросила Яра.
– До следующего прилива, – ответила Саэла. – После него право гостя прекращается. Город может вытолкнуть дворец за риф.
Алия посмотрела на открытую воду вокруг террасы.
– Чем вытолкнуть?
– Течением.
– Вместе с нами?
– Это считается мягким отказом.
– У вас странное понимание мягкости.
– У вас отказ обычно начинается с армии.
– Не всегда, – сказала Алия. – Иногда с поединка.
Саэла признала поправку. Веста пошла проверить крепления дворца. Мейла пересчитала лекарей. Я попросил Мирай держать переносные врата готовыми и не сообщил об этом Тиарис. Гостеприимство прекрасно, пока хозяин не начинает заранее объяснять способ выдворения. Маэрис догнала меня у края нижнего канала.
– Тиарис не откроет узел.
– Почему?
– Потому что три года скрывает от Совета состояние сердца Нерита.
Я посмотрел на зелёный шар в центре города, и на расстоянии он казался ровным, но теперь заметил тёмную жилу, появлявшуюся на каждом двенадцатом ударе.
– Оно умирает?
– Меняется. Поглощает больше силы и иногда тянет город вниз. Две внешние фермы уже потеряны. Тиарис утверждает, что виноваты сухопутные колебания центрального узла.
– Поэтому не даёт посмотреть человеку, который только что починил центральный узел.
– Если ты починишь, Нерит признает твоё право. Если не сможешь, Совет узнает, что она лгала. В обоих случаях Тиарис перестанет править.
– А чего хотите вы?
– Чтобы город не утонул.
– Очень партийная позиция.
– В океане полезная.
– Тогда зачем маски скрывают не только обаяние, но и часть терминальных сигналов?
Маэрис помолчала.
– Кто сказал?
– Мой интерфейс. Столбы подавления режут связь с планетой на семь процентов. Маски меньше, примерно на одну десятую. Возможно, океанская власть веками защищалась не только от мужчин. Вы закрывали живые узлы от администратора.
– Администраторов не было.
– А защита осталась. Мало ли вернутся.
Она повернулась к воде.
– Сними столбы ночью. Сердце увидит тебя.
– И 918 увидят все жители.
– На них маски.
– Не на младенцах. Детские пластины декоративные, я проверил.
Маэрис не ответила. Хороший план редко становится хуже от заботы о младенцах, но признавать это вслух адмирал не хотела.
– Я не стану снимать подавление со всего дворца, – сказал я. – Проведу узкую линию к сердцу. Если оно отвечает на права базовой линии, получу диагностику без городского обморока.
– Тиарис заметит.
– Поэтому сделаю во время заседания, когда она будет смотреть на меня.
Перед Кругом мы собрались в одной из открытых комнат посольства. Веста нашла под террасами двенадцать управляющих жил, каждая соединялась с городским сердцем. Мирай подтвердила: если Нерит решит выдворить гостей силой, дворец можно утянуть вниз или выбросить за внешний риф. Океанские правила называли оба действия прекращением гостеприимства и не считали нападением, пока хозяин не применял оружие.
– То есть утопить двести сорок человек не война, – сказала Яра.
– Если вода делает это по закону, – ответила Саэла.
– Вода сама писала закон?
– Нет.
– Тогда удобная вода.
Алия предложила заранее разрушить управляющие жилы; я отказался: открытый удар лишал нас права прохода и позволял Тиарис представить провокацию Совету как вторжение. Вместо этого мы настроили переносные врата на три точки, вывели корабли из прямой линии городских орудий и оставили Конга рядом с хранилищем оружия.
– Если начнут? – спросил он.
– Сначала спасаем людей.
– Потом?
– Потом объясняем разницу между прекращением гостеприимства и войной.
– Крюком?
– В том числе.
Конг повеселел. Тея внесла возможное разрушение городского имущества в отдельную графу будущих претензий; Лиора подготовила обращение к Совету; Мейла разделила лекарей на группы; мы не шли на заседание беспечными. Просто ни один план не может заранее вместить все способы, которыми испуганный правитель способен защитить власть от спасения. Круг Нерита собрался после заката.
Двенадцать правителей сидели на водяных креслах в амфитеатре нижнего кольца, и каждое кресло медленно двигалось по кругу, чтобы никто не занимал главного места. Тиарис находилась напротив меня в начале заседания, через десять минут сбоку, ещё через десять за спиной; океанская демократия буквально не позволяла понять, кто здесь крайний.
Для меня поставили обычное кресло на плавающей платформе. Ноги доставали до пола. Я оценил жест. Лиора представила договор. Яра предложила обмен продовольствием. Тея показала расчёты руды и корабельных накопителей. Мирай через проекцию продемонстрировала работу килей. Круг слушал без восторга, но внимательно; Тиарис задавала вопросы так, будто устала от ответов заранее.
– Зачем Нериту сухопутное зерно? Мы выращиваем глубинные сады.
– Два внешних сада потеряны, – сказал я.
Кресла остановились.
Маэрис не шелохнулась. Тиарис повернула чёрную маску к ней, потом ко мне.
– Адмирал нарушила право города.
– Терминал показал провалы на карте.
Это была не вся правда, зато достаточная. Я открыл перед Кругом схему: две внешние точки действительно мерцали, а центральное сердце закрывала область подавления.
– Вы требуете доступ под видом помощи, – сказала Тиарис.
– Я предлагаю помощь под видом доступа. Так честнее.
– А потом объявишь Нерит частью Империи.
– Если город признает общие права, сохранит самоуправление, флот и законы. Платить будет связью, картами и участием в защите планеты.
– На суше ты говорил то же?
– На суше мне пришлось сначала разбить несколько армий. С вами я начал с договора.
– Потому что боишься моря.
– Потому что море мне нужно целым.
Тиарис откинулась на водяную спинку, и в её голосе впервые прозвучало не презрение, а усталость.
– Все сухопутные императоры хотели океан целым. Потом строили корабли, присылали сыновей, требовали жемчуг и называли нашу воду своей. Мы топили их. Через поколение приходил следующий. Ты хотя бы сэкономил время и пришёл сам.
– Я не Ардея.
– Каждый новый правитель произносит это с надеждой, будто прежние не произносили.
Вот и враг, который не кричал «умри», не бросался первым ударом и даже имел основания. Но основания давно превратились в мебель, приколоченную к полу: город тонул, а правительница продолжала защищать его от человека, способного увидеть пробоину.
– Тогда судите по решению, – сказал я. – Дайте мне десять минут у узла. Если не покажу причину изменений, уйду из Нерита до следующего прилива. Если покажу, город принимает ремонт и отправляет представителя на Совет с признанием центрального протокола.
Круг заговорил. Трое согласились немедленно, четверо потребовали гарантии, двое смотрели на Тиарис, остальные пытались понять, какая сторона победит, чтобы вспомнить, что всегда её поддерживали.
Тиарис подняла руку.
– Узел нельзя открыть мужчине поля.
– Тогда смотрю отсюда.
Я протянул к сердцу тонкую линию формации. Столбы снимать не стал, только обошёл их через связанный со мной гравитационный киль «Первого шага». Пятый уровень позволил провести сигнал по движущемуся объекту, затем по воде и в городской узел.
Сердце Нерита ответило.
Зелёный шар сжался. Весь амфитеатр накренился, вода ушла из кресел, маски вспыхнули белым. Перед глазами возник статус:
«Узел обслуживающей касты: Нерит-1».
«Целостность: 62 процента».
«Причина потери: внешнее поглощение из подповерхностного контура».
«Направление: вниз».
Под городом появилась линия. Она уходила на десятки километров в глубину и заканчивалась на той гигантской тени, которую терминал уже закрывал.
– Ваше сердце не умирает само, – сказал я. – Его едят снизу.
Члены Круга увидели схему. Кто-то вскочил. Маэрис сжала копьё. Саэла стояла рядом с Лиорой и забыла держать маску руками, и Тиарис не посмотрела на линию; она смотрела только на меня.
– Ты подключился без разрешения.
– И нашёл причину.
– Ты подчинил сердце.
– Оно признало администратора.
– Именно.
В этот момент я понял: для неё гибель города была угрозой будущего, а потеря власти происходила сейчас. Люди редко выбирают далёкую катастрофу, когда рядом лежит кнопка от близкого унижения; Тиарис ударила ладонью по креслу.
Чёрная маска вспыхнула.
Столбы подавления на плавучем дворце выключились, и на одно мгновение обаяние вернулось к 918; по всему внешнему кольцу живые стены повернулись ко мне, городское сердце ударило быстрее, десятки масок треснули. Система показала каскад признания, а потом Тиарис активировала право гавани.
«Обнаружено изменение гравитационного поля».
«Цель: дипломатический дворец центрального материка».
«Коэффициент тяжести: 300».
Я развернулся к окну амфитеатра, и наш плавучий дворец, где оставались посольство, картографы, часть лекарей и охрана, исчезал под водой. Сад морских цветов уже ушёл, террасы ломались, центральный павильон накренился; люди прыгали к шлюпкам, но поле тянуло их вместе со всем сооружением.
– Останови! – приказала Маэрис.
– Нерит исполняет древний закон, – ответила Тиарис. – Посольство, подчинившее живой узел, возвращается воде.
– Там двести сорок человек!
– Они пришли завоевать город.
Триста единиц тяжести. Гравитационный киль стоял только на кораблях, и дворец не входил в связанную сороковку; до полного погружения оставалось меньше десяти секунд. Я вызвал меч Алии, крюк Конга и всех людей вокруг через переносные врата прямо на «Первый шаг»; затем связал флагман с дворцом.
Система предупредила:
«Лимит автономных объектов: 40 из 40».
Чтобы принять сорок первый, требовалось отключить один корабль; я выбрал ближайший пустой эскорт, снял его киль и передал место посольству. Эскорт мгновенно потяжелел. Мирай закричала по связи. На нём оставались сто восемьдесят моряков; я открыл врата и начал перенос.
Дворец ушёл под воду.
Эскорт пошёл следом.
Вокруг нас взревела гавань. Маски Круга трескались от вернувшегося обаяния, живые стены тянулись ко мне, сердце Нерита одновременно признавало администратора и выполняло приказ Тиарис. Маэрис схватила правительницу за руку. Алия уже держала меч. Конг получил крюк и выглядел так, словно дипломатия наконец перешла к понятной части; я успел перенести первую группу из тридцати шести моряков. Вторая исчезла в чёрной воде. Система показала два тонущих объекта, двести сорок членов посольства, сто сорок четыре оставшихся моряка и одну секунду до разрушения внешних щитов.
Тиарис произнесла устало, почти с сожалением:
– Теперь сухопутный император вернётся домой.
Я посмотрел на неё.
– Нет. Теперь у тебя больше нет дипломатической защиты.
Алия шагнула ко мне, собираясь прыгнуть вместе. Я остановил её ладонью.
– Держи Круг.
– Максим.
– Если Тиарис отключит сердце, вода раздавит весь внешний город. Ты единственная, кому я доверю удержать её здесь.
Алия поняла. Ей не понравилось, но первая жена давно научилась отличать просьбу спрятаться от приказа занять самое опасное место. Она развернулась к правительнице, и та впервые отступила.
– Конг, эскорт. Мирай, подними остальные кили. Веста, открой все врата, какие выдержат. Мейла принимает людей на флагмане. Лиора передаёт запись Совету. Яра считает наших.
Каждый двинулся до того, как я закончил, и вот зачем я собирал не поклонников, а Дом. Обаяние могло заставить человека смотреть на меня; победы, работа и правильно отданная власть заставляли его действовать, когда смотреть уже некогда. Вода под балконом казалась чёрным стеклом, и где-то там ломались террасы, трещали щиты и тонули люди, доверившие мне путь через океан. Я чувствовал сорок связанных объектов, но два из них уже исчезали в чужом поле, а выбрать можно было только один. Значит, следовало изменить сам выбор.
На Земле инструктор однажды сказал: авария отличается от катастрофы несколькими секундами, в течение которых экипаж ещё способен сделать что-нибудь умное. Он говорил о разгерметизации корабля, а не о плавучем дворце под трёхсоткратной тяжестью, однако хорошие советы обладают широким диапазоном применения. У меня оставалась примерно одна такая секунда. Для нового бога – немного, для бывшего космонавта – вполне достаточно. Нас вообще учили принимать лучшие решения после того, как хорошие закончились. Без дальнейших дипломатических церемоний я прыгнул в воду следом за своим посольством.
Открыть в читалке