Глаз левиафана открылся полностью.
«Первый шаг» лежал на его веке, как соринка, которой природа решила дать имя, экипаж и императорскую каюту с четырьмя входами. Золотая радужка уходила за горизонт. В центре расширялся чёрный зрачок. Каждое движение века поднимало флагман на сотни метров.
– Отходим! – приказала Мирай.
Шестьдесят надводных кораблей развернули кили, и четыре подводных судна пытались всплыть, но «дно» поднялось быстрее. Вода уходила со спины существа километровыми водопадами; из глубины появлялись чёрные пластины, хребты и древние башни, заросшие кораллом. Левиафан был не похож на зверя; скорее на материк, который очень долго притворялся дном и теперь вставал по неотложному делу.
«Гравитационное поле: 1000 условных единиц».
Кили приняли нагрузку. Все шестьдесят кораблей просели одновременно. Двенадцать судов Первого Дома удержались на водяных крыльях, а восемь охотников Нерита начали падать обратно на панцирь. Я включил их в сеть.
Система предупредила:
«Автономные объекты: 60».
«Норматив пятого уровня: 40».
– Они союзный флот.
«Союзные объекты могут получать поле, но не гарантированную стабилизацию».
– Тогда двадцать зависимых модулей.
«Требуется энергетическая связь».
Маэрис услышала через флотскую печать.
– Первый Дом, связать водяные крылья с золотыми килями. Ваэр, Нерит следует за мной.
Синие линии протянулись между кораблями, и наш флот перестал быть собранием судов двух цивилизаций. Система пересчитала.
«Автономные объекты: 40».
«Зависимые модули: 20».
Тысяча единиц тяжести разделилась. Корабли выровнялись.
– Получилось, – сказала Маэрис.
– Теперь главное, чтобы он не моргнул.
Левиафан моргнул.
Веко закрылось под флагманом. «Первый шаг» подбросило. Чёрная поверхность ударила в киль, корабль взлетел на километр, перевернулся мачтами вниз и начал падать. Экипаж удержали палубные печати. Конг не успел закрепиться, пролетел над мачтами, поймал канат и радостно закричал, что корабли всё-таки умеют летать.
Мирай не разделяла восторга.
– Выравниваю! Правый коридор полный! Носовой киль в обратный вектор!
Флагман повернулся в воздухе. Мы упали на волну днищем, ушли под воду до третьей палубы и вынырнули. Мачты целы. Императорская каюта тоже. Один из четырёх входов открылся и выпустил кровать; Алия поймала её одной рукой.
– Хорошая кровать, – сказала она.
– Вернём позже.
– Сейчас.
Она закинула кровать обратно через сломанный проём. В конце концов, мы обживали семейную резиденцию, а не искали повод после каждого боя заказывать новую мебель. Веста, державшая соседний проход, поймала выпавшую дверь и спросила, нужно ли укрепить императорскую спальню шипами. Трое моряков услышали только последние четыре слова. К вечеру по флоту ходил слух о тайной пятой жене, особой кровати и военном применении шипов. Мы с Вестой одновременно потребовали опровержение. Это убедило всех окончательно. Подробный отчёт я составлять не стану: флот и без фактов подготовил три версии, две баллады и заявку на усиленный потолок.
Левиафан поднял голову.
Она занимала половину горизонта. С панциря текли целые реки, обнажая руины башен. Пасть открылась ниже ватерлинии. Вода устремилась внутрь. Воронка потянула четыре подводных судна и восемь ближайших кораблей.
– Подводные не отвечают! – сообщила Мирай.
– Их тащит в рот, – сказала Маэрис.
– Конг, закрепить флагман. Алия, со мной. Маэрис ведёт.
– Куда? – спросила первая жена.
– К голове.
– Наконец-то.
Мы прыгнули на панцирь. Маэрис шла по воде, Алия использовала гравитационные опоры, я снижал вес группы; Конг остался на носу и метнул «Убедительный довод» в ближайший хребет. Крюк вошёл на тридцать метров; цепь натянулась, флагман перестало затягивать в пасть; остальные корабли связались с ним. Сорок килей тянули прочь от пасти, левиафан втягивал океан. Между ними скрипела цепь Конга.
– Держит! – прокричал он.
Хребет вырвало.
Кусок панциря размером с крепость полетел к флагману; Конг втянул цепь, развернул обломок и использовал как якорь на другом выступе.
– Теперь держит лучше!
Иногда инженерная мысль отличается от упрямства только успешным вторым креплением. Мы бежали по голове. Под ногами открывались старые дороги, круглые люки и знаки базовой линии. Значит, по левиафану когда-то ходили обслуживающие команды. Существо было не диким богом, а огромной машиной, которую оставили без техосмотра на несколько тысячелетий. Тея наверняка уже готовила акт.
Перед глазами возникло уведомление:
«Мобильный носитель К-ОК-1».
«Режим пробуждения: аварийная идентификация администратора».
«Состояние управляющих узлов: 0 из 7 подтверждены».
«До завершения идентификации носитель считает флот загрязнением поверхности».
– Система, как подтвердить?
«Активировать семь узлов на головном панцире».
На карте загорелись точки. Они образовывали дугу длиной сорок километров. Ближайшая находилась под нами. Остальные расходились по голове, две уже ушли под воду, одна располагалась рядом с глазом, последняя у основания пасти.
– Сколько времени?
«До очистительного погружения: восемнадцать минут».
– Что такое очистительное погружение?
«Носитель уходит на глубину 62 километра».
Наш флот выдерживал воду и тяжесть. Шестьдесят кораблей не выдержали бы шестьдесят два километра океана, потому что даже очень хороший щит имеет право на чувство собственного достоинства.
Я передал точки Мирай.
– Раздели флот на семь групп. Каждая ставит киль над узлом. Мы активируем ближние вручную.
– Корабли не сядут на него при тысяче единиц.
– Не сядут. Уменьшат собственный вес и прижмутся обратным полем.
– Это посадка.
– Морякам лучше не говорить.
Она не стала спорить. Семь групп разошлись над панцирем. «Первый шаг» тянул четыре подводных судна из пасти через переносные врата: сначала экипажи, потом сами корпуса как зависимые модули. Три вышли. Четвёртое застряло между зубами. Конг обмотал цепь вокруг талии.
– Я достану.
– Там пасть.
– Вижу.
– Она закрывается.
– Поэтому быстро.
Он прыгнул. Я успел поставить на нём метку врат; Конг исчез в потоке, добрался до подводного корабля и зацепил нос. Левиафан сомкнул челюсти. Между ними оставалось двадцать метров, затем десять, пять.
Мирай открыла врата.
Подводное судно прошло не целиком, и передняя половина появилась рядом с флагманом, задняя всё ещё торчала из пасти. Система сообщила о недопустимом разделении объекта; Конг ударил крюком по соединительному узлу, оторвал повреждённую корму и прыгнул в проход. Зубы сомкнулись за ним. Он упал на палубу вместе с половиной корабля.
– Достал.
– Половину, – сказала Мирай.
– Люди в этой.
Все сорок восемь членов экипажа были живы. Потерянная корма стоила дорого, но Тея её ещё не видела. Первый узел выглядел как круглая впадина с семью человеческими ладонями по краю. Моя рука подходила. Ладонь Алии была вдвое больше.
– Только базовая линия, – сказал я.
– Опять маленькая дверь?
– Пока рука.
Я коснулся центра.
Панцирь вспыхнул золотом. Левиафан дёрнулся. На карте загорелась первая из семи точек.
«Узел 1 подтверждён».
Из поверхности вышли защитники.
Двенадцать чёрных фигур собирались из воды и панцирных пластин, и каждая имела человеческие пропорции, рост около двух метров и гладкое лицо без глаз. Боевой потенциал 18 000. Система назвала их очистителями.
– Наконец-то кто-то моего размера, – сказал я.
Первый ударил.
Я поймал кулак. Давление базовой линии снизило эффективность очистителя на сорок процентов. Я повернул его руку и бросил фигуру в двух соседей. Алия встретила троих мечом, Маэрис подняла водяную стену. Остальные окружили узел. Они не были врагами в обычном смысле, а выполняли инструкцию, по которой человек на панцире одновременно являлся администратором и загрязнением до завершения проверки. Создатели умели строить планеты, но не избежали конфликтующих правил доступа.
Я не стал тратить время на уничтожение. Право масштаба развернуло вокруг узла клетку. Алия загнала внутрь пять очистителей, Маэрис – шесть, последнего я внёс за ногу. Клетка сжалась и удержала всех.
– С ними потом?
– Перепишем инструкцию.
Второй узел лежал у края глаза. Алия и Маэрис двигались рядом. Маску адмирала сорвало первой волной, и она осталась без подавления. Командный резонанс 918 из 918 никуда не делся. Личный выбор от этого не менялся, зато вместо румянца или остановки Маэрис начала отдавать приказы вдвое громче и трижды назвала меня «мой император», хотя прежде говорила просто «император». Алия заметила на третий раз.
– Маску потеряла?
– Да.
– Держишься?
– Великолепно.
Она произнесла это слишком быстро, перепрыгнула тридцатиметровый разлом и приземлилась на колено. Вода вокруг взорвалась фонтаном.
– На две октавы выше, – заметил я.
– Смотрите на узел, мой император!
Алия рассмеялась. Ревность временно уступила профессиональному интересу. Второй узел охраняли двадцать очистителей. На этот раз мы не запирали их: Маэрис подняла фигуры водяным столбом, Алия рассекла управляющую линию под ногами, а я отключил её через первый узел. Очистители рассыпались обратно в панцирь.
«Узел 2 подтверждён».
На флотской карте ждали подтверждения третий, четвёртый, пятый и шестой узлы. Мирай направила к ним четыре группы одновременно: к пятому пошёл Ваэр с моей удалённой печатью, к шестому нырнули три уцелевших подводных корабля Первого Дома. Третий узел лежал на вершине хребта, и к нему подошли «Первый шаг», два тяжёлых корабля и четыре эскорта. Панцирь наклонялся почти вертикально. Мирай не могла посадить суда обычным способом, поэтому повернула кили боком и заставила флот идти по спине, как жуков по стене. Мачты тянулись параллельно воде, моряки передвигались по палубам на страховочных линиях.
– В морской академии такого не было, – сообщила она.
– Внесёте в программу.
– Под каким названием?
– Посадка на недовольный материк.
Мирай записала. Я подозревал, что после возвращения она действительно заставит курсантов сдавать экзамен. Четвёртый узел оказался закрыт пластиной. Императорская группа пыталась поднять её гравитационными домкратами, но левиафан уже погружался и внешнее давление прижимало крышку. Конг увидел проблему по связи, передал основную цепь флагману и метнул запасной крюк через переносные врата прямо на палубу головного эскорта.
– Тянуть, – сказал он.
– Чем? – спросил старый адмирал.
– Кораблём.
Молодая капитан зацепила пластину и приказала шести эскортам дать полный ход. Они тянули в одну сторону, два тяжёлых императорских корабля через общую сеть – в другую. Крышка поднялась. Из-под неё вылетел пар, подбросил головной эскорт и открыл узел. Капитан прыгнула с мачты, приложила мою удалённую печать и успела подтвердить до того, как пластина захлопнулась.
Пятый узел охраняли не очистители, а стая панцирных рыб. Каждая была длиной двадцать метров, имела зубы по всей поверхности тела и считала корабельную древесину разновидностью завтрака. Ваэр отказался стрелять: рыбы являлись частью экосистемы левиафана и после пробуждения снова требовались для очистки панциря; Яра, оставшаяся на флагмане, нашла решение раньше военных. Она открыла грузовые врата и выбросила в воду десять тонн сушёного мяса из аварийного запаса.
Стая развернулась.
– Это снабжение на три дня, – сказала Тея.
– Или ремонт пяти кораблей после зубов, – ответила Яра.
– Ремонт дороже.
– Значит, экономия.
Тея закрыла претензию. Рыбы ушли за мясом, Ваэр активировал точку, и иногда лучшие боевые решения принимают люди, способные быстро сравнить стоимость чудовища и обеда. Шестой узел находился в трещине под левым плавником, и три уцелевших подводных корабля Первого Дома вошли туда строем. Вода стала густой, приборы ослепли, связь пропадала; Саэла передавала команды через песню течения; ноты шли по панцирю и возвращались эхом. Я впервые слышал, как океанская навигация работает без карты: один корабль пел глубину, второй расстояние, третий состояние корпуса, а о сужающемся проходе все трое сообщали очень коротко и выразительно. После смены я попросил научить меня одной фразе. Саэла предупредила, что песня не работает без воды. Я всё равно попробовал и сумел сообщить океану примерно следующее: «Левая глубина желает поужинать с якорем». Саэла засмеялась так неожиданно, что придержала маску ладонью. Система не начислила мне ни одного очка. Я счёл это лучшим результатом дня.
Они достигли узла за двадцать секунд до обвала, и старшая капитан вышла в воду, поставила печать и увидела, как трещина закрывается за кормой.
– Врата! – приказала Мирай.
Мы открыли проход, но панцирь искажал координату. Первый подводный корабль прошёл чисто. Второй потерял часть внешней брони. Третий развернуло поперёк, но Саэла выровняла течение и втянула его в проход кормой. Все три вышли. Четвёртое судно, лишённое кормы при спасении у пасти, оставалось у флагмана; каждая точка требовала не только моей печати. Она требовала флота, который за несколько дней научился соединять сухопутные кили, океанские крылья, песни, крюки и бухгалтерию продовольствия в одну систему. Левиафан проверял администратора. Невольно проверял и Империю. К шестому подтверждению она уже отвечала как единое целое.
Оставался седьмой у пасти.
До погружения шесть минут.
Левиафан начал опускаться. Панцирь ушёл под воду, корабли прижались килями; мы побежали к последней точке, но между нами и пастью открылась щель длиной несколько километров. Из неё вышло дыхание, горячее и пахнущее металлом. Алия остановилась у края.
– Перепрыгнем?
– Ты да. Я тоже. Маэрис?
– Не задавай глупых вопросов, мой император.
– Четвёртый раз, – сказала Алия.
Маэрис посмотрела на неё.
– Считаешь?
– Конечно.
– Зачем?
– Решу после боя.
Мы прыгнули.
Я снизил вес троих, Маэрис создала поток, Алия вытянула меч как серебряное крыло, и под нами раскрывалась пасть размером с море. На другой стороне поднимались очистители, сотни, складываясь в чёрную армию; до погружения оставалось пять минут; седьмой узел находился за ними.
Открыть в читалке