Над спиной левиафана пахло озоном, морской гнилью и нагретым металлом, а под ногами шёл такой ровный удар, словно континент обзавёлся пульсом. Чёрная армия закрыла панцирь от края до края. Очистители вставали без строя, но двигались как одна мысль. Тысячи гладких лиц повернулись к нам; у каждого потенциал около восемнадцати тысяч, у старших – двадцать четыре. По отдельности они были слабее нас. Вместе их достаточно, чтобы трое божественных воинов не прошли пять километров за пять минут.
– План? – спросила Маэрис.
– Не драться со всеми.
– Они не согласны.
– Мы их ещё не спросили.
Шесть активированных узлов уже принадлежали администратору, и через них я чувствовал панцирь и командные линии очистителей. Седьмой оставался в аварийном режиме, поэтому система защиты считала мои права неполными; значит, требовалось не победить армию, а убедить шесть частей машины проголосовать против седьмой.
Я открыл управление узлами.
– Перенаправить очистку с поверхности на управляющую сеть.
«Недопустимо до подтверждения 7 из 7».
– Шесть узлов подтверждены. Провести временное решение большинством.
«Процедура большинства отсутствует».
– Создать.
«Недостаточно прав».
– Тогда назови действие каждого узла отдельно.
Система вывела шесть команд. Формулировка изменилась. Я больше не просил сеть принять решение, а приказывал шести независимым устройствам направить собственных очистителей к ближайшей повреждённой линии.
«Подтвердить?»
– Да.
Шесть золотых импульсов прошли по панцирю, и первые ряды чёрной армии остановились. Потом развернулись. Тысячи очистителей направились не к нам, а друг к другу, хватая фигуры с меткой седьмого узла и утаскивая в разломы для «ремонта». Седьмая группа сопротивлялась. На поверхности началась совершенно безличная гражданская война технической службы.
Маэрис смотрела.
– Ты заставил его части спорить.
– Создал рабочую группу.
– Они бьют друг друга.
– Первое заседание всегда трудное.
Проход открылся. Мы побежали.
Левиафан уходил под воду. Волна накрыла панцирь, давление выросло, свет исчез; Маэрис создала вокруг нас пузырь; без маски её лицо светилось синим, волосы плавали, голос флотской связи звучал прямо в голове.
– Четыре минуты.
– Мой император пропустила, – сказала Алия.
– Я занята.
– Значит, можешь контролировать.
– Я ничего не контролирую.
Водяной пузырь ускорился так резко, что панцирь под ногами треснул. Маэрис превратила раздражение в движение. Полезная разновидность романтической реакции. Седьмой узел находился в углублении у нижней челюсти. Его охраняли три старших очистителя. Они не выглядели иначе, но потенциалы составляли 29 000, 31 000 и 33 000. Первый был почти равен мне, остальные – сильнее.
– Левый мой, – сказала Алия.
– У него тридцать одна тысяча.
– На мере была разница больше.
– Правый мой, – сказала Маэрис.
– Тридцать три.
– Я умею считать.
Мне оставили самого слабого. Вот она, жизнь императора: две женщины спорят за сильных противников, а тебе достаётся тот, кого неловко отдавать младшему офицеру. Первый очиститель ударил копьём из собственной руки; я ушёл в сторону, поймал древко и пропустил давление базовой линии. Его эффективность упала на семьдесят процентов: производный узел находился рядом с человеком, которого должен был обслуживать; потенциал остался 29 000 на экране, но доступная сила рухнула ниже девяти. Я вырвал копьё и ударил плоскостью по голове.
Очиститель сложился.
Алия сражалась иначе. Её противник не поддался давлению через меня, потому что находился дальше. Она пропускала удары рядом, позволяла чёрному клинку разрезать пузырь и каждый раз снимала с руки одну пластину. На девятом движении рука очистителя распалась, и на десятом Алия вошла под защиту и пронзила управляющий знак. Маэрис создала вокруг своего противника семь водяных копий. Тот разбил шесть. Седьмое было не оружием, а петлёй, затянувшейся на ноге, и адмирал дёрнула, очиститель потерял опору, полетел через весь пузырь и врезался в мой уже побеждённый экземпляр.
– Быстрее, – сказала она.
– Я закончил раньше.
– Потому что выбрал слабого.
– Его выбрали за меня.
Алия вытерла меч.
– Не жалуйся. Наполеону тоже доставались не все лучшие противники.
– Откуда у тебя столько сведений?
– Лиора дала вторую справку.
Я решил после возвращения проверить библиотеку третьей жены, и история Франции опасно быстро превращалась в руководство по семейным подколам.
До погружения две минуты.
Я приложил ладонь к седьмому узлу.
Ничего.
Поверхность оставалась чёрной. Система показала повреждение биометрического считывателя, и один из ударов очистителей расколол круг человеческой ладони.
– Починить? – спросила Маэрис.
– Минуты не хватит.
– Разбить глубже? – предложила Алия.
– Это уже похоже на ремонт Конга.
– Работает.
Она была права. Под считывателем шла золотая линия; я вырезал мечом повреждённый слой, открыл канал и приложил руку прямо к нему.
Панцирь впился тонкими иглами. Взял кровь, температуру, рисунок нервного импульса. Перед глазами прошёл старый запрос:
«Базовая линия подтверждена».
«Администратор Максим Соколов».
«Узлы: 7 из 7».
«Аварийная идентификация завершена».
«Отменить очистительное погружение?»
– Отменить.
Левиафан остановился.
Не постепенно. Существо размером с материк просто перестало уходить вниз. Океан по инерции продолжил падать, ударил по панцирю и поднял вокруг головы кольцо воды высотой в несколько километров. Флот оказался на вершине этого кольца.
– Щиты! – крикнула Мирай.
Сорок золотых килей, двенадцать синих крыльев и восемь неритских сердец сомкнулись, и волна прошла по ним, рассыпалась в небе дождём. В Чёрной Воде впервые появился горизонт. Очистители замерли. Потом все одновременно опустились на одно колено. Не перед 918. Перед правом доступа.
«Мобильный носитель К-ОК-1 готов к командам».
«Текущее состояние: критическое».
«Целостность оболочки: 41 процент».
«Энергетический резерв: 8 процентов».
«Основная функция: обслуживание океанского и подповерхностного контуров».
«Причина аварийного поглощения: разрыв связи с центральным ядром».
– Прекратить питание от семи городов.
«Без внешнего источника носитель перейдёт в сон через 31 час».
– Перейти. До ремонта города не трогать.
«Подтверждено».
По всему океану семь городских сердец вздохнули; я почувствовал, как чёрные жилы закрываются. Нерит первым передал рост целостности: шестьдесят девять, семьдесят один, семьдесят четыре; остальные узлы тоже перестали терять энергию. Маэрис опустилась на панцирь. Не от обаяния. Её город, Дом и весь океан только что освободились от медленного поглощения, которое триста лет принимали за волю бога.
– Ты приказал ему уснуть, – сказала она.
– До ремонта.
– Несущему Города.
– Мобильному носителю К-ОК-1.
– Наши жрецы будут несчастны.
– Пусть обновят терминологию.
Она рассмеялась, потом внезапно обняла меня, и вода вокруг поднялась, Алия положила ладонь на рукоять, Маэрис тут же отпустила.
– Благодарность адмирала, – сказала она.
– Вижу, – ответила Алия.
– Маски нет.
– Тоже вижу.
– Я контролировала.
– Седьмой раз назвала его «мой император».
– Ты считала во время боя?
– Конечно.
– Зачем?
– Теперь решила. За каждый раз одна ночь отсрочки после свадьбы.
Маэрис уставилась на неё.
– Это не морской закон.
– Теперь семейный.
Я отошёл к терминалу, пока приливный союз не получил первую войну на истощение. Флот собрался вокруг головы. Потери оказались удивительно малы: погибших не было, сто восемь человек получили ранения при первом подъёме и посадках, трое тяжёлые. Один подводный корабль лишился кормы, два неритских охотника сломали мачты, у флагмана появился лишний выход из спальни. Алия объявила его пятым и потребовала не чинить до возвращения; Конг спустился на панцирь и посмотрел в глаз.
– Можно приручить?
– Уже.
– Правда?
– Он выполняет команды.
Конг положил ладонь на чёрную пластину.
– Хороший.
Глаз моргнул. На этот раз медленно, не подбрасывая корабли.
– Узнал, – сказал Конг.
– Скорее проверил раздражитель.
– Узнал.
Спорить было бессмысленно. Через час половина моряков называла левиафана Конговым зверем, вторая половина спорила, принадлежит ли он императору, океану или самому себе. Тея открыла временную графу «государственная мобильная инфраструктура» и закрыла вопрос до инвентаризации, и интерфейс носителя находился за глазом. Панцирь разошёлся, открыв круглый зал размером с порт; в центре висела объёмная карта Кеплера.
Не поверхность. Весь мир в разрезе. Снаружи лежала тонкая жилая оболочка с материками и океанами, и под ней шёл океанский обслуживающий слой, по которому двигался левиафан. Ещё глубже находилась сплошная искусственная скорлупа, испещрённая городами, тоннелями и узлами; в центре пульсировала красная масса, окружённая гравитационными кольцами.
Система подписала уровни:
«Слой 1: поверхность адаптации».
«Слой 2: океанское обслуживание».
«Слой 3: сервисная цивилизация».
«Слой 4: удерживающий панцирь».
«Слой 5: объект содержания».
Кеплер не был планетой в обычном смысле; он был пятью мирами, надетыми друг на друга вокруг чего-то живого. Масштаб карты менялся от мысли; я приблизил поверхность и увидел Гелиор, Красную Землю, Забытые Холмы, рудник, в котором всё началось. Тонкие золотые дороги связывали их в сеть, едва заметную на фоне океанских линий; всё, что мы считали Империей, помещалось на одной ладони объёмной схемы.
Потом приблизил второй слой. По нему двигались ещё шесть теней, похожих на левиафана, и наш носитель был не единственным. Три спали, два исчезли с маршрутов, один стоял подо льдом южного полюса; семь обслуживающих существ соответствовали семи океанским городам, но только К-ОК-1 сохранил активный интерфейс.
– Наш бог серийный, – сказала Маэрис.
– Не говори жрецам так сразу.
– Почему?
– Пусть сначала сядут.
Тея уже записывала шесть дополнительных объектов в предварительный реестр имущества; я попросил добавить пометку «не подтверждено право собственности». Она добавила мелким шрифтом. Третий слой светился тысячами человеческих точек; они образовывали городские районы, лаборатории, склады, шахты, станции и длинные пустые магистрали. Двери, мебель и транспорт на схеме имели размер базовой линии: это был не один тайный город; целый пояс внутри планеты строили под людей.
Титаны жили сверху, молились Создателям и возводили дворцы, где мне требовалась отдельная лестница. Под их ногами всё это время лежала цивилизация, в которой Алия не смогла бы войти в обычную кухню.
– Там много маленьких дверей? – спросила она.
– Судя по карте, все.
– Непрактично.
– Историческая справедливость редко бывает удобной.
Конг рассматривал тоннели.
– Я не пройду.
– Проползёшь.
– С топором?
– Без.
Он помрачнел сильнее, чем перед левиафаном, и четвёртый слой представлял собой сплошную оболочку толщиной около двухсот километров. Внутри неё проходили гравитационные кольца, те самые, что создавали скачок до 10,3 `g` на высоте сорока одного километра и удерживали тяжесть поверхности. Одна часть колец не работала, другая давала перегрузку; моё крушение оказалось следствием поломанной системы доступа, а не природного поля.
– Можно уменьшить тяжесть? – спросила Алия.
– Не с этого терминала. Нужен центральный узел третьего слоя и более высокий ранг Волшебника.
– Насколько уменьшить?
– До земной.
Она попробовала представить мир, где весит в десять раз меньше; потом подняла меч двумя пальцами.
– Я смогу прыгнуть через город.
– Поэтому сначала настроим безопасную область.
– Непрактично, – повторила она, но улыбалась.
Пятый слой карта не показывала, и только красное биение, гравитационные зажимы и предупреждение о запрете прямого доступа. Каждый удар центральной массы отдавался в панцире левиафана: это был тот самый ритм, который я слышал под дворцом и в руднике.
Планета имела сердце.
И кто-то построил вокруг него мир, чтобы сердце не ушло, и на краю карты мигала маленькая синяя точка. Система назвала её «аварийная станция базовой линии»; от неё шёл маршрут к сервисному городу; именно станция могла восстановить связь левиафана с центральным ядром, но доступ открывался только человеку.
– То есть без тебя он снова начнёт есть города, – сказала Маэрис.
– Через тридцать один час уснёт. Потом будет ждать ремонта.
– Сколько?
– Пока не приду.
Адмирал посмотрела на карту, где существо размером с материк уже выполняло мой приказ.
– Океан ждал администратора тысячелетия.
– Зато прислал маски.
– Мы хотели подготовиться.
– Получилось?
Она коснулась трещины на новой пластине, вспомнила, что это уже третья, и решила не отвечать.
– Что в центре? – спросила Алия.
«Недостаточный уровень допуска».
– Когда-нибудь я сломаю эту фразу, – сказал я.
Карта открыла маршрут от головы левиафана к третьему слою; он проходил по спине, затем нырял под панцирь и заканчивался в маленькой точке.
«Аварийный вход сервисной цивилизации».
«Размер допуска: базовая линия».
На схеме рядом с дверью появился человеческий силуэт; Маэрис посмотрела на него, потом на меня.
– Снова маленькая дверь.
– Нормальная.
– Для тебя.
– Наконец-то это становится системным преимуществом.
До входа было триста километров по спине левиафана, и носитель засыпал через тридцать один час. У нас оставалось время добраться, найти источник ремонта и вернуться до полного погружения; я приказал флоту следовать вдоль панциря. Карта искусственных слоёв шла с нами.
Открыть в читалке