Пока земной ответ шёл к Кеплеру, Дом успел провести два совещания, назначить свадьбу Маэрис, отменить её из-за первого контакта и назначить снова на следующее утро после разговора. Алия решила, что откладывать дальше опасно: Земля уже вмешивалась в семейное расписание, хотя ещё не получила дипломатических полномочий. Маэрис потребовала записать отдельно: церемония делает её женой, первый спокойный прилив завершает свадьбу, а ни Земля, ни морской Совет отчёта не получат. Тея создала строку «личное обязательство без внешней отчётности». У двери уже стоял чайник. Никто не признался, кто его поставил.
– Церемония займёт час, – сказала Маэрис.
– Океанские обряды занимают сутки, – возразила Лиора.
– Мы сократим.
– Как?
– Не будем семь раз топить жениха.
Я поднял голову.
– Сколько раз будем?
– Один. Символически.
– В Нерите символы обычно весят несколько тонн.
– Поэтому Алия подержит.
Первая жена согласилась. У императриц существовали разные способы выражать принятие нового члена семьи; Алия предпочитала лично контролировать глубину погружения мужа. Я сидел у передатчика в малом зале Гелиора. После записи большой тронный зал пришлось закрыть: стражница, пробившая галерею, застряла между декоративными плитами, а Конг прибыл поверху на быстром корабле и начал помогать; теперь ремонт требовался галерее, колонне и кораблю. Тея уже составляла единую ведомость, потому что отдельные штрафы перестали отражать масштаб братской верности.
Перед нами висела карта канала, и земной пакет двигался по рукаву, постепенно синхронизируя узлы; Ирина объяснила, что расстояние не сокращается буквально. Сеть создаёт один административный адрес для двух точек, после чего перестаёт считать пространство достаточной причиной для задержки.
– То есть Вселенная получает приказ считать Москву соседней комнатой? – спросил я.
– Приблизительно.
– Хорошая система.
– Она потребляет энергию звёздного масштаба.
– Всё равно хорошая.
Личинка внутри Кеплера поддерживала рукав. Я чувствовал её на границе сознания: голодное, огромное существо тянулось к далёкой массе Солнца, но не пыталось выйти из подчинения. Взрослый паразит вокруг звезды оставался чёрным пятном в её памяти, и земной сигнал пах для личинки домом и страхом одновременно.
«Защита?» – спросила она через Систему.
– Обязательно.
Алия услышала.
– Землю?
– Обе планеты.
– Правильно.
Она произнесла это без торжественности, словно я сообщил, что заказал достаточно еды на ужин. Вот за что я любил Алию: любое невозможное решение она сначала принимала, затем спрашивала, кого следует ударить для исполнения. До ответа оставалось шесть минут; я использовал их, чтобы изучить последнюю солнечную сводку из старой очереди; мощность звезды снизилась ещё на 0,7 процента за сто девяносто три дня. На Земле закрыли два северных космодрома и перенесли часть населения из районов вечной мерзлоты, которая теперь полностью оправдывала название. Орбитальные станции собирали отражатели. Энергетические сети переходили на аварийный режим.
А потом я увидел дату.
– Ирина.
– Да.
– Земное время в пакете совпадает с нашим?
Она проверила.
– После синхронизации да. Разница хода меньше одной миллионной.
Для меня прошло несколько месяцев. Для Земли тоже. Полёт «Искры» через межзвёздный коридор не занял годы внешнего времени: корабль шёл внутри экспериментального гравитационного тоннеля; я не вернулся в будущее и не потерял поколения. Родители были живы. Люди, провожавшие меня, всё ещё сидели у тех же пультов; эта мысль ударила сильнее звёздного ранга.
До сих пор Земля существовала как дом, который можно спасти когда-нибудь; теперь у дома снова появились конкретные люди, голоса и недопитый чай на даче. Я мог открыть портал и войти в комнату, где отец наверняка спросит, почему император без шапки, а мама сначала накормит Алию и только потом заметит, что для неё не хватает потолка. Не то чтобы я боялся этой встречи; просто победить планетарного паразита проще, чем объяснить родителям три свадьбы и помолвку, пропущенные без уважительной причины.
– Думаешь о них? – спросила Яра.
– Да.
– Привезём сюда.
– Мама не согласится жить во дворце.
– Построим дачу.
– Под Ярославлем.
– Перенесём Ярославль.
Тея подняла голову от расчётов.
– Целиком дорого. Отдельный район допустим.
Я понял, что остановить имперскую логистику следует до того, как рядом с Гелиором появится Ярославская область вместе с губернатором, который ничего не подписывал.
– Сначала спросим.
– Конечно, – сказала Яра.
По её тону стало ясно: спрашивать будут, но участок уже выбрали.
Канал мигнул.
«Входящий пакет».
Все разговоры прекратились. Даже Конг замер в проломе малого зала, который пять минут назад был окном, и за его спиной шёл снег.
Я открыл сообщение.
Появился Павел Андреевич Корнеев. Тот же руководитель смены, только живой поток показал каждую новую морщину; он не сидел за старой панелью. Его перевели в защищённую комнату, на заднем плане стояли люди в форме, врачи и мужчины с тем выражением лица, которое появляется у чиновника, впервые увидевшего документ без нужной графы.
– Максим, сообщение принято, – сказал Павел Андреевич. – Личность предварительно подтверждена. Канал сохраняем. Готовим прямой сеанс. Не предпринимайте действий, способных разорвать связь.
Он сделал паузу. На этот раз земной передатчик не закрыл пакет: С-0 уже проснулся.
– Родители живы. Уведомлены не будут до второго подтверждения.
Я кивнул экрану, хотя запись не могла увидеть.
– Разумно.
Алия сжала моё плечо. Совсем легко. На Земле эту ладонь приняли бы за давление, но я чувствовал опору.
Павел Андреевич продолжил:
– Для медицинской и личной верификации просим провести следующий сеанс один на один, без присутствия Алии и иных жителей Кеплера.
Запись закончилась.
В малом зале стало настолько тихо, что снаружи слышно было, как Конг осторожно ставит обратно вырванный кусок окна.
– Без кого? – спросила Алия.
– Без тебя.
– Я слышала. Почему?
Маэрис первой поняла и прикрыла рот ладонью; Яра посмотрела на положение руки Алии у меня на плече, потом на разницу в росте. Лиора потребовала повторить первое сообщение и остановила кадр, где Алия закрывает меня от штукатурки.
– Они считают, что ты удерживаешь императора, – сказала она.
Алия медленно повернулась ко мне.
– Где?
– В плену.
– Я?
– Вероятно.
– Тебя?
Вопрос был разумным. За последние месяцы Алия действительно часто держала меня: на руках, под мышкой, за пояс во время падения, поперёк кровати и однажды за ногу, когда я полез в работающую формацию, но пленником я при этом не считался. Во всяком случае, официально. Конг засмеялся первым. Стена задрожала. Маэрис опустилась на стул, потеряв дыхание; Яра сохранила достоинство дольше остальных, потом закрыла лицо бумагами. Даже Лиора села.
Алия не смеялась.
– Они хотят спасти тебя от меня?
– Проверить свободу воли.
– После того как ты подчинил планету?
– Они этого не видели.
– Ты сказал.
– Пленники иногда говорят то, что им приказывают.
Она подумала, затем указала на меч за троном, который принесли вместе с нами.
– Надо было показать, как ты его держишь.
– Я не могу поднять твой меч одной рукой.
– Значит, двумя.
В её мире доказательство свободы заключалось в способности при необходимости воспользоваться оружием жены, и в земном мире это, вероятно, усилило бы тревогу.
София нашла в метаданных пакета служебный индекс земной проверки. Древний переводчик раскрыл латинскую строку:
`K-666-S/KOROTYSHKA/PRIMARY-COERCION-CHECK`.
Я перечитал.
– Они назвали операцию «Коротышка».
Теперь засмеялась Алия.
Не просто улыбнулась. Она откинула голову, стукнула кулаком по каменному подоконнику и смеялась так, что с потолка снова посыпалась штукатурка. Конг потребовал перевод. Когда получил, объявил название точным и боевым.
– Это не боевое название.
– Короткое. Удобно кричать.
– Оно про рост.
– Тоже удобно.
Яра осторожно спросила, не является ли это оскорблением императора; Лиора уже составляла дипломатическую ноту. Тея интересовалась, можно ли зарегистрировать название как товарный знак до Земли; Маэрис предложила назвать так первый межмировой корабль.
– Нет, – сказал я.
– Класс кораблей? – спросила она.
– Нет.
– Малый скоростной разведчик?
– Особенно нет.
Алия вытерла слёзы и села рядом на пол, чтобы наши лица оказались почти на одном уровне.
– Маленький император.
– Метр восемьдесят восемь.
– Очень маленький.
– На Земле я выше среднего.
– Поэтому захватил здесь империю?
Я посмотрел на неё.
– Ты сейчас про комплекс Наполеона?
– Про тебя. Он хоть за короной на чужую планету не летал.
Я собирался снова вступиться за рост французского императора, но Алия уже смотрела на снег за окном. Справку Лиоры она изучила ещё перед моей коронацией и с тех пор выбирала из неё всё более неудобные для меня примеры.
– Его армия ведь замерзала у вас в России?
– Да.
– Без тёплой одежды?
– Не только в одежде было дело.
– С тёплой лучше.
– Зато император.
– От холода не помогает.
Она сняла меховую накладку со своего пояса и снова надела мне на голову.
– Вот поэтому жена должна следить.
История Европы получила окончательную оценку Первого Клинка: Наполеона погубил не рост, не стратегия и даже не русская зима, а недостаточно настойчивая женщина с запасной шапкой.
– Только Жозефина тут ни при чём. К тому походу они уже развелись, – напомнил я.
– Вот и остался без присмотра.
– Он снова женился.
– Значит, и вторую не слушал.
Лиора потянулась к планшету. Я немедленно запретил вносить в имперский брачный кодекс исторические примеры без права разведённых жён на ответ, и запрет появился вовремя: Тея уже создавала статью расходов «зимнее обеспечение правителя». Шутки закончились, когда София открыла вложения. Земля прислала солнечную сводку. Не старую, из очереди, а текущую, и за время после последнего сообщения мощность упала ещё на одну десятую процента. Спектральные и гравитационные искажения совпадали с памятью личинки; вокруг Солнца существовал внешний контур, невидимый обычным телескопам. Он рос. Я передал данные в ядро.
Личинка узнала взрослую особь.
Планета содрогнулась. Не сильно, но по всему миру. В Гелиоре зазвенели окна, в Нерите поднялась волна, сервисные города включили аварийный свет. На экране появилось предупреждение:
«Материнский хищник: подтверждение 63 процента».
«Расчётная стадия питания: ранняя».
«До необратимого охвата звезды при текущем темпе: 12–19 земных лет».
Земная оценка распада снабжения составляла одиннадцать–семнадцать лет, и древняя биология и современная экономика впервые пришли примерно к одному сроку. Когда два совершенно разных специалиста обещают катастрофу одновременно, разумный человек не спорит о методике, а начинает строить оружие.
– Успеем, – повторил я.
– Теперь уверен? – спросила Ирина.
– Теперь знаю, что бить.
Она улыбнулась. Для людей Первого расширения это, вероятно, тоже считалось планом, и проверочный сеанс назначили через два часа. Земля прислала протокол: камера показывает помещение целиком, дверь закрыта, в пределах слышимости нет жителей Кеплера, Максим отвечает без подсказок; затем медицинские вопросы, личные вопросы и закрытый код миссии. Только после этого ЦУП уведомит родителей и перейдёт к официальному разговору.
– Они приказывают тебе закрыть дверь в собственном дворце, – сказала Лиора.
– Просят.
– Формулировка повелительная.
– Они русские. Это вежливая.
Лиора всё равно предложила ответить зеркальным требованием: земная сторона проводит разговор без военных, врачей, дипломатов и людей, которые смотрят подозрительно. После такого отбора у ЦУПа остался бы Антон Белов, да и тот смотрел подозрительно на аппаратуру.
– Они проверяют риск, – сказал я. – На их месте я сделал бы то же самое.
– Ты на их месте отправил бы разведку через канал, – заметила Веста.
– Сначала проверил бы риск, потом отправил разведку.
– Уже лучше.
Тея хотела взыскать дипломатическую пошлину за временное удаление императрицы из государственного помещения; Маэрис предложила включить сумму в будущую аренду портала. Я запретил выставлять Земле первый счёт до первого разговора; пришлось уточнить: и во время первого тоже; Алия выслушала спор, не вмешиваясь, и её не задевало, что далёкие люди сомневаются в браке. Они защищали своего человека, а значит, по её законам поступали правильно, зато формулировка «иные жители Кеплера» ей не понравилась.
– Я не иная, – сказала она. – Я первая.
Лиора немедленно внесла это в будущий дипломатический протокол. Земля ещё не признала Империю, но уже получила первое обязательное уточнение: Алию можно просить выйти, нельзя называть посторонней и крайне нежелательно путать порядок жён.
Алия встала.
– Хорошо. Я уйду.
Все посмотрели на неё.
– Просто уйдёшь? – спросила Маэрис.
– Они защищают моего мужа, потому что не знают, что это уже моя работа. Правильно делают.
Вот поэтому Алия была первой. Она могла смеяться над ошибкой, угрожать ведомству и всё равно мгновенно увидеть достойное намерение под глупой формой.
– Но я буду за дверью, – добавила она.
– Они требуют, чтобы никого не было в пределах слышимости.
– Я не буду слушать.
– Ты услышишь через стену.
– Не буду понимать.
– Ты знаешь русский через связь со мной.
Алия задумалась.
– Тогда отойду на две стены.
София сообщила, что при текущей планировке две стены выводят в коридор, где дежурит гвардия. Алия приказала очистить этаж. Веста сказала, что уже очистила, находясь при этом внутри комнаты; я спросил, считается ли она жителем Кеплера, если её никто не видит.
– Считается, – ответила София.
Из пустого угла донёсся недовольный вздох; я выбрал бывший кабинет Ардея; одна дверь, два окна, никаких тайных ходов по официальной схеме и пять по данным Весты. Комнату проверили автоматы С-3. Земной якорь обеспечивал нормальную тяжесть; на стол поставили терминал, стакан воды и старый корабельный журнал.
За окнами медленно падал снег. В земной тяжести хлопья опускались непривычно лениво, и дворцовые дети ловили их на лету, прыгая с крыши на крышу. Я слышал далёкий звон ремонтных молотов, запах горячего зерна тянулся из кухни, а на столе лежал журнал «Искры», покрытый красной пылью Кеплера. Два мира уже находились в одной комнате, хотя один пока считал другой местом преступления. Для первого дипломатического разговора обстановка подходила превосходно: русский кабинет, чужой снег и жена за двумя стенами, честно обещавшая ничего не подслушивать.
Алия лично осмотрела потолок, окна и стол, затем вышла. Вернулась, забрала меч. Снова вышла. Вернулась, поцеловала меня и сообщила:
– Теперь ты просто маленький, самоуверенный и невыносимый мужчина.
– Проверим во время перекалибровки.
– Что?
– Ничего. И?
– И мой. Докажи им правильно.
Она закрыла дверь.
На экране появился земной отсчёт, и до прямого сеанса оставалась одна минута; камера обошла комнату, подтвердила отсутствие посторонних и вернулась ко мне; сначала возник Павел Андреевич. Рядом Ольга, Мельников, психолог и дипломат; за стеклом стояли ещё десятки людей. Все смотрели так, будто собирались одновременно спасать, допрашивать и признавать государство.
Связь открылась.
Подобной проверки моей власти пока не устраивала даже недавно подчинённая планетарная личинка.
Павел Андреевич непривычно медленно произнёс:
– Максим, прежде чем мы начнём, докажите, что отвечаете по собственной воле. В кадре и в помещении не должно быть Алии.
Открыть в читалке