Пустая комната пахла нагретым кристаллом, а слабый гул связи был похож на звук телевизора за стеной в поздней московской квартире. Я посмотрел в камеру, потом на пустую комнату. Перед проверкой свободы воли пришлось вынести четыре женских плаща, три вида оружия, мокрую цепь Маэрис и чайник. Чайник земная сторона разрешила оставить как бытовой предмет. Алия за второй стеной сказала, что на Земле плохо понимают бытовые предметы нашего Дома.
– Алия вышла.
Павел Андреевич не улыбнулся.
– Покажите помещение полностью.
Терминал поднялся над столом и медленно обошёл кабинет. Окна, стены, потолок, дверь. Веста действительно исчезла, причём я не был уверен, подчинилась ли просьбе или просто стала лучше прятаться. За первой стеной никого. За второй стояла Алия, Дом и половина гвардии, честно соблюдая требование в той форме, которую позволяла архитектура. Земная программа отметила отсутствие живых объектов.
– Теперь поднимите правую руку, – сказала Ольга.
Я поднял.
– Левую.
Поднял.
– Коснитесь указательным пальцем кончика носа.
– Ольга, у меня нет инсульта.
– Это решу я.
Я выполнил. Потом прошёл по прямой, назвал дату, место, своё имя и объяснил, что кабинет принадлежал императору Ардею, который жив, отрёкся добровольно и сейчас осваивает пенсию. Земля записала всё. На вопрос, не принимаю ли неизвестные препараты, я показал системный статус.
Окно раскрылось над ладонью:
«Максим Соколов».
«Сила: 31 884».
«Ловкость: 34 941».
«Выносливость: 33 176».
«Боевой потенциал: 100 001».
«Обаяние: 918».
«Ранг: звёздный».
Земная аппаратура попыталась прочитать интерфейс, и древний узел перевёл значения, но не единицы. Ольга попросила объяснить.
– Первые три характеристики складываются в боевой потенциал. Обаяние считается отдельно.
– От чего отдельно?
– От всего разумного.
Психолог Инна Серегина наклонилась к экрану.
– Значение 918 связано с полем, которое мы обнаружили?
– Да.
В земной комнате наступило движение; Мельников что-то приказал за кадром. Изображение стало тусклее.
«Социальный резонанс канала ограничен: 5 процентов».
«Воспринимаемое значение: 45».
– Можете отключить полностью? – спросил полковник.
– Могу перестать смотреть в камеру. Параметр постоянный.
– Он влияет на решения?
– Повышает симпатию и доверие. Не отменяет волю. На Кеплере есть маски, которые гасят эффект.
– Почему вы сами не носите такую маску?
– Потому что это мой параметр.
Мельников явно хотел спросить, почему мужчина не защищает окружающих от собственного лица, однако Павел Андреевич опередил:
– Откуда он взялся?
– При посадке я получил тысячу очков адаптации. Девятьсот по ошибке направил в обаяние.
Антон Белов появился сбоку.
– По ошибке?
– Интерфейс подтвердил число быстрее, чем следовало.
– Девятьсот?
– Да.
– Из тысячи?
– Антон.
– Молчу, ваше величество.
Он не молчал лицом. Земля только что узнала, что её последний космонавт мог потратить почти весь аварийный резерв на силу, выносливость или профессиональный доступ, но выбрал способность нравиться. Тот факт, что после этого он выжил и стал императором, превращал ошибку в метод, а метод в опасный пример для следующих экспедиций.
– Это значение воздействовало на местных женщин? – спросила Инна.
– И мужчин. Женщины просто проявляют заметнее.
– Ваши браки…
– Добровольны. Алия встретила меня до распределения полного эффекта. Остальные знали о параметре и использовали маски, когда принимали решения.
Это было не совсем полной историей: Яра видела меня без маски, Лиора пыталась убить, Маэрис потеряла устойчивость при первом взгляде, но каждая получила возможность отступить. Ни одна не воспользовалась. Я не собирался оправдываться за удачную характеристику перед людьми, которые сами отправили меня умирать с экспериментальным интерфейсом.
– Обаяние помогло, – сказал я. – И продолжает помогать. Я его не считаю болезнью.
Павел Андреевич кивнул. Мельников записал.
– Перейдём к личной проверке, – сказала Инна. – Позывной инструктора на последней зимней тренировке?
– «Кедр-два».
– Ошибка в предстартовом отчёте, которую вы отказались исправлять?
– Написал «неустранимая особенность» вместо «дефект». Потому что дефект требовал снять блок, а особенность разрешала лететь.
Антон подтвердил.
– Что Павел Андреевич сказал перед закрытием люка?
– Официально: «Выполняйте программу». Неофициально: «Если встретишь разумных, сначала выясни, кому принадлежит дверь».
Руководитель смены впервые отвёл взгляд.
– Я был прав?
– Дверь теперь моя.
– Значит, правильно спросил.
Вопросы становились личнее. Название школы. Кличка первой собаки. Что отец добавлял в травяной чай. Почему мама перешила флаг. Какую песню Антон включил во время ночной проверки связи и потом отрицал. Я отвечал. Иногда быстро, иногда после паузы. Земля возвращалась деталями: подъездом, школьным двором, запахом железнодорожной станции, голосами людей, которых я не вспоминал месяцами, потому что рядом постоянно происходило что-нибудь огромное и вооружённое.
Последний вопрос задала Ольга.
– Почему вы согласились лететь один?
Есть такое дело: официальный ответ я знал. Максимальный запас ресурсов. Риск тоннеля. Только одна криокапсула. Лучший шанс миссии.
– Потому что корабль был готов, а второго места не было. Если бы начали спорить, потеряли бы окно. И потому что восемь миллиардов человек ждали ответ.
За стеклом земной комнаты кто-то опустил голову.
– Ответ получен, – сказала Ольга. – Личность подтверждаю.
Инна тоже подтвердила отсутствие видимых признаков принуждения; Мельников потребовал отдельную проверку кода. Я назвал закрытую последовательность запуска «Искры», включая две цифры, которые Павел Андреевич поменял лично за час до старта.
На экране появился земной статус:
«Личность: подтверждена».
«Свобода ответа: предварительно подтверждена».
«Риск внешнего социального воздействия: контролируется».
– Теперь Алия может войти? – спросил я.
Мельников посмотрел на Ольгу. Та пожала плечами.
– Для медицинской части препятствий нет.
Я открыл дверь.
Алия стояла через две стены, как обещала, и между нами находились пустой коридор, комната совета и дверной проём, который Конг расширил до удобного размера. Она увидела мой жест и подошла; за ней потянулись остальные, но Алия остановила всех ладонью.
– Меня одну.
Первая жена вошла в кабинет и села на пол у стены, чтобы не нависать над камерой, и получилось хуже: даже сидя она смотрела земным офицерам прямо в глаза.
– Алия, – сказал я по-русски. – Они подтвердили, что я настоящий и отвечаю сам.
– Хорошо.
– Хотят поговорить.
Она посмотрела на экран.
– Говорите.
Древний переводчик передал её низкий голос, и на Земле строка появилась с задержкой в полсекунды.
Павел Андреевич начал осторожно:
– Госпожа Алия, благодарим за помощь Максиму Соколову после аварии.
Она нахмурилась.
– Я его жена.
– Да. Мы поняли.
– Помощь не закончилась.
– Мы тоже поняли.
Антон за кадром кашлянул. Надо думать, скрывал смех.
– Земля считала его погибшим, – продолжил Павел Андреевич. – Мы должны были убедиться, что он в безопасности.
– Правильно.
Мельников поднял брови.
– Вы не возражаете против проверки?
– Возражаю против слова «посторонняя». Я первая жена.
Лапшин немедленно записал. Земная дипломатия получила первое официальное требование Кеплера.
– Исправим, – сказал он.
Алия кивнула.
– Тогда правильно.
Мельников явно не ожидал, что предполагаемая похитительница одобрит проверку пленника, и его картина мира потеряла ещё одну опору.
– Максим сообщил, что вы командуете его гвардией.
– Да.
– И можете физически удержать его?
– Да.
Я закрыл глаза.
– Алия.
– Он спросил.
– В каком смысле удержать? – уточнила Инна.
Алия подумала.
– Если падает. Если ранен. Если лезет в опасную формацию. Если опаздывает к ужину.
– А против его воли?
– Раньше могла.
– А теперь?
Она посмотрела на меня, оценивая звёздный ранг.
– Если неожиданно.
Земная группа молчала.
– Это семейная шутка, – сказал я.
– Нет, – ответила Алия.
Статус свободы ответа остался подтверждённым, но получил сноску; Мельников постучал пальцем по столу.
– Прошу понять правильно. Возможность физического принуждения остаётся частью оценки риска.
– Хотите увидеть, могу ли я выйти? – спросил я.
– Да.
– Алия, не выпускай меня из комнаты.
Она улыбнулась.
– Хорошо.
Первая жена встала перед дверью, и в кабинете сразу стало меньше света, пространства и уверенности земной комиссии в размерах стандартного дверного проёма. Алия упёрла ладонь в косяк, вторую положила на рукоять меча. Не для угрозы. Просто ей нравилось выполнять простые задачи основательно.
– Максим, – сказала Ольга. – Не нужно подвергать себя опасности ради демонстрации.
– Я не себя подвергаю.
Алия тихо рассмеялась.
Я изменил направление тяжести только для неё, и три с лишним метра воительницы поднялись на полметра над полом. Она мгновенно перестроилась, попыталась зацепиться за дверь, но гравитационная область считала косяк частью траектории и мягко отвела пальцы. Алия зависла поперёк комнаты, сохраняя достоинство, которое в таком положении обычно не сохраняется.
– Отпусти, – сказала она.
– Ты не выпускаешь.
– Я передумала.
– Свобода воли подтверждена?
На Земле молчали.
Я провёл ладонью. Алия медленно проплыла к стене, развернулась в воздухе и опустилась на пол у окна. Ни удара, ни падения. Только волосы ещё несколько секунд плавали вокруг головы.
– Достаточно? – спросил я.
Мельников посмотрел на приборы.
– Как вы это сделали?
– Звёздный ранг. В пределах области направление и сила гравитации назначаются мной.
– Она позволила?
– Вначале нет, – сказала Алия. – Потом стало интересно.
Полковник перевёл взгляд на неё.
– Вы могли сопротивляться?
– Сопротивлялась.
– Результат?
– Он сильнее.
Она сказала с гордостью. Для Алии превосходство мужа не уменьшало её, а подтверждало правильность выбора, и земная психология ещё не подготовила графу для такого семейного устройства.
– Значит, физически удержать вас невозможно, – заключила Инна.
– Возможно, если я хочу остаться.
– Это уже не принуждение.
– Именно.
Я открыл переход в С-3, и на дальней стене возникла дверь человеческого размера, за ней виднелась золотая площадь сервисного города. СА-14 проехал мимо, увидел открытый коридор и сообщил, что межгородской проход не включён в утреннюю схему санитарной обработки.
– Запишите штраф, – сказал я.
– Уже.
На Земле Антон поднял руку.
– Это другой город?
– Сервисный слой под поверхностью.
– Вы можете уйти туда сейчас?
Я шагнул через дверь, поднял со стойки забытый Конгом малый нож и вернулся. Переход закрылся.
– Могу.
Мельников попросил показать нож. Я положил на стол оружие длиной метр сорок.
– Малый? – уточнил он.
– Для Конга.
– Хороший, – сообщил боевой брат из-за окна.
Земная комиссия получила два доказательства свободы: я мог убрать Алию с дороги силой и покинуть дворец через личный переход. Оба выглядели достаточно убедительно, чтобы тема плена стала неудобной, и Ольга сняла отметку физического риска; Инна оставила эмоциональную зависимость, но пояснила, что она взаимная и не считается основанием для спасательной операции.
– То есть вы признаёте брак? – спросила Алия.
– Я признаю отношения добровольными, – осторожно сказала психолог.
– Значит, брак.
– Юридическое признание требует…
Лапшин наклонился к микрофону:
– Для текущей проверки считаем семейный статус заявленным и непротиворечивым.
– Слабые слова, – оценила Лиора из коридора.
– Третья жена? – догадался дипломат.
– Глава внешнего Совета.
– Я уже запомнил.
В его голосе появилась усталость. До Кеплера земной дипломат работал со странами, каждая из которых имела одно правительство и редко больше одной первой леди. Теперь ему предстояло различать трёх императорских супруг, невесту, семь океанских Домов, семнадцать знамён и разумную планету с личным статусом подчинённого носителя.
– Ещё один вопрос, – сказал Мельников. – Вы способны применить это поле через канал к Земле?
Я проверил интерфейс. С-0 считался парным узлом связи, не частью владения. Гравитационная команда не проходила.
– Сейчас нет. После открытия портала только внутри созданной области.
– А социальный параметр проходит.
– На пять процентов, потому что вы сами поставили ограничение. Могу закрыть полностью.
– Закройте на минуту.
Я приказал каналу не передавать обаяние.
«Воспринимаемое значение: 0».
Земная сторона посмотрела на меня снова. Ничего драматического не произошло. Никто не отвернулся, не прозрел и не объявил меня подозрительным. Антон по-прежнему улыбался. Павел Андреевич выглядел усталым и счастливым, и Ольга продолжала следить за дыханием; только молодая оператор перестала поправлять волосы и обнаружила, что держит заявку в межзвёздную делегацию. Ирина проверила мой ноль как инженер и сказала, что личность сохранилась, самоуверенность тоже, а значит, главная ошибка конструкции находилась не в поле. Я напомнил о её будущем экране подавления. Она ответила, что служебные испытания проведёт без зрителей и после окончания смены. Алия услышала, поставила в семейном расписании пустой вечер и подписала его одним словом: «Добровольно».
Она не удалила.
– Оставьте ноль на время официального разговора, – сказал Мельников.
– Нет.
– Почему?
– Потому что это часть меня и известный вам фактор. Ограничение пять процентов достаточно. Вы используете форму, освещение, голос, статус и десятки других способов влиять на переговоры. Я не требую посадить всех в тёмной комнате.
Лапшин едва заметно кивнул. Дипломат оценил аргумент. Мельников нет.
– Значение сорок пять выше обычного?
– Да.
– Насколько?
– Примерно вдвое против очень обаятельного человека. При необходимости носите маски.
Маэрис показала свою.
– Изготовим земные после обмена материалами, – добавил я. – До этого сохраняйте текущий фильтр и принимайте решения группой. Этого достаточно.
Так обаяние впервые вошло в межпланетный дипломатический протокол не как проклятие, а как официально учитываемое преимущество главы государства. Земля установила лимит. Я согласился только потому, что даже пять процентов оставляли мне больше, чем большинству политиков давала вся их предвыборная кампания. Павел Андреевич попросил перейти к основной части. Камера расширила земное помещение. За столом появились Брагин, учёные, дипломаты и военные, и с нашей стороны вошли Лиора, Тея, Ирина и Маэрис. Яра осталась координировать столицу. Конг всё-таки просунул голову в увеличенное окно.
– Это Конг, – сказал я. – Верный боевой брат.
– И безопасный домашний хищник, – добавил он на русском, заранее выучив фразу.
Переводчик не потребовался.
Антон Белов медленно сел.
Первый личный разговор Земли и Кеплера наконец начался, и на подготовку человечеству понадобились экспериментальный корабль, древний узел, триста семнадцать сообщений и операция «Коротышка». Конгу – одна фраза.
Пока выигрывал Конг.
Открыть в читалке