Прямой сеанс продолжался четыре часа, и к концу первого часа Земля официально признала существование разумной цивилизации Кеплера. Не Империю, не мои границы и не титул. Только факт, что двадцать три миллиона четыреста восемнадцать тысяч шестьсот два разумных существа существуют и способны возражать против взятия крови. Лиора приняла формулировку как временную. Она сидела справа в официальном платье, Яра слева в доспехе, Алия за моей спиной, а Маэрис ещё пахла морской водой после брачной церемонии. Земля считала это дипломатической рассадкой. Тея уже знала, что после сеанса рассадка станет семейным спором о пропущенных часах.
К концу второго часа мы подписали протокол безопасной связи; Земля обязалась не отправлять аппараты без уведомления; я обязался не открывать физический переход до согласования карантина. Обе стороны обязались не считать молчание объявлением войны, если древняя техника снова решит поспать девять тысяч лет. Последний пункт предложила Ирина. Опыт придавал её осторожности масштаб.
К концу третьего часа учёные обменялись таким количеством данных, что С-0 запросил дополнительное питание; Земля подключила к старой стойке отдельную линию. Кеплер направил часть энергии личинки. Канал расширился, задержка сократилась с восемнадцати минут семи секунд до одиннадцати секунд для речи и сорока трёх для тяжёлых пакетов. После полной синхронизации отсчёт распада исчез: рукав теперь удерживали оба узла. Это ещё не был портал, только связь, но расстояние уже проигрывало.
На четвёртом часу начался торг; Земля хотела полную схему гравитационного якоря; я хотел координаты всех исчезнувших солнечных зондов; Земля предложила данные без военных модулей. Я предложил схему без центрального кристалла. Научный совет назвал её бесполезной. Тея назвала данные без модулей такими же.
– Мы союзники или продавцы? – спросил один из земных академиков.
– Пока собеседники, – ответила Лиора.
– Солнце общее.
– Поэтому Максим его спасёт.
– С помощью земных данных.
– В обмен на планету.
Академик понял, что торгуется с женщиной, которая считала пригодный мир уже предоставленной уступкой, и попросил перерыв; я вмешался до того, как осторожность превратилась в мелочность.
– Передайте траектории зондов полностью. Я дам рабочий проект якоря для зоны радиусом сто метров. Без оружейных функций. Земля сможет проверить принцип, но не открыть переход.
Брагин согласился. Тея записала будущий долг, Лиора – право отзыва, Ирина – ограничение мощности, и за минуту компромисс оброс шестью приложениями, однако остался компромиссом. Земной проект потребует руду звёздной сердцевины, которой там не было; я предложил заменить активный элемент малым зарядом из резерва С-3 после появления физического канала. До этого инженеры могли собрать корпус, управление и защиту.
– Сколько руды у вас свободно? – спросил министр промышленности.
Тея ответила раньше, чем я успел запретить:
– Сорок три килограмма.
На Земле наступила тишина.
– На всей планете?
– Свободно в императорском резерве. Двенадцать тысяч шестьсот сорок килограммов находятся в конструкциях возвращённого флота, десятки тысяч в городах, панцире и формациях. Извлечение нарушит работу.
– Для межмировой программы у вас сорок три килограмма?
– После постройки десяти якорей.
Министр финансов впервые проявил сочувствие, и два мира нашли общий язык через нехватку редкого материала.
– Запускаем добычу, – сказал я Тее.
– Разведаны четыре новых жилы. Первая партия через пять дней, не менее восьми тонн.
– Направить половину на связь, половину на флот.
– Профессия шестого уровня требует неизвестный объём.
– Оставь десять процентов аварийно. Остальное поровну.
Она записала: 800 килограммов в резерв, 3600 связи, 3600 флоту при минимальной партии восемь тонн. Земная сторона наблюдала, как я распределяю ресурс, способный изменить физику их мира, и постепенно привыкала к мысли: император не являлся красивым словом после травмы.
Затем я показал звёздную область. Стакан поднялся над столом. Вода осталась внутри, потом превратилась в шар, разделилась на восемь маленьких сфер и снова собралась. Корабельный журнал завис рядом. Я повернул направление тяжести, и стол на секунду стал стеной, хотя ни один предмет не упал; на Земле заговорили сразу три лаборатории.
– Поле локальное?
– Радиус без якоря пять километров в стабильном режиме. В бою больше.
– Энергозатраты?
– Для меня почти нулевые. Питание идёт от подчинённого носителя.
– Что значит носитель?
– Планетарная личинка гравитационного паразита.
Я показал схему Кеплера.
До этого Земля держалась хорошо, и вид искусственного мира вокруг живого существа сломал остатки спокойствия. Учёные просили масштаб. Военные оружейный статус. Дипломаты просили военных не произносить слово «оружие» при правителе, который буквально сидит на нём.
– Кеплер может двигаться? – спросил Мельников.
– После полного ремонта.
– С какой скоростью?
– Не знаю.
– Может приблизиться к Земле?
– Теоретически.
– Не приближайте без согласования.
Алия подняла брови.
– Он только что запретил тебе двигать свою планету?
– Попросил.
– Формулировка повелительная, – напомнила Лиора.
Я ответил Мельникову:
– Не планировал. Землю проще привести сюда людьми, чем Кеплер туда целиком.
Пока.
Последнее слово я не произнёс, и где-то в будущем оно всё равно собиралось стать планом; взамен Земля показала новейшие снимки Солнца; семь узлов взрослого паразита совпали с местами исчезновения зондов. Один аппарат перед потерей связи передал гравитационную последовательность, похожую на сигнал личинки. Ирина сравнила.
– Не просто взрослая особь, – сказала она. – Она строит выводок.
На модели появились девять малых теней под фотосферой.
– Девять личинок? – спросил я.
– Не сформированы. Яйцевые узлы. Если выйдут, система получит десять питающихся объектов.
Срок двенадцать–девятнадцать лет относился к взрослому паразиту, и выводок мог сократить его вдвое.
– Передайте сырые данные, – сказал я.
– Они секретные, – начал кто-то.
Брагин выключил его микрофон.
– Передаём.
Так выглядела настоящая осторожная торговля: четыре часа стороны прятали схемы якоря и траектории зондов, а потом увидели девять новых причин перестать мелочиться. Я отправил встречный пакет с памятью личинки о взрослой особи. Не весь. Без командных кодов и внутренней карты Кеплера. Достаточно для анализа биологии. Земля получала знание, но не ключ от моего мира, и прямой сеанс завершили предварительным соглашением. Следующий через шесть часов. За это время совместная группа должна была проверить солнечный выводок, рассчитать якорь и подготовить проект признания.
– Максим, – сказал Павел Андреевич перед отключением. – Хорошо, что вы ответили.
– Хорошо, что не перестали звать.
Экран погас.
Я вышел из кабинета. Алия сразу подхватила меня под мышку.
– Что ты делаешь?
– Возвращаю пленника.
Дом встретил нас смехом. Гвардия за двумя стенами тоже, и операция «Коротышка» стала известна Гелиору, а значит, через час о ней узнает вся Империя. Императорская цензура могла запретить название; я решил не помогать ему стать бессмертным.
– До свадьбы Маэрис четыре часа, – сказала Алия.
– У нас следующий сеанс через шесть.
– Успеем.
– Меня собираются топить.
– Один раз.
– Это не успокаивает.
Маэрис шла рядом и выглядела слишком счастливой для человека, планирующего утопление жениха. Мы направились к земной зоне, где океанская церемония хотя бы не требовала от меня держать десятикратную тяжесть одновременно с дыханием. Свадьбу устроили во внутреннем саду дворца. За два часа океанские мастера превратили его в круглое озеро, провели воду через портал Нерита и подвесили над поверхностью семь синих знамён. Снег падал в тёплый пар. Под водой светились кристаллы, на берегу стояли представители всех Глубин, сухопутных Домов и земной канал, который временно перевели в режим ожидания.
Церемонию всё-таки сократили. Вместо семи погружений осталось одно, и вместо суток песен два часа; вместо морского путешествия жених должен был пройти от берега до центрального круга по поверхности воды.
– Это возможно? – спросил я Маэрис.
– Для достойного.
– А для звёздного администратора?
– Проверим.
Океанская традиция умела превращать свадьбу в экзамен даже лучше Зелёного Леса. Я вышел на воду. В земной тяжести она держала хуже, чем привыкли титаны, зато моя область назначила поверхности достаточную плотность. Первый шаг оставил круг. Второй волну. На третьем система предложила зарегистрировать озеро зависимой опорой. Я отказался. Иногда мужчине полезно дойти до невесты без приобретения водоёма.
Маэрис ждала в центре. Без маски. Это было её решение. Океанские невесты входили в последний круг без защиты, оружия и титула. Передо мной стояла не адмирал-наследница, не голос Первой Глубины, а женщина, которая увидела в чужом императоре путь для своего народа и захотела идти рядом.
Полное обаяние ударило.
Маэрис вдохнула, вода вокруг ног поднялась спиралью, семь знамён вытянулись к центру, но она не покраснела и не уронила трезубец. Просто заговорила на две октавы выше:
– Максим Соколов, я привожу к твоему Дому семь приливов, глубинный флот и своё имя.
К концу фразы голос вернулся.
– Принимаю всё. Особенно имя.
– В правильном порядке, – заметила Алия с берега.
Я передал Маэрис золотое кольцо с крошечным земным якорем. Она мне океанскую цепь. Цепь весила сорок килограммов. В земной зоне почти не ощущалась, однако на обычной поверхности могла служить брачным украшением и тренировочным снарядом одновременно.
Затем началось символическое утопление.
По обряду невеста должна была открыть воду под ногами жениха, а первая жена удержать его на глубине одного роста до завершения клятвы. Маэрис открыла. Алия взяла меня за щиколотку; я успел вдохнуть и ушёл вниз головой. Мир перевернулся. Над водой сквозь синюю поверхность виднелись лица гостей. Океанские Дома пели. Сухопутные считали секунды. Конг показывал, что нужно расслабить плечи, словно обладал большим опытом свадебного утопления.
Маэрис произнесла клятву под водой. Система перевела вибрацию:
«Не оставлю в шторме. Не скрою глубину. Не отдам течению то, что назвала своим».
Я ответил:
– Не оставлю. Не отдам. И не позволю океану снова топить посольства без разрешения.
Последняя часть в обряд не входила, но Тиарис на берегу склонила голову. Алия подняла меня. По традиции следовало выйти из воды самостоятельно, но по семейной практике она сунула меня под мышку, вынесла на берег и только там отпустила. Земной канал ожидания сохранил короткий технический кадр церемонии. На Земле дежурный оператор увидел, как предполагаемая похитительница держит Соколова вниз головой под водой, и вызвал Мельникова. Пока полковник добежал, я уже стоял на берегу, целовал четвёртую жену и принимал поздравления.
В оперативной папке «Коротышка» появилась новая сноска:
«Наблюдаемое погружение носит ритуальный характер. Медицинской угрозы не выявлено».
Ольга добавила вручную:
«Вероятно».
Маэрис вошла в Дом четвёртой женой; Алия сохранила первое место, Яра второе, Лиора третье; семь Глубин получили официальный брачный союз с Империей. Океанский флот зажёг огни. В Нерите, Гелиоре и Зелёном Лесе одновременно начались праздники; Тея вручила мне обновлённый семейный реестр.
– Четыре действующих брака. Брачный резерв пятьдесят восемь.
– Почему резерв не уменьшился?
– Маэрис в него не входила. Отдельный дипломатический актив.
Новая жена услышала и заявила, что активом является флот; Тея ответила, что в учёте можно иметь несколько классов. Их первый семейный спор касался бухгалтерской природы брака. Я оставил решать Алие.
Она посмотрела на обеих.
– Жена.
Тея исправила реестр.
Праздник продолжался, но до следующего сеанса оставалось меньше двух часов. Маэрис надела маску, взяла трезубец и пошла со мной как глава океанской делегации, однако у двери кабинета остановила меня цепью на груди. «Церемония закончена, свадьба нет. Первый спокойный прилив мой». Я согласился, и четвёртая жена внесла обещание в семейный реестр раньше, чем Тея успела предложить форму. Получить жену, флот и дипломата за одну церемонию было именно той эффективностью, которую я ценил в Империи; оставить от брака одно совещание я всё-таки не собирался. На Земле после отключения официального канала началось другое совещание; Мельников не ушёл из комнаты. Вместе с ним остались шесть офицеров, два инженера связи и Антон Белов, которого никто не приглашал, но удалить не смогли: древняя стойка признавала его операторский доступ после первых вызовов.
– Мы обязались не запускать аппараты, – напомнил Антон.
– И не запускаем.
– Тогда что вы ищете?
– Варианты.
На отдельном экране открыли служебный заголовок сообщения Кеплера, и среди тысяч строк находился адрес рукава; современные программы считали его бессмысленным набором координат: три пространственных значения, время, гравитационный индекс и метка происхождения. Ирина вычистила командные коды из переданного пакета, но не могла удалить адрес, не разрушив доставку, и земные специалисты сравнили его со старым кабелем под ЦУПом. Первые четыре значения указывали на С-0. Пятое не совпадало.
– Это не передатчик, – сказал инженер. – С-0 является управляющим узлом. Адрес перехода отдельный.
– Где?
– Нужна опорная карта.
Мельников открыл закрытый архив аномалий, и в нём хранились объекты, которые десятилетиями не удавалось объяснить: гравитационные шумы, металлические полости, неправильные магнитные поля. Большинство оказалось обычными ошибками. Три совпали с форматом древнего адреса; один находился под заброшенным испытательным комплексом «Полюс-4» недалеко от Плесецка.
Комплекс построили вокруг глубокой круглой шахты, найденной ещё в прошлом веке. Стенки не поддавались бурению. При включении мощных генераторов вес предметов внутри менялся на доли процента, и проект закрыли, оборудование законсервировали, шахту накрыли бетонной плитой и передали военным как бесполезный режимный объект. На спутниковой карте координаты совпали до семи метров.
Архив «Полюса-4» оказался толще истории самого комплекса. Шахту обнаружили при геологической разведке: бур провалился в идеально круглую полость на глубине сто восемьдесят метров, затем вернулся на поверхность через три часа, хотя трос всё это время оставался натянутым. На металле не было повреждений, и внутренние часы отстали на одиннадцать секунд.
Строители расширили вход и нашли чёрную плиту диаметром сорок метров. Ни сварка, ни взрывчатка, ни алмазные резцы не оставили следа, зато каждый раз, когда над плитой включали генератор, приборы показывали краткое снижение веса. В восьмидесятых вокруг аномалии построили лабораторию. В девяностых отключили. Позже пытались использовать как хранилище, но документация требовала не размещать над плитой предметы тяжелее пяти тонн, потому что один контейнер однажды исчез и вернулся пустым.
– Куда делось содержимое? – спросил Мельников.
Инженер пролистал приложение.
– Двести километров медного кабеля.
– Вернулось?
– Нет.
Антон показал на адрес Кеплера.
– Возможно, до сих пор лежит где-нибудь в С-3.
На другом конце канала Тея в этот момент могла владеть медью, происхождение которой никто не учитывал. Вселенная не только превосходно вела делопроизводство, но иногда доставляла грузы с задержкой в сорок лет и без накладной. Последний эксперимент на «Полюсе-4» провели за двенадцать лет до запуска «Искры», и в шахту опустили автоматический зонд с источником питания. Он передал изображение золотых линий, получил неизвестный ответ и отключился; после этого плита начала издавать импульс каждые двадцать четыре часа. Частоту сравнили с земными сутками, признали совпадением и залили вход бетоном.
– Они разбудили маяк, – сказал Антон.
– Почему его не нашли в сигналах?
– Потому что он отправлял внутрь древней сети. Мы слушали радио.
Служебный адрес С-0 содержал вторую часть последовательности. Если совместить её с импульсом «Полюса», получалась команда:
«Врата происхождения. Домашний приём. Ожидание носителя базовой линии».
– Носитель базовой линии это Соколов? – спросил Мельников.
– Или любой современный человек.
– Тогда почему врата не открывались?
– Не было второго активного узла. Теперь Кеплер проснулся.
Военные связались с дежурным «Полюса-4», и объект числился законсервированным, но сохранял охрану, автономный генератор и троих технических специалистов. Начальница смены майор Анна Зорина ответила со второго вызова; на заднем плане звучала тревога.
– Состояние шахты? – спросил Мельников.
– Неизвестная активность с 04:18. Температура выросла на шесть градусов. Датчики массы показывают минус сорок процентов, затем норму. Запрашивала центр, ответа не было.
В 04:18 С-0 принял первое сообщение Максима.
– Людей эвакуировали?
– Периметр шахты пуст. Охрана наверху. Что происходит?
– Возможна активация старого оборудования.
– Там нет старого оборудования. Там плита, которую половина министерства пыталась просверлить.
– Передайте изображение.
Камеры комплекса показали бетонный круг, и по нему шли тонкие трещины. Не от центра наружу, как при внутреннем давлении, а по правильной спирали; каждый виток совпадал с золотым символом в заголовке Кеплера.
– Это уже не разведка, – сказал Антон. – Дверь открывается сама.
– Мы её не активировали.
– Активировал канал.
Мельников приказал Зориной не приближаться, развернуть дистанционные датчики и ждать инженерную группу; затем открыл план объекта. До ближайшего аэродрома сорок минут, и группа быстрого реагирования могла быть на месте через час двадцать, научная – через три часа.
– Никакого оружия в шахту, – сказал Антон.
– Вы не отдаёте приказы.
– Соколов отдавал. Он сказал не входить без согласования.
– Мы не входим.
– Пока.
Мельников увеличил фотографию плиты.
– Если эта дверь откроется на нашу сторону сама, я не оставлю перед ней трёх техников с гаечными ключами.
Логика была безупречной и вела ровно туда, куда Максим запретил идти, и военные редко нарушают предупреждения из упрямства. Обычно они находят сценарий, в котором нарушение называется обеспечением предупреждения. Павлу Андреевичу сообщили о совпадении координат, и Брагину пока нет: Мельников классифицировал проверку как внутреннее обследование уже существующего объекта. Формально это было правдой. Фактически Земля обнаружила межмировые врата, не сообщила второй стороне и направляла к ним вооружённую группу; Антон открыл личный канал Максима. Система потребовала основание передачи. Он написал: «Обнаружена возможная дверь, которую мы не собирались искать».
Палец остановился над отправкой.
– Если сообщите сейчас, – сказал Мельников, – Соколов может закрыть канал до проверки. Мы потеряем единственную возможность понять, что находится на нашей стороне.
– Там находится дверь.
– Там находится неизвестная технология с сорока процентами изменения гравитации. Вы отвечаете за безопасность людей наверху?
Антон посмотрел на снимок, затем на сообщение. Не отправил. Но и не удалил. В эту минуту С-3 зарегистрировал слабый импульс с Земли; София находилась на свадьбе, Ирина изучала солнечный выводок, а я возвращался в кабинет. Служебный автомат классифицировал импульс как обычный запрос домашнего обслуживания и положил в очередь с низким приоритетом.
«Врата С-0-П4».
«Внешнее питание обнаружено».
«Ожидание подтверждения базовой линии».
Подтверждения не было. Пока.
Антон выругался.
– Это дверь.
– Возможная дверь, – сказал Мельников.
– Соколов запретил идти.
– Он запретил запускать корабли к Кеплеру. Мы обследуем объект на собственной территории.
– Вы сейчас спорите со смыслом через формулировку.
– Я готовлю безопасный контакт.
Полковник приказал поднять архив «Полюса-4», восстановить питание и направить инженерную группу. Без активации. Без входа в шахту. Только разведка. Приказ ушёл по закрытой линии.
Через три минуты дежурный комплекс ответил:
«Объект доступен. Бетонная плита повреждена изнутри».
На приложенной фотографии в центре старой шахты горел золотой круг; он имел диаметр ровно двенадцать метров; по краю шли девять знаков базовой линии, в центре висела тёмная поверхность без отражения. Датчики не видели за ней глубины, зато принимали атмосферу: кислород, азот, следы морской соли и пыль звёздной сердцевины. Воздух Кеплера уже касался земной стороны, хотя проход оставался закрыт.
Зорина отправила робота к краю. На расстоянии трёх метров машина потеряла сорок процентов веса. На двух метрах её камера показала красный город, которого не существовало ни под Плесецком, ни на поверхности Кеплера. На одном метре древняя система вывела сообщение:
«Домашний приём готов».
«Требуется подтверждение Создателя».
– Не пересекать линию, – приказал Мельников.
Робот остановился.
Полковник выполнил предупреждение буквально: никто не вошёл, но группу быстрого реагирования ускорили, мобильную лабораторию подняли в воздух, а к шахте повезли источник энергии, способный заменить половину старых генераторов. Антон смотрел на неотправленное сообщение Максиму; теперь оно выглядело не предупреждением, а последней возможностью остановить очень профессиональных людей, которые нашли дверь, встали перед ней и уже подбирали правильный ключ.
Он нажал отправку.
С-0 ответил ошибкой:
«Приоритетный служебный обмен. Пользовательские сообщения отложены».
Земля сама заглушила единственного человека, который пытался предупредить Кеплер. Сообщение Антона осталось в очереди под номером триста восемнадцать, и рядом лежали солнечные данные, проект якоря и протокол о запрете несогласованных запусков. Всё было оформлено правильно, подписано нужными людьми и доставлялось по назначению; только предупреждение опаздывало, вооружённая группа летела, а древняя дверь уже считала их долгожданными Создателями. У Вселенной превосходно налажено делопроизводство; иногда именно поэтому катастрофа приходит вовремя, в полном комплекте и с печатью на каждой странице.
На Земле это по-прежнему называли всего лишь подготовкой безопасного контакта с дружественным миром и потерянным космонавтом, и земные военные нашли координаты портала.
Открыть в читалке