Из врат потянуло сухим холодом и запахом антисептика; в школьном медпункте пахло почти так же, только дверь там не умела строить армии. В красном городе открылись ворота. Сначала одни. За ними вторые. Потом десятки по всей видимой улице, и из тёмных арок вышли фигуры человеческого роста в гладкой чёрной броне. Без лиц, знаков и оружия; оружием была сама крепость: стены меняли направление тяжести, мосты складывались, пространство между башнями растягивалось.
«Оборонные автоматы: 1200».
«Активно: 48».
«Энергия ВП-0: 8 → 11 процентов».
Сорок восемь автоматов остановились за золотой границей; они не могли выйти на Землю без полного открытия, зато видели вооружённую группу. Земные бойцы видели их. Очень профессиональные люди с обеих сторон замерли, ожидая чужой ошибки.
– Оружие вниз! – приказал Мельников.
Командир группы подполковник Алексей Громов ответил:
– Неизвестные боевые единицы в тридцати метрах.
– Это приказ.
Стволы опустились. Статус угрозы снизился до шестидесяти двух процентов, но не обнулился, и тактические системы, броня, взрывчатка и сам состав группы оставались в списке.
– Вывести их наверх, – сказал я.
– Громов, отходите.
Группа начала подниматься. Первый ряд успел выйти из шахты; второй дошёл до подъёмника; затем внешняя площадка дрогнула. Взрослый паразит у Солнца почувствовал открытый древний адрес, и по каналу прошёл чёрный импульс. Золотой круг потемнел. Оборонные автоматы одновременно повернули головы к Земле.
«Подтверждено заражение домашней системы».
«Протокол возврата Создателей: заблокирован».
«Протокол спасения базовой линии: доступен».
«Требуется эвакуация незаражённых носителей на Кеплер».
ВП-0 перестал считать Землю домом; теперь она была заражённой территорией, а все люди у врат потенциальными спасаемыми. Для крепости это означало, что путь наружу следует закрыть, путь внутрь открыть и каждого входящего проверить с помощью сорока восьми автоматов.
– Никто никуда не идёт, – сказал я.
«Центральный администратор находится на безопасной стороне».
– Земля тоже моя сторона.
«Не определено».
– Определяю.
«Требуется физическая печать в центре ВП-0».
Снова печать. Древняя цивилизация могла изгибать пространство, строить миры и ловить звёздных паразитов, но всё равно требовала присутствия ответственного в нужном кабинете.
– Я войду со стороны Кеплера, – сказал я.
София открыла карту. Ближайшие наши врата в С-3 вели не прямо в крепость, а к закрытому западному входу, и чтобы пройти, требовалось активировать три моста и центральную площадку. При спящей обороне это занимало час. При пробуждённой неизвестно.
– С земной стороны путь короче, – сказала Ирина. – Восемьсот метров до центра.
– Пусть Зорина войдёт и поставит мою печать.
«Печать звёздного администратора не передаётся носителю без адаптивного контура».
– Дайте ей контур.
«Установка доступна в центре ВП-0».
Система явно наслаждалась круговой логикой, насколько на это способен протокол.
Мельников услышал главное:
– С земной стороны до центра восемьсот метров?
– Через крепость с сорока восемью активными автоматами, – сказал я.
– Они не атаковали.
– Пока вы не пересекли линию.
– Их задача спасать базовую линию.
– Древняя версия спасения может включать обезоруживание, карантин и заморозку на несколько тысяч лет.
Ирина подтвердила:
– В консервации люди сохраняются хорошо.
Земная группа посмотрела на неё.
– Это не рекомендация, – добавила она.
Брагин потребовал паузу. Прямой канал оставили, микрофоны Земли выключили; мы всё равно видели совещание по лицам. Мельников говорил жёстко. Павел Андреевич возражал. Брагин слушал. Громов стоял у карты «Полюса-4» и показывал маршрут через красный город.
– Они собираются войти, – сказала Алия.
– Да.
– Ты запретил.
– Поэтому теперь назовут это спасением.
Лиора потребовала отозвать земной протокол безопасной связи. Я отказал.
– Один полковник не вся Земля.
– Председатель находится рядом.
– И пока не согласился.
– Согласится, – сказала Веста. – Они уже считают маршрут.
Я связался с С-3 и приказал открыть западный вход ВП-0, и крепость отказалась: домашняя угроза блокирует двусторонний доступ до санитарной проверки. Можно было пробить дверь силой, но это активировало все 1200 автоматов.
– Значит, войду через Землю, – решил я.
– Как? – спросила Алия.
– Узкий служебный рукав пропустил печать. Расширю его для тела.
Ирина рассчитала. При текущей энергии личинки я мог создать проход шириной два метра на семнадцать секунд. Достаточно для меня. Но домашняя сторона должна подтвердить приём.
– Зорина подтвердит, – сказал я.
Микрофоны Земли включились.
– Нет, – произнёс Мельников.
– Почему?
– Мы не можем допустить главу иностранного государства на закрытый военный объект без подготовки.
Я посмотрел на золотой круг, древний узел под ЦУПом и красную крепость, построенную моими предшественниками.
– Полковник, я уже там в большей степени, чем вы.
– Юридически объект находится на территории России.
– Технически его территория свёрнута между мирами.
Лапшин тихо сказал:
– Он прав.
Мельников проигнорировал.
– Мы направим совместную группу, достигнем центра и стабилизируем проход. После этого ваша делегация сможет войти официально.
– Совместную с кем? – спросил я.
– С представителями науки, медицины и дипломатии.
– Кеплера в ней не будет.
– Связь сохранится.
– Тогда она земная, а не совместная.
Брагин вмешался:
– Максим, у нас сорок восемь неизвестных автоматов у открытой двери и заражение Солнечной системы. Мы не можем оставить объект без контроля.
– Контроль у меня. Вы просто не хотите его признавать.
Тишина длилась две секунды.
В первом разговоре Земля спорила о титуле; теперь спор добрались до сути. Кто принимает решение у двери: государство, на чьей карте находится шахта, или человек, которому подчиняется система за ней.
– Предлагаю пять человек, – сказал я. – Зорина, два инженера, врач, представитель безопасности. Без тяжёлого оружия. Я веду их по связи. В центре ставим печать, закрываем крепость и продолжаем переговоры.
Мельников предложил двадцать четыре.
Я повторил пять.
Он двенадцать.
Лиора спросила, является ли человеческая жизнь предметом торга по количеству. Брагин объявил перерыв. На поверхности Кеплера тем временем распространилась новость: Создатели нашли врата и собираются прийти, и слово «Земля» большинство ещё не знало, слово «Создатели» знали все. В Гелиоре перед дворцом собрались тысячи людей. Одни хотели поклониться предкам. Другие потребовать объяснений за Т-9, и третьи записаться в встречающую гвардию. Брачное ведомство снова открылось и за десять минут приняло сто сорок заявлений на «маленьких мужчин народа императора».
Алия закрыла лично.
– Они могут быть женаты! – сказала она толпе.
– Все? – крикнула кто-то.
Алия задумалась. На Кеплере подобная вероятность казалась невероятной.
– Проверим документы.
Лиора добавила брачный статус к обязательной анкете первой экспедиции. Земля готовила вооружённый вход, не подозревая, что на другой стороне уже составляли форму, где опаснее графы «оружие» могла оказаться графа «свободен». Совещание закончилось через двадцать минут.
Брагин вернулся с решением:
– Земля направит техническую экспедицию для стабилизации собственного узла. Состав согласуем с вами.
– Численность?
Он посмотрел на Мельникова.
– Сто двадцать человек.
– Это не техническая группа. Это маленькое вторжение.
– Тридцать шесть безопасности, двадцать четыре инженера, восемнадцать учёных, двенадцать медиков, десять дипломатов и двадцать специалистов снабжения. Всего сто двадцать. Тяжёлое вооружение не проходит через врата без отдельного решения.
Тридцать шесть плюс двадцать четыре, плюс восемнадцать, плюс двенадцать, плюс десять, плюс двадцать. Сто двадцать. Земная арифметика была безупречна. Намерение хуже. Лиора немедленно предложила приостановить протокол безопасной связи, отозвать проект якоря и направить официальное предупреждение; Маэрис подняла океанский флот к входам сервисного слоя. Яра приказала дворцовой гвардии закрыть земной якорь Гелиора; за одну минуту первый контакт начал превращаться в настоящую границу.
– Не объявляем их врагами, – сказал я.
– Они входят без согласия, – ответила Лиора.
– Потому что боятся неизвестной двери и хотят контролировать. Глупо, но понятно.
– Понимание не отменяет нарушения.
– Поэтому встретят не посольство, а мою гвардию. Но живыми.
Алия кивнула.
– Потом извинятся.
– Если захотят?
– Захотят.
Она не уточнила способ убеждения. Земной переводчик честно передал фразу, и десять дипломатов в списке экспедиции одновременно получили дополнительную мотивацию не спорить с первой женой. Конг спросил, считаются ли сто двадцать землян пленницами; я напомнил, что среди них мужчины; он подумал и заменил слово на «пленники».
– Пока гости, – сказал я.
– Гости приходят по приглашению.
– Тогда будущие пленники, если не будут слушать.
Конг остался доволен точностью.
Ирина смотрела на земную группу иначе, и для неё эти люди были базовой линией, которую она не видела почти семь тысяч лет. Невысокие, хрупкие, вооружённые химическими ускорителями вместо системных полей; они казались слабее Т-9 и одновременно узнаваемее любого архива.
– Не дай крепости законсервировать их, – сказала она.
– Не дам.
– Даже военных.
– Особенно военных. Замороженный полковник всё равно останется проблемой, только на потом.
Мельников услышал. Уголок его рта дёрнулся. Впервые мы оба признали, что рассчитываем продолжить спор после спасения; я подтвердил открытие лечебной зоны, выделил сорок мест в С-3 и приказал приготовить ещё восемьдесят. Не потому, что ожидал раненых; потому что если готовишься встретить людей, считающих собственное решение безопасным, медицина должна рассчитывать на полную численность.
Список собрали за сорок минут, и желающих оказалось больше четырёх тысяч, хотя о наборе не объявляли. Ведомства просто успели открыть внутренние формы, сотрудники поделились ссылками, а кто-то прикрепил стоп-кадр с троном; социальный резонанс 110 через первую запись сделал службу на Кеплере неожиданно престижной.
Мельников приказал не учитывать личную симпатию к Соколову, и после этого кандидаты научились писать «уникальная профессиональная мотивация». Психологи отсеивали тех, кто называл Максима единственной надеждой человечества, законным императором Земли или будущим мужем; последнюю формулировку использовали девятнадцать женщин и двое мужчин. Брачное ведомство Гелиора каким-то образом получило их анкеты раньше отдела кадров.
Алия снова закрыла форму.
– Почему ты вообще имеешь к ней доступ? – спросил я Тее.
– Межмировая интеграция.
– Отключи интеграцию браков от военного набора.
– Это разные поля. Их связал земной переводчик по слову «доброволец».
– Исправь.
– На какое?
– «Экспедиция».
Через минуту все заявки переместились в категорию «потенциальная свадебная экспедиция»; я приказал вернуть «доброволец» и больше не трогать. Без поля обаяния отбирали опыт, и инженеры знали гравитационные установки, аварийную энергетику и старые комплексы; учёные представляли физику, биологию, лингвистику, историю и геологию; медики готовились к неизвестной инфекции. Дипломаты учили имена четырёх жён и порядок Домов. Снабженцы считали воду, воздух и питание на трое суток, хотя красный город имел собственную атмосферу.
– Зачем десять дипломатов? – спросил я.
Лапшин ответил:
– По одному на Империю, океан, сервисный слой, Землю, военных, научную группу и резерв.
– Это семь.
– Ещё трое будут согласовывать между первыми семью.
Я снял вопрос. Земля брала в крепость отдельное ведомство, чтобы бороться с ведомствами внутри экспедиции.
Тридцать шесть бойцов безопасности делились на три группы по двенадцать: первая охраняла голову колонны, вторая – центр, третья – тыл. Они не должны были открывать огонь без прямого приказа Громова, кроме непосредственной угрозы жизни. Определение угрозы занимало полторы страницы. Алия прочла перевод и сократила до одной фразы:
– Если уже бьют, защищайся. Если только страшно, стой.
Громов попросил оставить обе версии, и снаряжение адаптировали к возможной переменной тяжести. Каждый получил магнитные крепления, страховочный трос и автоматический инъектор; Мейла потребовала убрать стимуляторы, которые могли вызвать перегрузку человеческого сердца при скачке `g`. Ольга согласилась. Вместо них добавили кислород и сосудистые стабилизаторы.
– Наша сторона крепости держит одну земную тяжесть, – сказала Ирина. – Но при обороне направление меняется, коэффициент до пятидесяти.
Земные инженеры замолчали.
– Человек переживёт? – спросил Громов.
– На долю секунды в защитном поле. Без него нет.
– Защитные поля есть?
– У крепости.
– Она может сначала увеличить тяжесть, потом защитить?
– Может.
– Зачем?
– Чтобы обездвижить, не убивая.
– Разумно.
– Если определит вас как спасаемых. Если как заражённых, защиты не будет.
Громов добавил к задаче контроль цвета улиц, и красный допустим, чёрный немедленный отход. К тому моменту отход ещё казался возможным; на рукаве формы экспедиции разместили российский флаг, знак международной миссии и эмблему «Люмоса». Один дизайнер предложил силуэт человека между двумя планетами. Другой золотой круг. Третий маленькую фигуру на фоне огромной женщины. Мельников выбрал круг. Антон всё равно распечатал неофициальную нашивку: корона над словом «КОРОТЫШКА»; Громов увидел, забрал и спрятал в карман вместо уничтожения.
– Зачем? – спросил Антон.
– Верну Соколову.
– Если будете возвращать насильно, он не оценит.
– Поэтому сначала спрошу.
В отличие от полковника, командир экспедиции слышал смысл предупреждений: это увеличивало его шансы и одновременно делало будущий приказ сложнее. Родителям сообщили о подготовке группы, и мама потребовала передать Максиму нормальную одежду и узнала, что личный груз запрещён. Через Брагина добилась исключения. В медицинский контейнер положили свёрток с шапкой, домашними сухарями и запиской: «Для тебя и большой девочки»; Ольга проверила сухари на карантин, упаковала герметично и не стала объяснять, что «большая девочка» командует армией.
– Командир? – спросил я.
– Подполковник Алексей Громов.
Человек у карты шагнул к камере. Ему было около сорока: короткие волосы, спокойный взгляд. Он не испытывал враждебности. Только готовность пройти туда, куда его отправят, и вытащить людей, даже если они не просили.
– Задача экспедиции? – спросил я.
– Достичь центра крепости, стабилизировать врата, установить контакт с вашей стороной и обеспечить безопасный маршрут, – ответил Громов.
– Не спасать меня?
Он выдержал паузу.
– Если подтвердится необходимость, обеспечить возвращение гражданина России.
Алия медленно встала.
– Не подтвердится, – сказал я.
– Тогда задача упростится.
Мне почти понравился ответ.
Открыть в читалке