Состав экспедиции мы не согласовали; Земля считала сто двадцать человек минимальной группой, способной действовать автономно. Я считал их максимальным количеством людей, которых придётся спасать, если крепость решит действовать по инструкции; Лиора официально зафиксировала отсутствие согласия. Брагин официально зафиксировал чрезвычайную необходимость обследования земного объекта. Обе стороны говорили вежливо. Доверие между ними тем временем снимало сапоги и собиралось уходить. Семейное расписание ушло раньше: Тея перевела все четыре окна в графу «предбоевое восстановление», получила прогноз плюс одиннадцать процентов к точности решений и попыталась сохранить расчёт. Я удалил телеметрию. Она показала уже распечатанный вывод. Алия назвала это не статистикой, а здравым смыслом, закрыла дверь на двадцать минут и приказала Земле подождать своего спасителя. Подробный отчёт я составлять не стану. Земная экспедиция всё равно потратила эти двадцать минут на спор о количестве людей и ничего не потеряла.
Алия отключила внешний звук и спросила:
– Ты злишься?
– Да.
– На Землю?
– На решение.
– Разница?
– Земля не один полковник и не одно совещание. Там мои родители, ЦУП, Антон, восемь миллиардов людей и мужчина, который решил, что дверь на его территории важнее предупреждения владельца другой стороны.
– Что сделаешь с мужчиной?
– Заставлю признать ошибку публично.
– И всё?
– Потом дам ему работу. Он осторожный, упрямый и готовит запасные планы. Такие полезны, когда научатся спрашивать до входа.
Алия одобрила. В её мире побеждённого противника редко выбрасывали, если он умел держать строй. Моя империя выросла именно так: Конг хотел убить меня, Грум защищал ворота, Веста служила чужому двору, Маэрис топила посольство; теперь все стояли рядом. Упрямый земной полковник был будущим ресурсом, который пока неправильно оформил поступление, и вопрос был только в сроке.
– А если не признает? – спросила она.
– Тогда найдём работу, где решения принимает кто-то другой.
– Конюшни?
– У него аллергия на гигантских животных?
– Узнаем.
Я включил звук. Мельников продолжал объяснять необходимость контроля, не подозревая, что его будущая должность только что зависела от медицинской справки. Не то чтобы я собирался назначать земных офицеров без согласия Земли. Просто после трёх месяцев на Кеплере всякий способный человек автоматически рассматривался мной как кадр, территория как будущая зона влияния, а проблема как ресурс, который ещё не внесли в правильную графу. Императорская привычка развивалась быстрее профессии Волшебника.
– Если вы войдёте без разрешения, – сказал я, – ВП-0 классифицирует группу как нарушение изоляции.
– Она уже классифицировала наших людей условно доверенными, – ответил Мельников.
– Пять конкретных людей. Не вооружённую экспедицию.
– Мы передадим список заранее.
– Система требует моей печати.
– Вы сможете подтвердить по связи.
– Не смогу. Именно поэтому мы спорим.
Мельников знал. Но военная логика не позволяла отправить пятерых туда, где могли погибнуть сто двадцать, если отправить сто двадцать. В этом имелась особая красота: риск увеличивал состав, состав увеличивал риск, а итог назывался достаточным обеспечением безопасности. Брагин запросил ещё час на подготовку; я использовал его, чтобы добраться до западных врат С-3.
Свадебную одежду пришлось сменить на броню; Маэрис надела маску и океанский панцирь. Алия взяла меч. Конг принёс малый крюк, большой крюк и дверь, которую всё ещё собирался вернуть; Веста уже была у входа. Мейла подготовила лечебные поля для земной физиологии.
– Сколько берём? – спросил Конг.
– Сорок.
– Почему им сто двадцать, а нам сорок?
– Потому что мы сильнее.
Он удовлетворённо кивнул.
Моя группа состояла из Алии, Конга, Весты, Мейлы, Маэрис, Ирины, двадцати гвардейцев, восьми океанских воинов, пяти техников и меня. Сорок человек. Лиора и Тея оставались управлять связью. Яра столицей. Если западные врата откроются, мы войдём, и если нет, встретим землян после их выхода из крепости. Каждому выдали земной переводчик и знак условно доверенного носителя, и знак выглядел как золотая пластина размером с ладонь. Для титанов он был размером с ноготь, поэтому Конг потерял свой через минуту; Система нашла пластину под его сапогом, целую и полностью вдавленную в камень.
– Носи на шее, – сказал я.
– Маленькая.
– Земные документы ещё меньше.
– Плохая привычка Создателей.
Ирина услышала и посмотрела на человеческую дверь. Потом признала:
– Есть такое дело.
Для титанов подготовили временное расширение защитных полей. ВП-0 строили под базовую линию, поэтому санитарные камеры, укрытия и даже расстояние между автоматами не учитывали людей выше двух метров. Алия могла двигаться по центральной улице; Конг перекрывал её почти целиком; если придётся сражаться, земная экспедиция окажется между древними автоматами и сорока живыми стенами с нашей стороны.
– Никакого массового входа, пока я не открою западную площадь, – приказал я. – Иначе раздавите тех, кого спасаем.
Конг огорчился.
– Можно одного?
– Кого?
– Автомата.
– Если нападёт.
– Хорошо.
Он выбрал ближайшего на схеме и назвал своим, и древний автомат ещё спал, но уже имел личного противника. Такие вещи полезно решать заранее. Я распределил роли. Веста проходит первой через любую щель, находит людей и опасные линии. Мейла ставит человеческие поля. Маэрис держит воду: красный город имел резервуары под улицами, их можно использовать как мягкие барьеры; Алия закрывает экспедицию от автоматов. Конг не ломает несущие конструкции без команды.
– А ненесущие?
– Тоже.
– Тогда зачем я?
– Чтобы автоматы об этом не знали.
Он снова повеселел.
Ирина несла ключи Первого расширения, и не полные, но крепость помнила её как бывшего ограничителя Кеплера. Мой звёздный статус давал приоритет на колониальной стороне; вместе мы могли перехватить оборону, если дойдём до центра. Проблема оставалась прежней: западная дверь не открывалась, пока земная группа не поставит печать. Я попробовал развернуть звёздную область через металл, и на расстоянии метра поле прошло. Десяти ослабло. За сто исчезло в свёрнутом пространстве; когда земляне окажутся внутри, я смогу почувствовать только ближайшую к западным вратам часть города. Им придётся пройти большую часть пути самим.
– Они справятся? – спросила Алия.
– Если будут слушать.
– То есть половина.
– Громов слушает.
– Тогда половина пойдёт за ним.
Она оценивала армии быстро и обычно правильно, и перед западными вратами поставили земной медицинский модуль. Его собрали по данным Ольги за два часа: кровати человеческого размера, инструменты, кислород, лекарства; Мейла ходила вокруг с выражением великана, которому предложили лечить фарфоровые фигурки; потом уменьшила силу лечебного поля в десять раз и попросила добровольца.
Я лёг.
Поле прошло по телу тёплой волной, сняло усталость и обнаружило следы недавней перестройки звёздного ранга; Мейла снизила ещё на три процента.
– Для обычных людей, – сказала она.
– Я обычный.
Вся группа посмотрела на меня.
– Базовый, – исправил я.
Ирина кивнула. Это слово устраивало генетику, но не здравый смысл; у входа собрались жители С-3, и санитарные автоматы пытались оттеснить их за разметку, люди возвращались. Для Т-9 первая встреча с Землёй была не просто дипломатией; по ту сторону шли потомки тех, кто создал их тела, назначил роли и исчез. Кто-то хотел увидеть родителей. Кто-то обвинителей. Большинство просто маленьких людей, похожих на Максима. Старая женщина командно-защитной линии передала мне свёрток.
– Что это?
– Хлеб.
– Зачем?
– Они издалека.
Зелёный Лес тоже прислал хлеб; Нерит – воду; Гелиор – тёплые плащи человеческого размера, сшитые по моим меркам. Земная экспедиция несла оружие, приборы и бумаги, а Кеплер готовил встречу едой. При всей генетической модификации люди оставались людьми с пугающей точностью; я приказал сложить дары у медицинского модуля. После спасения раздадим. До спасения хлеб только мешал бы бежать.
– А если они нападут? – спросила одна гвардейка.
– Спасаем от автоматов, обезоруживаем, объясняем.
– В каком порядке?
– По обстоятельствам.
Алия сказала:
– Сначала спасаем. Чтобы были кому объяснять.
Правильная первая жена.
Западный вход представлял собой стену золотого металла с человеческой дверью в центре, и титаны проходили бы по одному и боком. Конг не прошёл бы вообще; Ирина нашла аварийный механизм расширения, но крепость заблокировала его до санитарной печати.
– Опять маленькая дверь, – сказал Конг.
– Создатели строили под себя.
– Плохая привычка.
– Скоро увидишь сразу сто двадцать объяснений.
Он начал разминать плечи.
Пока мы ждали, я изучил оборонную схему, и ВП-0 имела 1200 автоматов, двенадцать гравитационных башен, четыре санитарных кольца и центральный зал. Активны сорок восемь автоматов. Остальные просыпались группами по двадцать четыре каждые десять минут; энергия выросла до пятнадцати процентов; через час активных стало сто девяносто два.
– Земля знает? – спросила Алия.
– Передал.
– Остановились?
– Ускорились.
На земной стороне готовили «Зарю-1»; Громов сократил боекомплект, убрал тяжёлые пулемёты и гранатомёты, оставил личное оружие с бронебойными и нелетальными зарядами. Инженеры несли генераторы, кабели и два складных якоря по земному проекту. Учёные датчики. Медики герметичные модули. Дипломаты документы о мирных намерениях в цифровом и бумажном виде.
– Бумага зачем? – спросила Зорина.
– Древняя система может не принять формат, – ответил Лапшин.
– Она изгибает пространство.
– Это не гарантирует совместимость подписей.
Лиора одобрила. Дипломатия двух миров снова нашла общий язык в недоверии к электронным формам, и двадцать специалистов снабжения везли еду, воду, палатки и одежду на трое суток. После сообщения о трёхметровых жителях добавили две лестницы. Антон предложил шапки. Его вывели из отдела снабжения; экспедиция получила наш переводчик, список запретных действий и прямую связь со мной. Первым пунктом: не стрелять. Вторым: не касаться красных линий, и третьим: не отвечать на системные вопросы без подтверждения. Четвёртым: если Алия говорит лечь, ложиться сразу; Мельников потребовал заменить имя на «представитель Кеплера». Я отказался.
– Почему именно она? – спросил Громов.
– Потому что когда Алия говорит лечь, причина обычно уже летит над головой.
Он оставил.
Перед спуском экспедицию построили в главном ангаре «Полюса-4», и камеры прессы туда не допускали, но государственная группа вела запись для истории. История получила сто двадцать человек в одинаковых серых костюмах, контейнеры, шесть колёсных платформ и золотой свет из шахты за гермодверью. Павел Андреевич приехал лично. Он не входил в состав и не имел полномочий командовать, зато «Заря-1» использовала канал «Люмоса», а значит, без руководителя смены никто не решался начать и прошёл вдоль строя и остановился у Громова.
– Соколов сказал не идти.
– Знаю.
– Почему идёте?
– Потому что дверь открыта, заражение подтверждено, а человек с другой стороны не может войти. Если оставим, следующей придёт не наша группа.
– Кто?
– Не знаю. Поэтому идём.
Ответ Павлу Андреевичу не понравился, но он понимал его, и космические программы редко запускали потому, что всё известно. Обычно наоборот.
– Тогда слушайте Соколова, – сказал он. – Даже если штаб прикажет иначе. Он единственный, кто уже выжил там, где вы окажетесь.
– Принято.
Мельников услышал, но не вмешался. Приказы существуют письменно. Настоящие указания часто передаются у шахты тихим голосом. Ольга проверила медицинские модули. Лапшин пересчитал дипломатов. Антон подключил каждого к переводу и обнаружил, что система присвоила земной группе временные статусы.
Безопасность: «охранная функция базовой линии».
Инженеры: «младшее обслуживание».
Учёные: «наблюдатели без допуска».
Медики: «непроверенные целители».
Дипломаты: «лица без производственной необходимости».
Снабжение: «полезные носители».
Лапшин потребовал изменить классификацию дипломатов, и крепость ответила, что назначение будет пересмотрено после первой выполненной задачи. Десять представителей внешней политики вошли в другой мир с системным статусом людей, чьё присутствие пока не доказало смысл. Остальные отделы восприняли это с неприличным удовольствием.
– А командир? – спросил Громов.
«Временно ответственный за нарушение».
– Честно, – признал он.
Каждому выдали карточку с тремя фразами на языке Т-9: «Мы пришли с миром», «Нужна помощь» и «Где Максим Соколов?» Последнюю знали все без карточки. Имя императора произносилось одинаково на двух мирах и действовало надёжнее любого переводчика; Зорина встретила группу у шахты. За несколько часов она успела стать первым человеком, которого древняя крепость заперла, освободила и признала условно доверенным. Поэтому шла первой.
– Красные линии не трогать, – повторила она. – На вопросы не отвечать. Если увидите чёрный цвет, назад. Если услышите Соколова, слушать.
– А Громова? – спросил кто-то.
– После Соколова.
Командир не возразил. Его экспедиция ещё не вошла, а субординация уже адаптировалась к местной гравитации; Брагин ещё раз связался со мной перед стартом.
– Максим, решение принято. Группа войдёт только в крепость, достигнет центра и остановится. На Кеплер без вашего разрешения не выйдет.
– ВП-0 часть моего контура.
– И связана с нашей территорией.
– Если они окажутся в опасности, я забираю командование.
– Громов подчиняется Земле.
– Тогда пусть Земля не доводит до опасности.
Мы закончили без благодарности. С момента активации врат прошло четыре часа, и на «Полюсе-4» золотой круг открылся полностью; красная улица стала видна без камер. Воздух смешался. Снег из шахтного подъёмника попал в крепость и лёг на чёрный камень; через девять тысяч лет домашний снег вернулся в город Первого расширения. Майор Зорина вошла первой. Она уже имела условный допуск и вызвалась вести группу, и за ней Громов, инженеры, безопасность. Оборонные автоматы не двигались.
– Первая десятка внутри, – сообщил Громов.
– Держитесь по центру улицы, – сказал я. – Не наступайте на красные линии.
– Вижу.
Вторая десятка прошла. Потом третья. Крепость считала людей.
«Внешние носители: 24».
«48».
«72».
Красный город принимал их молча, и под ногами светились тонкие линии, башни уходили в чёрное небо без звёзд. Здесь не существовало дня и ночи, только ровный золотой свет над крышами; воздух пах сухим камнем, металлом и далёким озоном. Громов вёл людей по центру, и безопасность шла с опущенным оружием. Инженеры катили платформы. На первом повороте улицы один контейнер внезапно стал легче, поднялся на метр и потянул носильщиков за собой.
– Не держать силой, – сказал я. – Переведите трос на центральную ось.
Они подчинились. Ирина нашла старую грузовую полосу, и по ней контейнер поплыл самостоятельно, сохраняя высоту. Специалисты снабжения немедленно поставили на полосу остальные грузы; крепость присвоила им статус «пользователи низшего склада» и открыла карту ближайших помещений.
– Полезные носители, – напомнил Антон по связи.
Дипломаты не ответили. Они изучали надписи на стенах. Древний переводчик выдавал:
«Возвращающиеся проходят очистку».
«Оружие сдаётся добровольно до обязательного изъятия».
«Дом помнит каждого».
Последняя фраза остановила Зорину. Под ней находилась ниша с человеческими именами. Тысячи строк. Люди Первого расширения, прошедшие через ВП-0, и некоторые фамилии совпадали с современными; не прямые родственники через девять тысяч лет, скорее старые корни, пережившие потерю архивов.
– Записываем, не останавливаемся, – приказал Громов.
Историки шли и поворачивали камеры во все стороны, и один не выдержал, коснулся золотой строки перчаткой; красная линия под ногами вспыхнула.
– Руку убрать! – одновременно сказали я, Зорина и Громов.
Учёный отдёрнул. Автомат ближайшей башни открыл глаза, просканировал его и снова замер, и статус угрозы вырос на один процент.
– Я только…
– Вы только нарушили второй пункт через четыре минуты, – сказал Громов. – Ещё раз, пойдёте в центре между медиками.
– Там лучше обзор.
– Это не награда.
Крепость изменила его статус на «наблюдатель, требующий наблюдения», и земная экспедиция ещё не встретила Кеплер, но древняя система уже научилась индивидуальной кадровой работе. Семьдесят третий человек вошёл с медицинской платформой; семьдесят четвёртый нёс дипломатический архив; семьдесят пятый тот самый контейнер с маминой шапкой. Система просканировала его, определила шерсть, хлеб и бумагу, затем поставила высший приоритет сохранности среди всего груза.
– Почему? – спросил инженер.
«Личный дар центральному администратору».
– Она уже знает?
– Дом помнит каждого, – сказала Ирина.
Возможно, крепость действительно помнила. Возможно, просто читала адрес, но мамина посылка получила отдельное защитное поле, а генератор инженеров нет. У древней автоматики имелось понимание семейной иерархии, которого иногда не хватало современным ведомствам, и на семьдесят девятом человеке Громов остановил колонну. Перед ними первое санитарное кольцо подняло золотую арку; Система требовала пройти по одному; за спиной продолжали входить люди.
– Можем задержать хвост? – спросил он.
Мельников ответил:
– Переход нестабилен. Завершить ввод группы.
– Здесь проверка.
– Разместите на площади.
Площадь вмещала всех, но красные линии делили её на сектора; я снова потребовал остановить вход; Мельников отказал: закрывающиеся врата могли разделить экспедицию; именно в этот момент взрослый паразит почувствовал генератор. На восьмидесятом человеке взрослый паразит снова ударил по каналу. На этот раз импульс проник в один из земных генераторов. Чёрная нить появилась на его корпусе. ВП-0 увидела заражённое оборудование внутри санитарной зоны.
– Бросить генератор! – крикнул я.
Инженеры отстегнули тележку. Она упала на красную линию.
Все двенадцать башен проснулись.
Гравитация в крепости изменилась. Люди поднялись над улицей, оборудование полетело к стенам. Автоматы развернулись.
– Не стрелять! – приказал Громов.
С земли шла последняя группа, и отступить они не могли: за ними двигались люди, впереди уже начался хаос. Громов приказал ускорить вход, чтобы очистить переход и не разрезать экспедицию закрывающимися вратами.
Счёт достиг ста двадцати.
Золотой круг захлопнулся.
Связь сохранилась. Путь назад нет. Люди висели над улицей на разной высоте, и кто-то успел закрепиться тросом, кто-то медленно падал к стене, ставшей новым низом. Платформы перевернулись, контейнеры удержали магнитные замки; мамина посылка осталась внутри отдельного защитного поля и плавно опустилась в нишу.
– Проверка состава! – приказал Громов.
Ответы шли по группам. Сто двадцать живы. Семеро получили ушибы, у одного из них также вывих плеча, у двоих повреждены костюмы без разгерметизации, и медики ползли по стене к раненым, пристёгивая себя к золотым выступам.
– Не двигаться к автоматам, – сказал я. – Гравитация стабилизируется через семь секунд.
– Откуда знаете?
– Система считает.
На восьмой секунде всё снова упало к улице. Защитные поля смягчили падение. Земляне ударились о камень, поднялись и построились быстрее, чем крепость успела завершить сканирование. Громов разделил площадь. Раненые и медики в центре, инженеры к грузу, безопасность кольцом наружу. Оружие оставалось опущенным. Хорошо обученная группа делала именно то, ради чего Мельников увеличил её до ста двадцати, и плохо было то, что крепость тоже имела основания считать строй боевым.
«Заражённые предметы: 1».
«Контактировавшие предметы: 14».
«Носители рядом с угрозой: 37».
«Вероятность распространения: 22 процента».
Чёрная нить на брошенном генераторе шевельнулась и потянулась к красной линии, и автомат ближайшей башни выпустил тонкий золотой луч. Генератор исчез, оставив круглое углубление в камне.
Земные бойцы вскинули оружие.
– Не стрелять! – повторил Громов.
– Оно уничтожило оборудование, – доложил командир первой группы.
– Не человека. Держать.
Сорок восемь активных автоматов начали двигаться, и ещё сто сорок четыре выходили из ворот. На их руках раскрывались золотые кольца; не стволы, а гравитационные излучатели, способные прижать, разорвать или выбросить заражённый объект в пустой адрес.
Я отправил прямой запрет.
«Удалённая команда отклонена до физической печати».
– Громов, центр в восьмистах метрах. Если останетесь на площади, вас окружат. Двигайтесь по центральной улице.
– Это приказ? – спросил Мельников.
– Это единственный маршрут, который не заканчивается консервацией.
Громов не ждал решения полковника.
– «Заря», колонна по три. Раненые в центре. Платформы оставить, взять медицину и печать. Движение!
Сто двадцать человек побежали к первому санитарному кольцу. Автоматы ускорились. С нашей стороны западная дверь задрожала, и по золотому металлу пошла тонкая трещина. Я развернул звёздную область, Алия подняла меч, Конг взялся за крюк; сорок человек Кеплера приготовились войти навстречу ста двадцати землянам и тысяче двумстам древним машинам.
Личинка внутри планеты почувствовала взрослый импульс и зарычала через гравитацию, и ВП-0 приняла её ответ за запуск колониального оружия. В земном штабе Мельников приказал открыть врата обратно. С-0 не ответил. Брагин потребовал немедленно передать мне полное командование спасательной операцией; полковник секунду смотрел на экран, затем подчинился.
– Соколов, «Заря-1» переходит под ваше оперативное руководство до восстановления выхода.
– Принял.
Первое официальное признание моей власти Землёй произошло не в договоре и не на церемонии. Сто двадцать людей оказались заперты между мирами, и вся бюрократия внезапно нашла правильную формулировку за четыре секунды.
– Громов, выполняйте мои команды.
– Выполняю.
– Павел Андреевич, держите канал. Брагин, никто больше не подходит к вратам. Мельников, готовьте список всех команд, которые крепость уже получила с земной стороны.
– Есть, – ответили трое.
Алия посмотрела на меня и улыбнулась; Земля ещё не признала титул, но её руководители уже отвечали императору по-военному. Обаяние здесь ни при чём; иногда лучший дипломатический аргумент выглядит как тысяча двести автоматов, которые собираются доказать вашу правоту всем присутствующим.
Я не испытывал удовольствия от их ошибки. Удовольствие появится позже, когда мы вытащим экспедицию, откроем врата правильно и Мельникову придётся объяснить перед двумя мирами, почему спасательная операция первой потребовала спасения. Пока следовало сохранить людей. Победа без свидетелей годится для отчёта, но плохо работает на историю; победа со ста двадцатью спасёнными землянами обещала стать основанием союза, признания и нескольких очень полезных извинений. Даже чужое вторжение можно было обратить в капитал, и особенно если оно заранее принесло дипломатов, инженеров, медиков и собственный отдел снабжения.
До личной встречи Земля уже успела нарушить приказ, попасть в ловушку и передать мне командование собственной экспедицией. Темп знакомства с родной планетой мне начинал нравиться всё больше.
На моём интерфейсе вспыхнуло красное уведомление:
«ВНИМАНИЕ».
«Оборонный периметр ВП-0 нарушен».
«Обнаружено вторжение Создателей».
«Численность вторжения: 120».
«Протокол уничтожения заражённых носителей активирован».
Открыть в читалке