Второе санитарное кольцо встретило нас огнём. Не обычным. Красная линия поднялась стеной, выжигая заражение из воздуха, металла и камня. Для человека температура смертельная. Крепость сформировала вокруг землян защитные коконы, но чёрная нить уже проникла в контур и меняла команды.
Первые три кокона погасли.
Я накрыл их областью. Жар ушёл вверх. Алия ударила мечом по основанию красной линии; Маэрис подняла воду из подземного резервуара. Пар закрыл улицу.
– По трое! – приказал Громов.
Земляне проходили через огонь группами. Мейла держала лечебное поле. Костюмы темнели, датчики кричали, но люди выходили. Один инженер споткнулся. Конг подхватил его двумя пальцами вместе с контейнером и поставил за кольцо.
– Спасибо, – сказал инженер.
– Маленький, – ответил Конг.
– Сам вижу.
Они поняли друг друга.
Чёрная нить бросилась к Маэрис, и её вода коснулась заражения и почернела; адмирал разорвала поток, замкнула опасную часть в шар и отправила в санитарный огонь. Крепость зарегистрировала правильное действие.
«Носитель Т-9 водной функции: условно полезен».
– Высокая честь, – сказала Маэрис.
Дипломаты записали. Надо думать, для будущей ноты. Все сто двадцать прошли второе кольцо, и добавилось одиннадцать лёгких ожогов через костюмы; Мейла сняла их за минуту, удивив Ольгу на Земле и медиков внутри.
– Технология? – спросила земная врач.
– Профессия, – ответила Мейла.
– Мы сможем научиться?
– Если система примет.
– Примет, – сказал я.
Земные медики посмотрели так, будто впервые лично услышали обещание нового мира; третье кольцо не стало проверять. Оно попыталось разделить базовую линию и Т-9, закрыв золотую стену между группами; Алия оказалась с землянами, я с Кеплером. Крепость решила, что женщина высотой три двадцать относится к домашней экспедиции, потому что она стояла ближе.
– Наконец признали, – сказала Алия.
Она развернулась и подняла стену руками. Металл сопротивлялся. Мышцы на плечах напряглись, пол треснул; потом золотая плита поползла вверх.
Земляне смотрели снизу.
– Помогаем! – приказал Громов.
Двенадцать бойцов подставили распорки. Инженеры закрепили домкраты. В обычной тяжести их усилие почти не требовалось Алие, но она позволила, и через несколько секунд стена остановилась над головами.
– Проходите, – сказала она.
Сто двадцать человек пробежали под руками первой жены. Последним Громов. Он посмотрел вверх.
– Удержите?
– Могу весь день.
– Верю.
Я отключил запор системной командой, и стена ушла. Алия подошла ко мне.
– Они слушают.
– Большинство.
– Можно оставить.
Экспедиция прошла первую оценку императрицы, и перед центральной площадью нас ждали 432 автомата; ещё 288 активировались за время движения. Всего 720. Они стояли двенадцатью рядами. Оружейные кольца светились. За ними центральная башня, где требовались печати.
– Маршрут перекрыт, – сказал Громов.
– Вижу.
– Обойти?
– Некогда.
Наведение взрослого паразита достигло семидесяти девяти процентов; я отпустил шар из первых 192 автоматов. Не на землю. Направил вперёд. Чёрный ком врезался в строй обороны, сбивая ряды, но не ломая машины; в тот же момент Алия пошла слева, Конг справа, Маэрис подняла воду по центру. Веста исчезла.
– Землянам стоять! – приказал я.
Громов повторил.
Мы ударили.
Алия рассекала оружейные кольца, оставляя корпуса целыми; Конг использовал своего автомата как дубину. Маэрис связывала ряды водяными петлями; гвардия не входила: места мало. Я держал всю площадь, меняя тяжесть под каждым противником отдельно; один автомат весил около четырёхсот килограммов. Семьсот двадцать вместе 288 тонн. Для звёздного ранга число не имело значения.
Я поднял все 720.
Площадь очистилась.
Крепость не ожидала такого решения, и её расчёты предусматривали бой, отход, уничтожение заражённых и, в крайнем случае, потерю части города. Пункт «администратор поднимает всю оборону одновременно и развешивает по стенам» отсутствовал.
«Нагрузка на гравитационный контур: 38 процентов».
«Масса удержания: 288 000 кг».
«Рекомендуется опустить оборонные единицы».
– После печати.
«Возможна деформация корпусов».
– Тогда не сопротивляйтесь.
Крепость прекратила вращать половину автоматов, и остальные продолжили, и их корпуса действительно начали скрипеть; я ослабил давление ровно настолько, чтобы сохранить машины; даже враги являлись моим будущим имуществом. Ломать тысячу двести исправных охранников ради красивого момента было бы расточительством. Конг не разделял экономический подход. Его автомат лишился второй руки.
– Я сказал не ломать.
– Он сопротивлялся.
– Держи за корпус.
Конг посмотрел на машину, убрал под мышку и сообщил:
– Теперь нет.
Земные бойцы всё ещё стояли за границей площади; Громов смотрел на показатели массы, потом на меня.
– Двести восемьдесят восемь тонн?
– Примерно.
– Вы можете больше?
– Планету держит моя система.
– Это не ответ.
– Поэтому хороший.
Он запомнил. Земные военные любили верхние пределы, и на Кеплере им предстояло привыкнуть: верхний предел Максима обычно находился за следующей победой. Оставшиеся 480 автоматов проснулись в казармах; вместо выхода на площадь крепость отправила их по внутренним коридорам к центральной башне. Веста увидела движение.
– Сзади и снизу. Много.
– Сколько? – спросил Громов.
– Все остальные.
Двенадцать боковых ворот башни открылись, и чёрные фигуры шли по шесть в ряд. 480 машин, не повреждённых и не удерживаемых полем. Если они достигнут зала раньше печати, проход закроется.
– Безопасность, за мной, – сказал Громов.
– Я приказал землянам стоять.
– Вы держите семьсот двадцать. Остальные наша работа.
Он не просил разрешения спасти меня. Предлагал распределить задачу. Я кивнул. Тридцать шесть бойцов выдвинулись к боковым воротам, но не открыли огонь, и инженеры бросили четыре световые завесы. Дипломаты, медики и учёные начали переносить раненых к башне; снабжение развернуло пустые платформы поперёк коридоров; первый ряд автоматов врезался в платформы. Магнитные замки выдержали. Второй толкнул. Земные бойцы закрепили тросы за колонны, и сила машин превосходила людей, зато коридор не позволял развернуться.
– Левый проход держится! – доложил командир группы.
– Правый трос ползёт!
Алия метнулась туда, поймала трос одной рукой и намотала на предплечье. Двенадцать автоматов тянули. Она сделала шаг назад. Машины поехали вперёд вместе с платформой, только в другую сторону.
– Я помогала? – спросила она Громова.
– Более чем.
Центральные ворота оставались открыты. Маэрис затопила пол тонким слоем воды и заморозила. Автоматы скользили, сталкивались, поднимались. Конг поставил своего поперёк прохода как засов, и машина продолжала махать одной рукой и выглядела оскорблённой; Левин подключил повреждённый земной якорь к колонне; прибор прожил ещё восемь секунд и создал поперечную тяжесть. Тридцать автоматов упали на стену.
– Теперь точно гарантия закончилась, – сказал он.
– Получишь новый.
– Два.
– Один рабочий.
– Согласен.
Земляне удерживали крепость своими способами: тросами, платформами, льдом, светом и наглостью; они не могли поднять 288 тонн. Не требовалось. Достаточно было выиграть минуту человеку, который мог; я направил часть области в коридоры. Оставшиеся 480 автоматов остановились. Теперь под моим контролем находились все 1200.
«Локальный контроль ВП-0: 49 процентов».
«Оборонные единицы под внешним удержанием: 1200 из 1200».
«Рекомендуется немедленное административное подтверждение».
– Наконец разумная рекомендация.
Земная экспедиция увидела над собой чёрное небо из машин. Я развёл руки. Автоматы разошлись к башням и прилипли к стенам, оружием наружу. Крепость попыталась вернуть управление. Не смогла.
«Локальный контроль ВП-0: 49 процентов».
– Идём.
До башни оставалось сто метров; Веста уже стояла у входа и показывала, что путь чист. Центральный зал был круглым. В середине две стойки человеческого роста; на одной знак Кеплера, на другой Солнечной системы. Я подошёл к первой. Зорина ко второй.
Ирина остановилась у входа.
Для нас это был очередной древний зал, и для неё последний рубеж дома, который она покинула молодой женщиной. На стене сохранилась запись Первого расширения: люди проходят между стойками, обнимаются, спорят о багаже, обещают вернуться. Потом изображение меняется. Тревога. Последняя эвакуация. Красные линии. Ирина в форме администратора закрывает западный путь к Кеплеру и остаётся с личинкой.
– Я была здесь, – сказала она.
– Лично? – спросила Зорина.
– Перед интеграцией. Поставила колониальную печать вместо погибшего руководителя.
На записи молодая Ирина клала ладонь туда, где теперь стоял я, и земную стойку держал мужчина, имени которого архив не сохранил. Они объединяли контур в последний раз.
– Ты знала, что дверь останется? – спросил я.
– Надеялась. Не знала, будет ли кому открыть.
– Теперь есть.
Она посмотрела на Зорину. Современная российская майор в повреждённом костюме, с пылью на лице; не наследница древней администрации, не генетически выбранная правительница. Просто первая, кто не нажал кнопку, когда система попросила подтвердить Создателя.
– Хороший выбор, – сказала Ирина.
Зорина не поняла, её ли оценивают, но кивнула, и пока мы готовили печати, земные инженеры подключились к залу. Чёрная нить заражения достигла внешней стены и искала путь внутрь; древняя система предлагала отсечь домашний адрес навсегда: это остановило бы паразита, но снова закрыло Землю.
– Не отсекать, – сказал я.
– Тогда нужен фильтр, – ответил старший инженер экспедиции Николай Левин. – Мы можем направить обратный импульс через генераторную сетку.
– Генератор заражён.
– Один. Остальные чистые. Дайте схему частоты.
Ирина передала. Земляне разложили оборудование вокруг домашней стойки, и маленькие приборы выглядели игрушками рядом с древней архитектурой, зато работали. Современная Земля потеряла технологию пространственных ворот, но за девять тысяч лет научилась быстро собирать временное решение из кабелей, программ и человека, который обещает, что предохранитель выдержит.
– Не выдержит, – сказал Левин после расчёта.
– На сколько не выдержит? – спросил я.
– На двадцать процентов.
– Дай мне лишнюю энергию.
Я замкнул звёздную область на земную сетку. Металл засиял. Предохранитель перестал понимать, почему обязан сгореть, и остался цел.
– Так нечестно, – сказал инженер.
– Зато работает.
Он улыбнулся.
Чёрный импульс ударил. Земная сетка приняла, развернула и отдала в пустой восточный адрес, и крепость отметила совместное действие базовой линии и звёздного администратора.
«Совместимость контуров: 61 процент».
Этого хватало для печати.
– Почему я? – спросила она.
– Крепость первой признала вас.
– У меня нет полномочий от всей Земли.
Брагин ответил по связи:
– Теперь есть. В пределах технического подтверждения.
Лиора добавила:
– Не политического признания.
Даже у края уничтожения дипломаты берегли формулировки, и возможно, именно поэтому цивилизации жили долго: кому-то всегда хотелось уточнить приложение.
Мы положили ладони.
«Печать колонии: звёздный администратор Максим Соколов».
«Печать дома: представитель базовой линии Анна Зорина».
«Объединить контур?»
– Да, – сказали мы.
Золотой свет прошёл через город. Автоматы остановились. Красные линии погасли. Земные врата открылись. Западный проход расширился до десяти метров, и ВП-0 впервые за девять тысяч лет признала обе стороны одним маршрутом.
«Протокол уничтожения отменён».
«Вторжение переклассифицировано».
«Статус группы: несанкционированные гости центрального администратора».
– Уже лучше, – сказал Громов.
Наведение паразита достигло восьмидесяти трёх процентов и остановилось, и объединённая печать отрезала чёрную нить; крепость выбросила заражённый генератор в пустой адрес; солнечный луч не исчез полностью. Он остался за пределами ВП-0, скользил по закрытому контуру и искал другой вход. Земные обсерватории увидели, как гравитационная аномалия сместилась к старому марсианскому адресу. Ирина заблокировала южные врата до отдельной команды.
– Теперь она знает, что Кеплер существует, – сказала она.
– Раньше личинка тоже знала взрослую особь.
– Знать направление и получить адрес не одно.
– Значит, времени меньше.
Модель пересчиталась. Вместо двенадцати–девятнадцати лет до полного охвата Солнца мы получили девять–пятнадцать до попытки прямого перехода. Это не означало немедленной атаки, но задавало первый срок, который уже не позволял тратить лишние годы на осторожное знакомство миров. Я передал расчёт Брагину. Он не спросил, уверен ли я; приказал расширить солнечную группу и предоставить все архивы. После крепости Земля училась быстро.
– Успеем? – спросил Громов.
– Да.
– План есть?
– Теперь есть портал, ваша наука, моя планета и пример того, как тварь входит в сеть. Для начала достаточно.
Он посмотрел на открытые врата.
– Уверенный ответ.
– Я император. Неуверенные отдаёт научный совет.
Мы успели.
Сто двадцать вошли. Сто двадцать остались живы. Сорок один человек имел лёгкие травмы, двое трещины костей, тяжёлых нет; Мейла и земные медики начали лечение прямо в центральном зале. Итоговую ведомость собрали за шесть минут, и первые 7 ушибов, включая один вывих; ещё 23 лёгкие травмы от гравитационных ударов. 11 ожогов второго кольца. Всего 7 + 23 + 11 = 41. Две костные трещины шли отдельно, поэтому медицинскую помощь получили 43 человека; ни одной потери, ни одной тяжёлой травмы.
Мейла закрыла ожоги лечебным полем, и земные врачи вправили вывих, чтобы сравнить методы. Трещины костей лечили вместе: Мейла направляла энергию, Ольга по связи контролировала плотность ткани, медики экспедиции фиксировали конечности. Через двенадцать минут система перевела обе трещины в восстановленные повреждения.
– На Земле это заняло бы недели, – сказал один из пострадавших.
– Здесь двенадцать минут, – ответила Мейла. – Но сутки не нагружать.
Он посмотрел на окружающих титанов.
– А что здесь считается нагрузкой?
– Не пытайся поднимать Конга.
– Не собирался.
– Значит, справишься.
Ольга потребовала полный протокол. Мейла передала, но предупредила: без адаптивной энергии земной врач не повторит; Система услышала и открыла для базовой линии предварительную профессию «полевой целитель». Доступ требовал личного контура, которого у экспедиции пока не было; двенадцать медиков одновременно подали заявку.
– После карантина, – сказал я.
Никто не возразил. Люди, только что увидевшие сращивание кости, умели ждать хотя бы несколько часов.
Объединённая печать изменила ВП-0. Все 1200 автоматов получили новый статус:
«Совместная пограничная охрана».
«Приоритет один: защита домашней базовой линии».
«Приоритет два: защита колониальных линий».
«Приоритет три: исполнение приказов звёздного администратора».
Я отпустил поле. Семьсот двадцать машин спустились со стен, 480 вышли из коридоров; они построились по обе стороны зала и склонили головы перед двумя печатями. Конг поставил своего в строй; автомат имел одну руку, повреждённое кольцо и вмятину от подмышки; Система отправила его в ремонт.
– Вернут? – спросил Конг.
– После восстановления.
– Мой.
– Государственный.
– Я первый нашёл.
Тея по связи зарегистрировала временное шефство Конга над единицей ВП-0-0192 с запретом использовать как дубину, и боевой брат потребовал убрать последнюю часть. Отказали. Энергия крепости остановилась на 18 процентах, и двенадцать башен перешли в сторожевой режим. Земной вход больше не открывался от одного внешнего питания: требовались согласованные печати Зориной или уполномоченного Земли и мои. Военные могли обследовать собственную шахту; пройти без уведомления уже нет.
– Вот теперь контроль совместный, – сказал Брагин.
– Теперь да, – ответил я.
Это было первое соглашение двух миров, которое не требовало подписи дипломатов. Его доказательством служили живые люди, открытые врата и тысяча двести машин, переставших считать происхождение достаточной причиной для уничтожения. Лапшин всё-таки потребовал письменное приложение. Лиора согласилась. За десять минут они составили временный режим ВП-0: Земля управляет внешним периметром «Полюса-4», Империя внутренней крепостью, физический проход открывается двумя печатями, санитарные решения принимаются совместно, оружие через врата только после уведомления. Слово «суверенитет» отложили до основного договора.
– Почему? – спросил Конг.
– Потому что они ещё не решили, чей коридор, – объяснил я.
Он оглядел золотой город.
– Твой.
– Я знаю.
– Тогда что решают?
– Как записать, чтобы тоже остаться довольными.
Конг признал странность Создателей, но уважил желание получить красивую формулировку после поражения, и в его племени побеждённому позволяли сохранить оружие, если тот правильно признавал сильнейшего. Земля сохраняла юридическое лицо. Ирина попросила добавить право свободного научного доступа к архиву имён. Зорина поддержала. Тысячи древних записей принадлежали обоим мирам: люди ушли с Земли, жили на Кеплере, возвращались через крепость, и делить память по территории оказалось глупее, чем совместное управление. Это признали без спора.
ВП-0 приняла временный режим, создала две копии и потребовала пошлину за регистрацию; Тея оплатила две единицы из фонда С-3, после чего выставила Земле половину. Брагин перевёл условную единицу через служебный баланс; первой физической сделкой двух миров стала половина бюрократической пошлины. У Вселенной сохранялись вкусы.
Громов подошёл ко мне.
– Благодарю за спасение экспедиции.
– Счёт пришлю Мельникову.
– Он ожидает.
– Сомневаюсь.
Командир посмотрел на Алию, Конга, автоматы на стенах и открытые врата Кеплера.
– Теперь мы можем выйти?
– Как гости. Без оружия наготове.
Он приказал поставить предохранители и убрать стволы. Земляне построились. Врата раскрылись. За ними ждали С-3, хлеб, медицинский модуль и двадцать три миллиона потомков, которые хотели увидеть Создателей.
Открыть в читалке