Юридический стол пах кофе, типографской краской и клеем от моего российского паспорта, который вдруг оказался старше межпланетной конституции. Пятый пункт союза назывался «личный статус главы Империи», и земные юристы готовили его дольше портала. Моё российское гражданство сохранялось. Дипломатическая неприкосновенность признавалась. Имущество на Земле оставалось личным, имущество Империи государственным; налоги с земных доходов платятся Земле, имперские активы не облагаются, пока не участвуют в земной торговле.
Тея прочла и спросила:
– Если Кеплер продаёт Земле ядра, где возникает доход?
– На стороне продавца, – сказал земной налоговый юрист.
– Значит, Империя облагает.
– Земля может взимать импортные сборы.
– Тогда повысим цену.
Первый межмировой налоговый спор начался до первой продажи. Экономика чувствовала себя превосходно.
Главной проблемой оказались браки.
Российское право не предусматривало четырёх жён, а имперское допускало их официально и с установленным порядком первенства. Земля могла не заключать такие браки, но должна была решить, признаёт ли уже существующие иностранные семейные статусы.
Лапшин предложил формулировку: «личные союзы, действительные по праву Кеплера».
Алия спросила:
– Почему не жёны?
– Потому что земное законодательство использует другое определение брака.
– Мы уже женаты.
– На Кеплере.
– Я сейчас на Земле и всё ещё жена.
Логика была непробиваемой. Юристы попробовали.
– Для имущественных последствий…
– Она первая жена, – сказала Лиора. – Я третья. Маэрис четвёртая. Яра вторая. Последствия описаны в имперском кодексе.
– Земной суд не применяет имперский кодекс автоматически.
– Тогда добавьте.
– Закон так не меняется.
Алия посмотрела на меня.
– Слабая система.
– Медленная.
– Это одно и то же.
Брагин предложил временное дипломатическое признание семьи главы государства без распространения на внутреннее земное право, и все четыре супруги признаются членами императорской семьи, получают дипломатический статус и права наследования по закону Кеплера. Земля не обязана регистрировать четыре новых земных свидетельства.
– То есть жена? – спросила Алия.
– Да, – сказал Брагин.
– Первая?
– Да.
– Хорошо.
Восемнадцать страниц юридической конструкции сократились до трёх слов, которые требовались первой жене, и мама присутствовала в соседней комнате и подключилась после решения.
– А венчание будет? – спросила она.
– Мама.
– Спрашиваю.
Алия узнала, что такое земная свадебная церемония, и немедленно захотела вторую свадьбу; Лиора напомнила, что земное право не зарегистрирует её обычным порядком. Мама ответила, что семейный праздник право не спрашивает; ужин назначили на тот же вечер. Не государственную церемонию. Просто родители, жёны, друзья и Дом через портал; потом ужин вырос до двухсот гостей, прямой трансляции и отдельного меню для титанов. Семейные праздники тоже обладали экспансией.
Брагин подписал временное признание.
Алия получила официальный земной документ: «Императрица Первого Клинка, первая супруга Максима Соколова». Прочла трижды и спрятала под броню.
– Довольна? – спросил я.
– Они учатся.
Лиора получила статус третьей супруги и главы внешнего Совета; Яра и Маэрис подтвердили свои статусы дистанционно; Земля впервые аккредитовала адмирала другого мира как жену главы государства. Отдел протокола запросил отпуск. Семейный ужин провели не в квартире родителей. Алия прошла бы в дверь только после работы Конга, а мама категорически запретила ломать дом ради одного вечера. ЦУП выделил зал тренировочного комплекса с высоким потолком; Земля поставила обычные столы, Кеплер три титанийских; потом мама заставила сдвинуть вместе.
– Семья отдельно не сидит, – сказала она.
Протокол объяснил, что главы делегаций должны иметь места.
– Пусть имеют рядом.
Протокол сдался второй раз за сутки. Яра и Маэрис пришли через временные проекционные тела С-3: не могли касаться предметов, зато присутствовали. Лиора была рядом физически. За общим столом собрались я, четыре жены, Ирина, Мейла, Веста, родители, Антон, Павел Андреевич, Громов и ещё сто восемьдесят семь гостей – ровно двести человек и проекций. Мама увидела всех жён одновременно.
– Красивые, – сказала она.
– Мама.
– Что? Правда. И высокие.
– Лиора ниже Алии на двенадцать сантиметров, – сообщил отец, изучив справку.
Лиора подняла бровь.
– У нас готовились, – объяснил он.
Отец подготовил таблицу: имена, порядок, должности, рост, любимая еда и допустимость шуток, и напротив Весты стояло «не спрашивать, где находится». Напротив Маэрис «маска». Напротив Алии «первая, шапка». Система дипломатической памяти работала надёжнее некоторых министерств.
За ужином титаны пробовали борщ; Алия съела земную тарелку за три ложки и попросила нормальную чашу. Кухня принесла кастрюлю. Конг участвовал проекцией и возмутился, что кастрюля маленькая; Земля получила наглядный расчёт будущего пищевого обмена; после еды мама вынесла кольца. Не для новой регистрации. Семейные, одинаковые, с маленькой земной берёзой и красным кристаллом Кеплера. Четыре кольца жёнам, одно мне.
– У него уже есть, – сказала Алия.
– Это от нас.
Первая жена немедленно признала отдельную категорию. Проекционные Яра и Маэрис не могли надеть кольца на Земле, поэтому С-3 отсканировал украшения и создал копии на Кеплере. Лиора приняла своё кольцо с достоинством, которое исчезло на секунду, когда мама обняла её за талию, потому что выше не дотягивалась.
– Теперь официально? – спросила Алия у Брагина.
– Документ уже подписан.
– Теперь ещё официальнее.
Земное право узнало, что существует уровень официальности, создаваемый матерью императора поверх государства.
Антон произнёс тост:
– За Максима, который отправился искать планету и, как всегда, неправильно понял техническое задание в сторону перевыполнения.
Павел Андреевич добавил:
– Мы просили сообщить, пригоден ли мир. Он прислал Империю.
Отец поднял чашку:
– За Наполеона с хорошей женой и тёплой шапкой.
Алия поняла только знакомое имя, потребовала полный перевод и поправила:
– С четырьмя хорошими жёнами.
– Справедливо, – сказал отец.
Исторический Наполеон окончательно стал семейной единицей измерения: один император, недостаточно жён, одна плохая зима; Максим превосходил по всем показателям, кроме количества проигранных кампаний, где сохранял ноль.
После тостов земные журналисты спросили о наследниках. Лиора хотела отложить личный вопрос. Алия ответила:
– Будут.
– Они будут людьми или титанами?
Ирина показала предварительную генетику. Потомок базовой линии и Т-9 совместим, и рост ожидается между двумя мирами, кристаллическая решётка наследуется частично, Система сможет стабилизировать, но точный результат зависит от матери.
– Значит, появятся полутитаны? – спросил журналист.
– Появятся дети, – сказала Алия.
Формулировка закрыла тему лучше генетики, и земному праву пришлось добавить наследование. Будущие дети императорского Дома получают гражданство Кеплера по рождению, российское через меня, порядок престола определяется Империей; Земля не вмешивается в очередность. Империя не объявляет ребёнка правителем земной территории автоматически.
– Опять боитесь, что захвачу? – спросил я.
– Теперь уже планируем заранее, – ответил Лапшин.
Прогресс.
Алия объявила спальню Дома суверенной территорией ещё до появления земного здания; Лапшин спросил, юридическая ли это формулировка.
– Очень, – сказал я.
В документ не внесли. В семейном протоколе осталось. Ужин завершился танцем. Земная музыка, титанийский зал, проекции двух жён; Алия положила мои ноги на свои сапоги и двигалась медленно, чтобы не раздавить пол. Люди снимали. Интернет получил императора, который буквально танцует на ногах первой жены и при этом остаётся председателем Совета двух миров. Не всякая власть обязана выглядеть одиноко.
После семейного приёма союз пошёл быстрее. Россия и международный чрезвычайный совет признавали Империю Кеплера. Империя признавала правительства Земли без претензии на управление; создавался Совет двух миров из двенадцати мест: шесть Земле, шесть Кеплеру. Военные решения против паразита требовали большинства каждой стороны; аварийную защиту своего мира сторона могла включать самостоятельно. Земные места получили Брагин, Лапшин, Павел Андреевич, Ольга Рябинина, Мельников и академик Сергей Воронцов от науки. Полковника вернули не к единоличному командованию, а к столу, где его подозрения должны были проходить через ещё пять голосов. Он принял без радости, следовательно, серьёзно.
Кеплер представляли я, Алия, Лиора, Ирина, Маэрис и Тея; Яра стала первым заместителем Маэрис на время океанской службы и моим представителем в Гелиоре. Конг потребовал место воинов. Алия ответила, что уже представляет; он согласился, если она будет голосовать за удары. Она обещала. Шесть плюс шесть, ровно двенадцать, и председатель входил в свою шестёрку, не получал тринадцатого голоса. При равенстве внутри стороны решение не проходило; для срочного спасения людей председатель мог действовать на двенадцать часов, затем требовалось подтверждение.
– Почему двенадцать? – спросил земной юрист.
– Потому что за это время можно собрать всех, даже если Маэрис под водой, – сказала Лиора.
– А если нельзя?
– Тогда чрезвычайность продолжается, но новые действия запрещены.
Мельников одобрил ограничение. Алия нет.
– Если Максим спасает людей, не надо запрещать.
– Ограничение против злоупотребления, – объяснил полковник.
– Он злоупотребляет спасением?
– Пока нет.
– Тогда уберите.
Компромисс: действия продолжаются до устранения непосредственной угрозы, но не расширяются, и если Максим держит падающий корабль, не обязан отпустить через двенадцать часов. Если заодно решил присоединить порт, требуется голосование.
– Разумно, – сказал я.
Алия спросила, часто ли я присоединяю порты во время спасения. Маэрис напомнила Нерит. Вопрос закрыли. Совет получил три рабочих языка: русский, язык центральной Империи и океанский код. Система переводила. Юридически оригинал существовал во всех трёх одновременно, и земные переводчики сначала возражали, потом сравнили точность и попросили доступ к модулю. Заседания проводились попеременно в Москве и С-3, и для титанов в ЦУПе расширяли зал; для землян в С-3 ничего расширять не требовалось, что Алия сочла ещё одним преимуществом Империи.
Охрана Совета тоже совместная: 24 земных бойца, 24 гвардейца Т-9 и 12 автоматов ВП-0. Всего 60. Веста не учитывалась, потому что включить её в дежурную ведомость не удалось. Мельников записал как внешний аудит.
Бюджет создавался из условных единиц ресурсов; Земля давала энергию, оборудование, труд и вычисления; Кеплер руду, кристаллы, инфраструктуру и системный доступ. Тея возглавила счётную палату. Земные финансисты получили равное представительство и первое предупреждение не округлять руду вверх.
– Мы обычно округляем денежные значения, – сказал аудитор.
– Руда не деньги. Если написать сто килограммов при девяноста девяти целых шести, формация не достроится.
– У нас есть допуски.
– У магии нет.
Технический стандарт Совета получил массу до грамма, и будущая математика поблагодарила Тею молча; публичное признание семейного статуса вызвало на Земле отдельную бурю; одни требовали считать все четыре брака обычными. Другие опасались прецедента. Третьи просто хотели увидеть жён. Империя ответила коротко: земное внутреннее право решает земные браки, Кеплер собственные. Мои уже заключены и признаны дипломатически.
– Вы требуете менять законы Земли? – спросили меня на пресс-конференции.
– Нет. Требую не переименовывать мою семью для удобства чужого закона.
– А в будущем?
– Будущие межмировые семьи создадут новые нормы. Совет подготовит.
– Вы поддерживаете многожёнство на Земле?
– Я поддерживаю взрослых людей, которые добровольно выбирают форму семьи и несут обязательства. Но это решение Земли. У меня дома закон уже существует.
Ответ не был нравоучением. Я не собирался спасать землян от их законов и не позволял законам уменьшить мою награду.
Алия на той же конференции сказала:
– Четыре жены много работы. Не советую слабым мужчинам.
Интернет признал это официальным предупреждением, и заявления в брачное ведомство Гелиора выросли с 612 до 1408; запрет на приём сохранялся, счётчик нет.
– Слабая система, – повторила Алия.
– Очень заинтересованная, – сказал я.
Она прищурилась. Я сменил тему на Солнце, и ближе к ночи выяснилось, что смена темы не помогает. Земное телевидение прислало запрос: кого из четырёх жён следует называть первой леди; имперская канцелярия ответила, что первую жену. Телевидение уточнило, как называть остальных; канцелярия посоветовала по именам и не усложнять жизнь, которая прекрасно справляется сама.
Лиора подготовила официальную справку.
«Алия: первая жена, императрица, высший военный приоритет семьи».
«Яра: вторая жена, командующая дворцовой стражей, высший приоритет при проникновении в спальню посторонних».
«Лиора: третья жена, имперский канцлер, высший приоритет при проникновении в казну посторонних».
«Маэрис: четвёртая жена, повелительница Семи Глубин, высший приоритет при проникновении посторонних на планету».
Внизу имелась сноска: «Сам император посторонним не считается, кроме случаев, отдельно объявленных первой женой».
– Я этого не объявляла, – сказала Алия.
– Именно поэтому написано «кроме случаев», – ответила Лиора. – Закон должен предусматривать будущее.
Моя мать прочла справку и решила, что Лиора ей нравится; Алия услышала, сразу принесла чай; Маэрис через портал прислала океанский жемчуг размером с яблоко. Яра потребовала срочно доставить её на Землю, потому что семейная дипломатия без начальника охраны явно зашла слишком далеко. Трёх первых женщин в истории человечества, официально вступивших в соревнование за расположение свекрови с разных концов космоса, Система не отметила. Видимо, некоторые силы превышали её административные полномочия. В третью полночь с начала межмировых переговоров – первую после прибытия делегации на Землю – распределение награды произошло уже почти буднично.
«Новый день подтверждён».
«Выносливость: 33 179».
«Свободные очки характеристик: 100 004».
Я посмотрел на цифры. Когда-то одно очко могло решить, доживу ли до утра; теперь ежедневная прибавка выглядела мелкой монетой в казне двух миров. Тем не менее я её сохранил. Империи строятся не только из великих побед, но и из привычки не терять даже то, что кажется незначительным. Алия стояла у окна гостевой комнаты ЦУПа и рассматривала ночную Москву. Город под ней казался игрушечным, хотя дома уходили до горизонта. Она провела пальцем по стеклу.
– Здесь ты был один?
– До полёта? В основном.
– Плохо.
– Уже исправлено.
Она посмотрела на комнату, где одновременно пытались разместиться я, два моих родителя, два охранника, Лиора и её планшеты. Потом кивнула.
– Исправлено слишком хорошо.
Мало ли что человек представляет, мечтая вернуться домой. Я не ожидал, что вернусь с Империей, женой, для которой пришлось расширять двери, и международным спором о семейном статусе. Но мечты вообще редко умеют считать рост участников; в этом их главное преимущество перед архитекторами. Я сохранял полный контроль над Кеплером, Земля – над собственной территорией. ВП-0, портал и солнечная операция управлялись совместно.
– Кто председатель? – спросил Брагин.
– По очереди, – предложил Лапшин.
– Я, – сказал я.
За столом стало тихо.
– Почему? – спросил Брагин.
– Единственный администратор звёздного ранга, владелец оружейной планеты и человек, который связан с обеими сторонами. Во время солнечной угрозы Совет должен принимать решения быстро.
– Это даёт Империи преимущество.
– Да.
Я не стал притворяться, будто преимущества не существует; Земля могла отказаться и искать другого звёздного администратора; за девять тысяч лет не нашла. Лиора предложила ограничение: председатель ведёт заседания и исполняет совместные решения, но не отменяет двойное большинство; Брагин согласился на срок солнечного кризиса. Совет двух миров получил председателя Максима Соколова, и никакой платы силой, отказа от титула или урока скромности. Чем шире становился мир, тем больше власти требовалось, чтобы держать его целым.
Союз подписали в главном зале ЦУПа. Брагин от Земли, я от Империи. Алия стояла справа, Лиора слева, на экране Кеплер. После подписей Система выдала:
«Новая политическая структура: Союз двух миров».
«Председатель: Максим Соколов».
«Административный резонанс: повышен».
Обаяние осталось 918, но теперь влияло через официальный статус на сеть Совета. Моя ошибка с девятьюстами очками получила собственный международный орган. Первое распоряжение нового органа касалось его охраны: Земля выделяла 24 человека, Кеплер – 24 титана девятого ранга, ВП-0 – двенадцать автономных стражей. Итого 60. Веста в число не входила; она заявила, что является не охраной, а личным аргументом императора, и потребовала отдельную графу. Лапшин предложил назвать её советником по силовым вопросам.
– Я советую ударить сильнее, – сказала Веста через экран.
– Подходит, – решил он.
Так в аппарате Совета появилась первая должность, обязанности которой умещались в четырёх словах и всё же были понятнее половины земных регламентов. Совет получил двенадцать мест, двойное большинство и первый протокол. Шесть земных кресел заняли Брагин, Лапшин, Павел Андреевич, Ольга, Мельников и академик Сергей Воронцов. Со стороны Кеплера вошли я, Алия, Лиора, Ирина, Маэрис и Тея; Яра стала постоянной заменой, поскольку отказывалась сидеть на заседаниях, где разрешалось только говорить о войне.
– А когда разрешат войну? – спросила она.
– После голосования.
– Слабая система.
Я начинал подозревать, что эта фраза станет первым культурным вкладом титанов в земную политическую мысль, и для заседаний выделили зал с потолком высотой семь метров. Земляне сидели за обычной половиной стола, титаны за усиленной; моё кресло стояло между ними и поднималось механически, чтобы председатель не исчезал за папками.
– Трон? – спросила Алия.
– Подставка.
– С золотом.
– Дипломатическая подставка.
Лапшин записал формулировку. К обеду государственный протокол действительно называл моё кресло «дипломатической подъёмной платформой председателя», и комплекс Наполеона получил электропривод, аварийное питание и гарантию на пять лет. Мне нравилась эта цивилизация всё сильнее.
Открыть в читалке