Зал пах остывшим кофе, свежей краской схем и чужой уверенностью; люди всегда рисуют стрелки особенно смело, когда точно не знают, куда они ведут. Проблема возникла из-за схемы управления. За следующую полночь выносливость выросла до 33 184, боевой потенциал – до 100 009. Пока Земля рисовала схему семейного влияния, Система продолжала ежедневно усиливать человека в её центре. Не из-за плохой схемы. Наоборот. Хорошая схема всегда опаснее: её легко понять даже журналисту.
В центре находился я – император и председатель Совета двух миров. Обороной Пристани и Маяка руководила Алия, внутренней безопасностью – Яра, гражданским управлением – Лиора, водой, экологией и внешней логистикой – Маэрис. Торговым балансом занималась Тея, наукой – Ирина, земной инфраструктурой – Громов и Ольга. Четыре жены занимали четыре самых заметных поста вокруг главы государства.
Причины были просты. Алия являлась сильнейшей воительницей Империи. Яра построила дворцовую гвардию. Лиора управляла столицей во время гражданской войны; Маэрис связывала семь океанских городов и умела обеспечивать водой население больше земной страны. Ставить вместо них случайных мужчин только для красивой фотографии означало бы обменять работающую власть на декоративную; я не торговал преимуществами ради приличного вида. Земная аналитическая группа раскрасила схему; Алия получила красный цвет, Яра чёрный, Лиора золотой, Маэрис синий; после этого вокруг моего имени образовались четыре больших сектора, покрывающих оборону, безопасность, закон и жизнеобеспечение.
Кто-то подписал файл: «Предварительная оценка семейно-силового контура Соколова».
Кто-то другой сохранил его в папку «Оккупационная администрация», а третий человек прикрепил папку к письму вместо одного документа. Казённые тайны чаще всего раскрывает не шпион, а сотрудник, который торопится домой. Через девять минут схема появилась в земной сети, ещё через три минуты получила заголовок: «ГАРЕМ ИМПЕРАТОРА ВЗЯЛ ПОД КОНТРОЛЬ ПЕРВЫЕ КОЛОНИИ». На двадцать седьмой минуте аналитик на одном из каналов уже объяснял, что четыре инопланетные женщины фактически управляют доступом человечества к новому миру. Веста на служебной версии стояла отдельной красной стрелкой возле моего сектора. Земная сеть немедленно назвала её тайной пятой женой. Мы подали два независимых опровержения с одинаковой формулировкой «военный союз, никакой спальни». Совпадение формулировок объявили доказательством согласованного прикрытия. Алия прочла обсуждение и разрешила двору продолжать: по её словам, если люди заняты несуществующим романом, они меньше замечают существующие.
Формально он не соврал.
Это особенно мешало.
Яра узнала о скандале в момент первого перехода на Землю; она вышла из портала в чёрной броне, с сорока гвардейцами и тремя сундуками оружия. Санитарная служба попросила открыть сундуки.
– Зачем?
– Проверка опасных предметов.
– Там опасные предметы.
– Поэтому и проверка.
Яра подумала, открыла первый. Внутри лежали мечи, копья, короткие клинки, шесть видов метательных пластин и вещь, которую земной специалист сначала принял за складную лопату.
– Что это? – спросил он.
– Лопата.
– Обычная?
– Ею удобно добивать бронированных.
Предмет получил временную категорию «шанцево-церемониальное оружие»; Яра прочла земную статью, дошла до слова «гарем» и посмотрела на меня.
– Это оскорбление?
– Зависит от тона.
– Тон слабый.
– Тогда нет.
Лиора объяснила, что проблема не в семье, а в подозрении на захват управления. Яра снова изучила схему.
– Мы захватили плохо. Земные посты остались у землян.
– Не подсказывай аналитикам.
– Я могу исправить.
– Особенно не подсказывай Яре, – сказала Лиора журналистам, которые уже записывали разговор.
На следующий день в Маяке проводили открытие первого поверхностного госпиталя. Он стоял внутри зоны земной тяжести, но дорожка от портала проходила в двух метрах от края поля. Двенадцать блоков работали нормально. Тринадцатого не существовало. Архитектор поставил ограждение, журналисты его отодвинули ради лучшего ракурса, а я шагнул назад, отвечая на вопрос.
Десятикратная тяжесть вернулась сразу.
Для моего тела она давно не была опасной. Пол под ногой треснул, но я даже не согнулся. Алия всё равно подхватила меня одной рукой, прижала к боку и перешагнула обратно в поле.
– Я сам мог.
– Мог.
– Тогда зачем?
– Быстрее.
Она не поставила меня на землю. До госпиталя оставалось сто сорок метров, церемония опаздывала, а первая жена считала вопрос закрытым. Земная охрана увидела, как инопланетная императрица уносит российского гражданина и председателя Совета. Шесть сотрудников одновременно коснулись оружия. Громов встал между ними и Алией.
– Отбой.
– Объект перемещают против протокола.
– Соколов не объект.
– Он подавал сигнал?
Я показал свободной рукой большой палец. Это приняли за подтверждение благополучия. На самом деле я пытался сохранить достоинство перед четырьмя прямыми трансляциями. Достоинство сохранялось плохо, зато рейтинг рос великолепно.
Брагину пришлось выпустить официальное сообщение:
«Максим Соколов не похищен. Он женат».
Фраза прожила отдельную жизнь. Её напечатали на футболках, кружках и одном плакате возле ЦУПа, и имперская торговая палата потребовала долю с продаж. Земные производители ответили, что выражение принадлежит государству; Тея нашла в договоре пункт о совместных информационных продуктах и выставила счёт. Даже моё семейное перемещение под мышкой начало приносить Империи доход.
Алия увидела футболку вечером.
– Почему я здесь зелёная?
– Дешёвая печать.
– И почему ты такой маленький?
– Художественное преувеличение.
– Правдивое, – сказала Яра.
Алия повернулась. Яра внезапно вспомнила, что лично не проверяла караул в Маяке, и отправилась туда через весь город; реакция была разумной: до Маяка сорок семь километров, а Алия стояла рядом. Комиссия Земной палаты прибыла через сутки. Двадцать представителей стран, которые не имели мест в Совете, хотели убедиться, что поселения не являются личной колонией моего семейства. Эта полночь стала третьей после открытия городов. Выносливость достигла 33 185, боевой потенциал 100 010. Обаяние осталось 918 и по-прежнему создавало больше международных документов, чем все остальные характеристики вместе.
Я встретил их в Пристани без трона; Алия была в госпитале, Яра на периметре, Лиора в суде, Маэрис запускала водный контур. Схема, следовательно, работала именно так, как обвинял утёкший документ; комиссия решила увидеть каждый участок. В госпитале Алия не лечила людей и не командовала врачами; она стояла возле стены, за которой проходила полоса тяжёлой гравитации. Ночью один из блоков сместил поле на двадцать сантиметров; никто не пострадал, но край операционной на четыре секунды стал весить в десять раз больше. Алия держала защитную формацию, пока инженеры переносили опору.
– Этим должен заниматься технический персонал, – сказал член комиссии.
– Занимается, – ответила Ольга. – А она гарантирует, что до окончания работ потолок не станет полом.
Алия услышала и подняла свободной рукой медицинский шкаф, который перекрывал доступ к панели. Шкаф весил около тонны. В обычной зоне она даже не изменила позу.
– Почему не автомат? – спросил тот же представитель.
– Автомат занят стеной, – сказала Алия.
За соседней перегородкой санитарная машина действительно удерживала несущую секцию.
Комиссия записала: «Императрица непосредственно участвует в аварийной защите гражданской инфраструктуры». В сети потом пересказали: «Первая жена держит больницу».
Это тоже было правдой, только гораздо буквальнее, и на периметре Яра проверяла первый случай контрабанды. Земной переселенец пытался вынести за гравитационное поле живого каменного зверька размером с ладонь; зверёк сидел в коробке, ел металлическую стружку и при опасности становился тяжелее в двадцать раз.
– Я нашёл его у склада, – говорил мужчина. – Он ничей.
– На Кеплере ничейное существо сначала считается диким, потом опасным, потом ужином Конга, – сказала Яра. – Домашним только после проверки.
– Он маленький.
– Император тоже.
Я кашлянул.
– И что это доказывает? – спросила Яра.
Мужчина не нашёл ответа.
Ирина определила зверька как молодую рудную мокрицу, безопасную при кормлении железом и крайне опасную возле проводки. Яра не конфисковала питомца. Выдала временную клетку, назначила осмотр и обязала владельца пройти курс обращения.
– Почему не запретили? – спросила комиссия.
– Запрет не сделает её менее живой, – ответила Яра. – Сделает владельца лжецом. Пусть регистрирует.
Лапшин, шедший рядом, тихо заметил, что половину земных законов о необычных животных стоило бы переписать этой фразой. В суде Лиора разбирала спор между земной строительной компанией и бригадой титанов, и титаны перенесли три модульных дома за четыре минуты, но поставили их на семьдесят сантиметров левее проекта. Компания требовала переставить. Бригадир утверждал, что проект ошибочен: на обозначенном месте начиналась зона тяжёлой гравитации. Земной инженер показал карту. Титан показал треснувший измерительный столб. Ирина проверила поле. Оно действительно сместилось после запуска портала.
– Бригада исполнила задачу безопасно, но без согласования, – вынесла решение Лиора. – Компания передала устаревшую карту, но не могла знать об изменении. Дома остаются. Проект исправляется. Половину стоимости новой дороги платит администрация как владелец поля.
– А виновный? – спросил член комиссии.
– Поле, – сказала Лиора. – Если найдёте способ взыскать с него деньги, Тея предложит вам должность.
Ни жена, ни земляне, ни титаны не получили удобной победы. Выиграл город, которому не пришлось второй раз переносить дома. На водной станции Маэрис стояла по пояс в резервуаре глубиной три метра. Для неё он оказался похож на ванну. Она направляла течение ладонями, а семь океанских мастеров настраивали мембраны.
– Земное оборудование даёт лишние завихрения, – сказала она.
– Оно рассчитано на трубы меньшего диаметра, – ответил инженер.
– Тогда поставим три параллельные.
– Потеряем давление.
– Не потеряем.
Маэрис коснулась воды. На поверхности возникло семь спокойных спиралей, каждая вошла в свою трубу с одинаковой скоростью.
– Это магия? – спросила комиссия.
– Гидродинамика, – сказала Маэрис.
Земной инженер посмотрел на поток.
– Очень убедительная гидродинамика.
– У вас тоже получится после развития.
Через час станция давала 18 000 кубометров воды в сутки при потребности двух поселений 4100, и резерв позволял увеличить население больше чем вчетверо без нового контура. Комиссия увидела красный, чёрный, золотой и синий сектора не на картинке; в каждом находилась женщина, которая решала задачу быстрее, чем комиссия успевала сформулировать, почему её должность подозрительна. Когда мы вернулись в зал, представитель попросил схему ещё раз; теперь цвета выглядели не окружением моего имени, а четырьмя опорами городов.
– Вы специально распределили полномочия между жёнами? – спросил он.
– Специально женился на женщинах, у которых уже были полномочия, армии и полезные навыки, – ответил я.
– Это звучит как политическая стратегия.
– Ещё какая.
Романтика не исчезала, когда становилась логистикой. После поцелуя всё равно приходится выяснять, кто отвечает за воду, границу и суд. Мне повезло: мои жёны умели решать всё это. Один молодой помощник комиссии всё заседание смотрел на Яру. Маска держала моё обаяние на 45, зато на её собственное влияние никаких ограничений не ставили. Когда Яра спросила, почему он не записывает, помощник уронил планшет, поднял, снова уронил и перешёл на церемониальный язык.
– Досточтимая командующая, ваше замечание будет навеки внесено в рабочую память делегации.
– Он сломан? – спросила Яра.
– Временно, – сказал я.
Она одобрительно кивнула. Алия наблюдала с полным спокойствием женщины, чья соперница наконец отвлекла внимание на кого-то другого.
– Кто назначает руководителей? – спросил представитель одной европейской страны.
– Совет утверждает общие должности. Имперские назначаю я. Земные Земная палата и правительства.
– Вы можете снять Алию?
– Могу.
– Снимете, если Земля потребует?
– Нет.
– Почему?
– Она справляется.
– Но концентрация семейных связей создаёт риск.
– Назовите человека на Земле, который сильнее Алии и способен удержать защитное поле Кеплера.
Представитель перелистал бумаги. Такого приложения у него не было.
– Яра командует вашей личной гвардией.
– И общей безопасностью только на имперской территории. Земные силы подчиняются Громову.
– Лиора ваша жена и канцлер.
– Сначала стала канцлером. Потом женой.
– Маэрис?
– Сначала привела флот, подчинила океан и спасла семь городов.
– Потом стала женой?
– В её случае переговоры шли параллельно.
Переводчик закашлялся. Комиссия записала.
Я мог заменить их более удобными фигурами и получить одобрение людей, которые через два дня всё равно нашли бы другую проблему. Не хотел. Мужская фантазия о власти становится особенно странной, когда герой получает Империю, сильнейших женщин двух миров, верных союзников и тут же начинает извиняться за то, что всё это выглядит слишком хорошо.
У меня выглядело именно так, как было; Алия вошла в зал после госпиталя. На плече у неё сидела та самая шестилетняя девочка с зелёным рюкзаком; девочка держала игрушечную корону, которую сделала в школе, и пыталась надеть Алие на голову. До головы не доставала даже с плеча.
– Император, – сказала Алия. – Тебе подарок.
– Почему он у тебя на плече?
– Она хотела видеть выше.
Девочка протянула корону мне.
Комиссия смотрела.
На схеме это, вероятно, называлось использованием несовершеннолетнего местного населения в монархической пропаганде. В жизни ребёнок просто сделал корону из золотой бумаги и выбрал единственного взрослого, на голову которого мог её надеть без лестницы.
Я надел.
Корона была тесной и пахла клеем.
– Теперь настоящий, – решила девочка.
Комиссия закончила проверку без требования сменить администрацию, и в предварительном заключении написали: «Признаков принудительной оккупации не установлено. Наблюдается добровольная зависимость поселений от имперской инфраструктуры и выраженная персонализация управления»; земная сеть сократила это до «оккупация добровольная». Очередь переселенцев выросла с 3 840 000 до 6 200 000 заявлений.
Торговые заявки выросли вчетверо.
Продажи футболок выросли в двадцать три раза. Алия потребовала половину дохода с зелёной версии. Тея объяснила авторское право. Яра заказала чёрную, где она держала меч; Лиора попросила сначала зарегистрировать имперский товарный знак. Маэрис прислала эскиз синей, на котором из океана поднимался левиафан и тоже сообщал, что Максим не похищен.
– Вы понимаете, что только подтверждаете статью? – спросил я.
– Какую? – спросила Лиора.
– О семейном контроле торговли, безопасности и пропаганды.
Она изучила распределение прибыли.
– В статье забыли экологию.
За семейным ужином мы решили посмотреть земное обсуждение целиком: это оказалось ошибкой, но не настолько большой, чтобы выключить экран. Первый эксперт утверждал, дескать, титанки подчинили меня биологическим воздействием, и второй напоминал, что обаяние 918 принадлежит как раз мне. Третий предположил взаимное воздействие. Четвёртый продавал книгу о тайном правительстве Кеплера, написанную за последние двое суток.
– Он быстро пишет, – заметила Лиора.
– Он быстро продаёт, – поправила Тея.
Алия ела земной суп маленькой для неё ложкой и слушала особенно внимательно.
– Они думают, что я заставляю тебя?
– Часть думает.
– Что именно?
– Править, жениться, торговать, не возвращаться в подчинение ЦУПа.
– Я заставляю тебя ужинать вовремя.
– Вот это единственное обвинение с доказательствами.
Она протянула мне хлеб. Камера земного канала как раз показывала фотографию, где Алия несла меня под мышкой.
– Почему они не спросили тебя? – сказала Маэрис.
– Спрашивали шесть раз.
– И?
– Я ответил, что доволен.
Яра нахмурилась.
– Значит, не верят императору.
– На Земле это называется здоровым недоверием к власти.
– У вас власть больная?
– Исторически бывало.
Лиора остановила запись на схеме, и четыре цветных сектора действительно окружали моё имя. Рядом мелкими прямоугольниками стояли Громов, Ольга, Ирина, Тея, Конг, Веста, Мейла, Брагин и Земная палата; в заголовок они не поместились.
– Можно исправить изображение, – сказала она. – Добавить всех руководителей.
– Тогда статья станет скучной.
– Это плохо?
– Для статьи да. Для Империи полезнее другое. Пусть знают, кто отвечает за каждую область и к кому обращаться.
Я подписал схему как официальную структуру временного управления, дополнил полномочиями земных органов и опубликовал без оправданий. Через десять минут в приёмную Алии пришли заявки на защиту ещё двух городов. Яре передали реестр контрабанды, Лиоре – 418 вопросов по гражданскому статусу. Маэрис получила предложения по водным системам из семнадцати стран. Скандал бесплатно объяснил Земле устройство Империи.
– Хорошая статья, – решила Тея.
– Ты минуту назад называла её неточной.
– Неточность исправили. Прибыль осталась.
Того гляди, оккупационная администрация действительно станет официальным термином; я заранее запретил использовать его в договорах. Не из скромности. Просто за длинные названия чиновники берут больше бумаги.
В этот момент на земном экране появилось срочное заседание парламентской комиссии. Заголовок был крупным, серьёзным и совершенно беззащитным перед реальностью:
«ГАРЕМ ИМПЕРАТОРА КАК ВОЗМОЖНАЯ ОККУПАЦИОННАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ КЕПЛЕРА».
Ведущий перечислял вопросы будущего слушания. Имели ли мои жёны право распоряжаться земными гражданами? Могла ли Земная палата отменить их решения? Являлось ли личное обаяние инструментом внешней политики? Следовало ли признать семейный совет отдельным органом власти?
– Последнее удобно, – сказала Лиора. – Тогда заседания за ужином можно учитывать как рабочее время.
– И питание оплачивает казна, – добавила Тея.
– Она не жена, – напомнила Яра.
– Зато казна у неё, – сказала Маэрис. – Это сильнее некоторых браков.
Алия указала ложкой на экран.
– Пусть приезжают и спрашивают.
– Уже приезжали.
– Другие пусть тоже.
В голосе не было угрозы; именно поэтому земной охранник у двери незаметно отступил на два шага. Я разрешил слушание в Пристани и предложил комиссии осмотреть больницу, периметр, суд и водную станцию ещё раз. Хорошая власть не боится, когда её работу видят, и особенно если в конце экскурсии каждому проверяющему приходится признать, что заменить этих четырёх женщин ему некем. Четыре мои жены встали за спиной, чтобы прочитать; Земля наконец правильно поняла расстановку сил.
Открыть в читалке