Через три дня в Пристани родился первый ребёнок, и за эти три полуночи выносливость дошла до 33 217, боевой потенциал до 100 042. Система исправно усиливала меня, пока два мира готовились зарегистрировать человека, у которого пока не было ни одного очка для распределения. Не полутитан и не наследник престола, и обычная земная девочка Вера Антонова. Её мать прошла портал на девятом месяце, потому что была врачом, участвовала в подготовке госпиталя и категорически отказывалась смотреть открытие города по телевизору.
В госпитале собрались представители двух цивилизаций, хотя родители просили только акушерку, и земные врачи следили за обычными показателями, Ирина – за энергетическими. Санитарный автомат С-3 называл беременность «производством новой единицы базовой линии» и каждые семь минут предлагал оптимизировать процесс. Ольга пригрозила отключить ему голос.
Автомат перешёл на текст.
Алия ждала в коридоре. Внутрь она не помещалась, а ломать стену первого родильного отделения сочла плохим знаком, и когда ребёнка вынесли, первая жена замерла с поднятой рукой и долго не решалась коснуться.
– Очень маленькая, – сказала она.
– Новорождённая, – ответила Ольга.
– Максим был такой же?
– Примерно.
Алия посмотрела на меня с новым выражением, и до сих пор её представление о моём прошлом начиналось с взрослого человека, упавшего с неба. Мысль, что когда-то я помещался на двух ладонях, явно нарушала порядок мира; мать Веры разрешила подержать девочку. Алия села на пол, сложила ладони чашей, а Ольга положила туда свёрток; ребёнок занимал меньше половины одной ладони. Вера открыла глаза, увидела лицо размером с небо и схватила Алию за палец, и императрица Первого Клинка, победившая Зарну и державшая больницу против тяжёлой гравитации, перестала дышать.
– Она держит.
– Да.
– Сильно.
Вера весила три килограмма двести граммов и обладала силой, которую приборы пока округляли до нуля. Алия всё равно сидела неподвижно, пока ребёнок не уснул. Такие минуты не меняли планы Империи, но после них особенно ясно понимаешь, зачем в планах есть Солнце, города и война, которую нельзя проиграть. Роды прошли нормально. Система зарегистрировала нового жителя, проверила здоровье и выдала уведомление всем администраторам.
«Новая единица базовой линии».
«Место появления: Кеплер-666b, сервисный город С-3, Пристань».
«Политическая принадлежность: не определена».
Девочка закричала.
Система добавила:
«Требуется решение администратора».
– Она гражданка России по родителям, – сказал земной представитель.
– И жительница Империи по месту рождения, – сказала Лиора.
– Место рождения не всегда даёт гражданство.
– У нас даёт защиту Дома.
– Защита не гражданство.
– Тогда у неё будет и то и другое, – решил я.
«Гражданство Земли: подтверждено по родителям».
«Защита Империи: подтверждена по рождению».
«Статус: гражданка двух миров».
Вера перестала кричать. Надо думать, одобрила. Возможно, просто нашла еду. В любом случае первое решение о двойной принадлежности прошло единогласно среди тех, кого оно касалось, и через час одиннадцать земных ведомств запросили разъяснения. Они подключились к одному совещанию и первые десять минут выясняли порядок выступлений. Социальная служба требовала выплату. Миграционная – учёт. Налоговая – идентификатор. Министерство образования – будущую прикреплённую школу, и два ведомства одновременно считали себя ответственными за паспорт.
– Ребёнку два часа, – напомнила Ольга.
– Именно поэтому документы следует оформить сейчас, – ответили паспортисты.
Имперская канцелярия работала проще. Лиора внесла имя, родителей, место рождения и защиту Дома в одну запись. Система подтвердила.
– Номер? – спросила земная сторона.
– Вера Антонова, – сказала Лиора.
– Учётный номер.
– Зачем называть человека номером, если у него есть имя?
– Для поиска.
Лиора ввела «Вера». Реестр нашёл одну запись.
– Когда появится миллион Вер?
– Добавим имя рода.
Земные специалисты посмотрели на систему, способную найти гражданина без четырнадцати цифр, и испытали смесь восхищения с профессиональной тревогой. Налоговая спросила, считается ли бесплатная медицинская помощь доходом ребёнка; Тея вошла в канал без приглашения.
– Нет.
– Нужна ссылка на статью.
– Статья первая: не облагать младенца за рождение.
– Такой статьи нет.
Через три минуты была.
Первый закон, написанный Верой Антоновой без единого слова, оказался самым популярным в истории Союза. Где она будет платить налоги? Подлежит ли будущей воинской обязанности? Имеет ли право на бесплатное жильё в Пристани? Может ли наследовать землю Кеплера? Как записать место рождения в паспорт, если название планеты содержит число 666 и букву латинского алфавита? Кто оплачивает пособие? По какому часовому поясу считать день рождения? Последний вопрос оказался самым трудным.
С-3 жил по кеплерскому циклу, и Пристань по московскому времени связи. Госпиталь использовал универсальное союзное. Девочка родилась в 03:14 по Москве, 18:42 по местному сервисному и в 00:01 следующего союзного дня.
– Три дня рождения, – сказала Алия. – Хорошо.
– Почему хорошо?
– Три подарка.
Мать Веры поддержала императрицу. Закон установил одну календарную дату гражданства и разрешил семье праздновать сколько угодно, и первый союзный документ Веры напечатали на Земле и продублировали на металлической пластине Кеплера. В графе места рождения стояло: «Пристань, С-3, Кеплер-666b». Паспортист трижды проверил дефис. Система трижды вернула тот же; родители получили документ в госпитале, и отец Веры, инженер связи, прочитал строку и замолчал.
– Что? – спросила мать.
– Представляю, как она будет объяснять в школе, откуда родом.
– В школе все будут отсюда.
Это было настолько простым ответом, что взрослые снова замолчали. Пристань выделила Вере комнату в семейном квартале, место в будущем детском саду и один квадратный метр городской земли в символическое владение. Земная налоговая немедленно спросила стоимость метра. Тея оценила его в одну союзную единицу, потому что земля без атмосферы, поля и города сама по себе ничего не стоила. Налоговая попыталась включить стоимость инфраструктуры; я сослался на уже принятую статью о младенцах.
Так Вера стала самым молодым землевладельцем двух миров и первым человеком, чьё имущество защищал закон, написанный после её крика. Титаны приносили подарки. Зелёный Лес зерно, Красная Земля маленький каменный амулет массой восемь килограммов, океанские Дома чашу воды, и земные родственники прислали одежду, игрушки и кроватку. Каменный амулет положили возле двери, потому что кроватка под ним не выдержала бы; Алия подарила тонкую нить из собственной защиты; она не делала ребёнка воином. Только согревала, если температура падала, и подавала сигнал в госпиталь.
– Императорский подарок? – спросил отец.
– Семейный, – сказала Алия.
Вера не принадлежала нашему Дому, но для первой жены все дети города уже находились немного внутри её круга. Спорить с таким расширением семьи никто не рискнул. После Веры вопрос о будущих детях межвидовых пар перестал быть теорией, и земные генетики, архив С-3 и имперские медики провели совместную оценку. Титаны происходили от людей базовой линии, а модификации создавались специально наследуемыми; совместимость составляла 96,8 процента при естественном зачатии и 99,6 при медицинской коррекции первых клеточных делений.
– Дети будут здоровы? – спросил Денис.
– С высокой вероятностью, – сказала Ольга. – Но крупнее земных и меньше титанов. Прогноз роста сильно зависит от матери.
Риана положила ладонь ему на плечо.
– Хороший размер.
– Какой?
– Между нами.
– Это от метра восьмидесяти шести до трёх двадцати двух.
– Да.
Денис понял, что точнее не будет; Система классифицировала будущих детей как «стабильную объединённую линию»; они могли наследовать адаптацию к тяжёлой гравитации, повышенную плотность тканей и восприимчивость к интерфейсу. Не гарантированно. Дети не являлись готовыми сверхвоинами, но первое поколение двух миров могло оказаться сильнее обоих исходных. Новость опубликовали без личных данных пар. Это не помогло. Земная сеть за час придумала объединённой линии двенадцать названий, от «новых людей» до «супертитанов»; последнее было особенно неточным: дети должны были быть меньше титанов, но точность редко переживает хороший заголовок.
На Кеплере спорили иначе. Зелёный Лес считал будущих детей Создателями, вернувшими силу титанов, и океанские Дома хотели отдельное название для тех, кто сможет жить в воде. Гелиор предлагал династический ранг. Конг назвал их «маленькими большими» и не понимал, почему все смеются. Я запретил официальное видовое прозвище до появления первого ребёнка и его собственного мнения, и в реестре оставили «объединённая линия». Скучно, зато не заставляет человека всю жизнь соответствовать рекламной кампании до рождения.
Медицинский протокол включал наблюдение, помощь при беременности и запрет экспериментальных усилений без согласия родителей. Залы развития для детей открывались только после формирования тела и отдельной проверки. Земные компании немедленно предложили страховые программы для будущих детей объединённой линии.
Тея просмотрела условия.
– Они страхуют мебель, но не потолок.
– Ещё не читали МС-2Р-П?
– Прочитают после первого случая.
Она создала имперскую страховку с потолком, и за первый день полисы купили восемнадцать пар, включая шесть, которые ещё даже не подали брачное заявление. Романтика уверенно входила в финансовое планирование; земные военные запросили отдельный протокол наблюдения.
Я отказал.
– Это дети, не программа вооружений.
– Речь о потенциальных возможностях.
– Наблюдайте общие медицинские показатели с согласия родителей. Военные карточки заведёте, когда они сами выберут службу.
– Если способности опасны?
– Тогда научим управлять. Не запишем в оружие до рождения.
Мне не требовалось отказываться от сильных наследников, чтобы выглядеть хорошим. Наоборот, я хотел, чтобы они росли сильными, богатыми и уверенными в принадлежности к двум мирам. Но сила наследника принадлежит наследнику, а не первому ведомству, которое успело открыть папку. Потом земные юристы добрались до меня.
– Ваши будущие дети будут гражданами России? – спросил Лапшин.
– По отцу имеют право.
– И наследниками Империи.
– Да.
– Все?
– Все признанные дети моего Дома.
– От четырёх жён?
– Если будет от четырёх, то от четырёх.
Лапшин снял очки.
– Земное законодательство снова не готово.
– Оно быстро учится.
Алия присутствовала. Яра тоже. Лиора делала записи. Маэрис участвовала через водное зеркало. Моя мать по семейному каналу слушала молча до слова «будущие».
– Максим, – сказала она.
– Да, мам.
– Четыре жены, а внуков всё нет.
Яра уронила кубок. Лиора впервые за день закрыла планшет, не сохранив строку. Вода в зеркале Маэрис поднялась на полметра. Алия посмотрела в потолок с достоинством статуи, которая внезапно поняла, что потолок недостаточно высок.
– Мы заняты спасением Солнца, – сказал я.
– Солнце всегда было занято.
Павел Андреевич отключил микрофон и смеялся так долго, что земная сторона потребовала проверить его здоровье. Династический закон пришлось писать сразу. Каждая жена принесла собственное понимание наследства. Для Алии главным был принцип Первого Клинка: ребёнок правителя обязан уметь лично защитить своё, хотя и не обязательно мечом. Яра требовала верности Дому и способности отличить друга от человека, который слишком красиво клянётся. Лиора настаивала на знании законов, потому что сильный глупец разрушает больше, чем слабый враг. Маэрис добавила обязанность слышать тех, кто живёт далеко от столицы.
– А ты? – спросила Алия.
– Хочу, чтобы наследник умел брать всё полезное и не отдавал своё из-за чужой красивой речи.
– Это он увидит на твоём примере, – сказала Лиора.
Комплимент звучал подозрительно похожим на служебную характеристику, и от неё другого и не требовалось. Мы не делили ещё не родившихся детей между должностями; никто не обещал старшего армии, второго храму, третьего океану. У каждого оставалось право стать воином, Волшебником, учёным, торговцем или человеком, который однажды посмотрит на два мира и решит, что семейной Империи ему вполне достаточно на расстоянии.
Я был готов дать детям свободу выбора вместе с лучшими залами, учителями, защитой и наследством, которое включало города. Такова честная свобода сильного Дома: выбирать можно всё, но стартовать из бедности ради воспитания характера никто не обязан. Все дети Дома признавались законными наследниками имущества и статуса родителей независимо от мира рождения. Порядок жён не превращал детей в первый и второй сорт. Имперский престол не передавался автоматически старшему. Наследник должен был достичь совершеннолетия, получить административное признание Системы, пройти Совет и быть принят Первым Клинком Дома.
– То есть Алия может отказать? – спросил Лапшин.
– Может, – ответила она.
– Даже своему ребёнку?
– Особенно своему, если слабый.
– А ты? – спросил я.
– Сделаем сильным.
Вот весь подход Алии к воспитанию в двух фразах. Никакой трагедии наследника, которому предстоит заслужить любовь. Любовь уже есть. Силу добавят отдельно. Земная собственность наследовалась по земному праву, имперская – по закону Дома, совместные активы – по союзному договору. Портальный ключ вообще не наследовался автоматически: он требовал признания самой сети. Кеплер нельзя было получить только потому, что родился в хорошей семье, но хорошая семья обеспечивала подготовку к испытанию, лучшие залы и несколько армий поддержки. Равенство возможностей в императорском Доме имело собственный размах.
Ведомственная борьба продолжалась семь часов. Министерство образования хотело единый земной стандарт, Имперский архив требовал язык Создателей и историю Кеплера, военные – программу контроля силы, Океанские Дома – плавание раньше ходьбы, Зелёный Лес – охоту после первого устойчивого шага.
– Ребёнок утонет, – сказала Ольга.
– Наши не тонут, – ответила Маэрис.
– Земные тонут.
– Научим раньше.
– А охота? – спросил Лапшин.
– Маленький зверь, – сказала Алия.
– Насколько маленький?
Она показала ладонями расстояние примерно с земного волка, и образовательную программу отложили до рождения хотя бы одного ребёнка объединённой линии: это было редкое поражение бюрократии перед отсутствием объекта регулирования. Солнечная группа прислала вечернюю сводку, и живой контур сохранял 81 процент видимой структуры. Три «Искры» работали, семь разрывов подтверждались, искусственное сердце «Алия-1» достигло двенадцати процентов модели; паразит не повторял падение светимости. Он ждал или копил.
Города тем временем росли, люди женились, рождались и спорили о паспортах, и тварь вокруг Солнца могла счесть это шумом перед кормлением. Для меня это являлось списком того, что она не получит; вечером я вернулся в императорские комнаты Пристани. На столе лежали закон о семье, династический кодекс, статус граждан двух миров и двадцать три ведомственных замечания. За окном человеческие окна светились под древним сводом, и где-то плакала Вера, первый человек, которому родной планетой стал Кеплер.
Алия пришла позже и положила рядом маленькую игрушку, оставшуюся после визита в госпиталь, и деревянный земной медведь помещался у неё в ладони.
– Твоя мать серьёзно? – спросила она.
– Насчёт внуков? Всегда.
– Солнце надо спасти сначала.
– Согласен.
– Потом города укрепить.
– Разумно.
– Потом закончить войну с тем, что ещё нападёт.
– Алия.
– Что?
– Ты сейчас составишь план на сто лет.
Она задумалась, поняла и сжала медведя чуть крепче. Игрушка скрипнула.
– Я не боюсь, – сказала она.
– Конечно.
– Просто ребёнок будет маленький.
– Возможно, крупнее меня.
– Всё равно маленький.
Я взял её за палец.
– У нас будет достаточно силы, врачей, залов и родственников, чтобы он вырос. Или она.
– И четыре матери.
– Как минимум одна первая жена, которая заранее испугает все опасности.
Она посмотрела на меня, потом осторожно поставила медведя на стол.
– Сначала Солнце.
– Сначала Солнце.
Это не было отказом от награды ради долга. Награда просто требовала, чтобы над двумя мирами продолжал гореть свет. Я собирался получить и то и другое в правильном порядке.
Система открылась сама.
«Условия божественной перекалибровки выполнены».
«Боевой потенциал: более 100 000».
«Политическое признание: два мира».
«Профессиональный уровень: 5».
«Административный резонанс: достаточен».
Появилась новая функция.
«ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ ХАРАКТЕРИСТИК».
«Разрешено изменить силу, ловкость, выносливость и обаяние».
«Экспериментальное окно: 24 часа».
«Один полный возврат к исходному распределению гарантирован».
Я открыл предварительную настройку.
Сила 31 884.
Ловкость 34 941.
Выносливость 33 217.
Обаяние 918.
Ползунок обаяния впервые двигался в обе стороны.
До нуля.
Алия вошла и увидела экран.
– Что это?
Я поставил предварительное значение на 0.
– Интересный эксперимент.
Система спросила:
«Подтвердить временное обаяние: 0?»
Открыть в читалке