«Искра-Ноль» развернулась у ВП-0.
Живая ткань внутри маяка почувствовала взрослое сердце. Четырнадцать килограммов потянулись к шести массам Юпитера, и между ними возникла линия, тонкая как волос и широкая как расстояние до Солнца. Я позволил паразиту увидеть личинку Кеплера.
Взрослая особь ответила мгновенно.
Семь узлов повернулись. Девять органов остановили раскрытие. Сердце в глубине Солнца направило внимание на новый сигнал.
«Отдай».
На этот раз вопроса не было.
– Забери, – сказал я.
И открыл разрывы.
Две десятых секунды.
Семь гравитационных копий прошли через ВП-0 одновременно. Это были не лучи и не снаряды. Каждое копьё являлось командой на сжатие, написанной на звёздной сердцевине и усиленной 240 разумными участниками; сбалансированные характеристики держали все семь как пальцы одной руки. Первое копьё попало в У-1.
Второе в У-2.
Седьмое вошло в У-7 с запаздыванием 0,0006 секунды.
Меньше допуска.
Я чувствовал каждое копьё отдельно. Лес пах дымом костров и живой древесиной формаций; Камень шёл тяжело, зато не дрогнул; Город содержал точность С-3 и человеческих операторов. Панцирь передавал древнее биение левиафана. Прилив охлаждал сам себя. Лёд был острым и почти беззвучным. Мост связывал всё. Семь историй Кеплера вошли в Солнце одновременно.
На Земле люди видели не копья, а графики, и семь линий упали вниз в одну долю секунды. В Гелиоре над площадью вспыхнула золотая дуга; в Нерите вода поднялась стеной и застыла; в Зелёном Лесе погасли все костры, потому что формация забрала тепло, потом вспыхнули снова.
Моё тело стояло в Пристани, и сила находилась в семи местах, ловкость прокладывала семь траекторий, выносливость удерживала их. Сбалансированный тройной контур оправдывал каждое перераспределённое очко. Система показывала нагрузку 71 процент. Потом 78. На У-7 дошла до 93. Алия коснулась моей спины. Не добавила энергию, только стала точкой, относительно которой тело помнило, где оно находится.
– Держу, – сказала она.
– Я тоже.
– Я тебя.
Полезное уточнение. Император, управляющий семью звёздными копьями, всё ещё нуждался в человеке, который не даст ему физически шагнуть в собственную формацию. Узлы сложились внутрь. Чёрные дуги над фотосферой дрогнули, сосуды потеряли натяжение, и на земных экранах светимость Солнца прыгнула вверх на 0,2 процента.
– Есть попадание! – крикнул оператор.
Девять роёв атаковали органы. В каждом рое четыре буксира тянули оболочку наружу, четыре измерителя передавали форму, четыре резонатора давали обратный импульс. Сто восемь аппаратов превратились в девять рук Земли. О-1 остановился на 63 процентах раскрытия.
О-2 на 59.
О-9 успел дойти до 71, но не завершил, и первый этап прошёл лучше модели.
«Искра-Ноль» пульсировала между нами и взрослым сердцем. Живой образец хотел соединиться с родителем. Я удерживал его рудными слоями. Каждый импульс становился сильнее, и установка прибавляла по нескольку граммов массы из пространства.
– Она растёт, – сказала Ольга.
– Насколько?
– Двести граммов за минуту.
– До опасного?
– Она с первого грамма опасная.
Алия сдвинула меч ближе.
Паразит продолжал смотреть на маяк. Наш план зависел от существа, которое считало приманку живым потомством и пока не понимало, почему потомство заключено в машине: это преимущество работало один раз.
– Держать! – приказал Громов.
Сорок кораблей Кеплера отдали энергию, и семь океанских сердец охладили формации. Конг повторил мой приказ, и 1680 участников ответили одним импульсом; обаяние 918 прошло через союзную сеть не как желание нравиться. Как уверенность, что семь разных групп исполняют одно действие рядом со мной; задержка между командами упала почти до нуля.
У-3 треснул.
Из разрыва вышел поток золотой плазмы. Не солнечной. Энергия, накопленная паразитом за тысячелетия, рванулась наружу. «Искра-1» зафиксировала состав. Тот же, что в руде Кеплера, только живой и горячий.
– Ещё импульс, – сказала Ирина. – Можем отделить узел.
– Все семь вместе.
– На второй не хватит охлаждения.
– Маэрис?
Океанская жена подняла руки в семи зеркалах.
– Хватит один раз.
– Делаем.
Второй импульс пошёл глубже.
В этот момент сердце паразита перестало тянуться к личинке.
Оно посмотрело на меня.
Не глазами. Всем гравитационным полем звезды. Взрослая особь поняла, что маяк является приманкой, копья связаны одним разумом, а источник разума находится не рядом с Солнцем.
Она отпустила У-3.
Узел не защищался. Раскрылся навстречу копью и позволил удару войти.
– Слишком легко, – сказала Алия.
Я уже закрывал контур.
Поздно.
У-3 проглотил второе копьё. Связь развернулась. Вместо нашего сжатия по ней пошёл чужой голод, и двести сорок участников третьей группы одновременно потеряли энергию. Титаны упали на колени. Земные операторы закричали. Один корабль решётки погас. Я почувствовал голод внутри собственного контура; он не был желанием поесть, и паразит воспринимал любую энергию как незавершённое движение к себе. Тепло тел, заряд браслетов, сила формаций, свет Солнца; всё имело только два состояния: уже поглощено или ещё далеко. На секунду Пристань стала пищей. Потом Кеплер. Потом Земля.
Обаяние 918 не нашло в чужом разуме места. Зато личинка нашла. Она ударила по обратной связи собственным голодом, маленьким, яростным и направленным не на нас, а на взрослую особь. Два паразита сцепились через У-3, и этого хватило, чтобы я увидел 240 участников не как источник энергии, а как своих людей.
– Отсекаю, – сказал я.
Алия вонзила меч в основание третьей сферы, и не в участников, в связь. Клинок Первого Клинка разрубил гравитационный образ, а я закрыл края; Веста с другой стороны удержала копьё, пока последние земные операторы вышли. Её броня начала плавиться уже тогда.
– Уходи! – крикнул Левин.
– Последний не вышел.
Анна Зорина тащила потерявшего сознание оператора из круга, и физически до него было три шага. В контуре каждый весил как корабль; она получила плюс к выносливости в первой земной группе и потратила всё на один рывок.
Оператор пересёк линию.
Веста отпустила.
Только после этого я отсёк окончательно.
– Третий отсечён! – сообщил Конг остальным группам.
ВП-0 закрыла линию, но паразит успел получить образец команды, и У-3 восстановил форму, повторил частоту и передал её остальным.
Семь узлов изменились.
Наше оружие было написано на их языке; теперь враг прочитал почерк; первое копьё отразилось от У-1. Четвёртое свернуло к О-6. Седьмое ударило по собственному пространственному рукаву.
– Разрыв синхронизации! – сказала Ирина.
Ошибка выросла с 0,0006 до 0,04 секунды, и в сорок раз выше допуска. Я удержал шесть копий и отпустил третье; сбалансированный контур не распался, но +9 процентов устойчивости только дали время понять поражение.
– Рои, отход! – приказал Громов.
Девять органов рванулись одновременно.
Они не пытались завершить раскрытие. Каждый поймал ближайшие аппараты. Тяжёлые буксиры тянули, резонаторы сгорали, измерители передавали до последней секунды.
Один рой вышел полностью.
Три потеряли по два аппарата.
Четыре по шесть.
Девятый остался внутри О-9 целиком.
Потери: 6 + 24 + 12 = 42 аппарата из 108. Шестьдесят шесть сохранились. Людей на них не было.
– Операторы? – спросил я.
– Живы, – сказал Громов. – Обратный удар по каналам, 17 травм, две тяжёлые.
Третья кеплерская группа пострадала сильнее, и из 240 участников 198 пришли в себя сразу; сорок два оставались без сознания; семь имели повреждения энергетических каналов. Погибших не фиксировали. Ольга перевела все залы развития в медицинский режим, и браслеты не усиливали, а возвращали собственную энергию владельцам. Титанов укладывали прямо на площадь С-3: человеческие палаты не вмещали; санитарные автоматы ездили между ними, похожие на маленьких сердитых жуков. Семь тяжёлых получили персональные контуры, и через девять минут первый открыл глаза. Через двенадцать второй. К двадцатой минуте без сознания оставались шестеро вместо сорока двух.
– Погибшие? – снова спросил я.
– Ноль, – ответила Ольга. – Если не мешаете.
Я перестал спрашивать и передал ей ещё три накопителя. На Земле две тяжёлые травмы оказались ожогами обратной связи и нарушением ритма сердца. Обоих операторов стабилизировали. Пятнадцать остальных получили головокружение, мелкие ожоги и временную потерю чувствительности рук. Сто восемь аппаратов стоили огромных денег, а потеря сорока двух – ещё больших, но отправлять людей внутрь солнечных органов ради манёвра, который могли выполнить аппараты, было бы идиотизмом. Сила, планирование и деньги для того и существовали, чтобы список погибших оставался пустым.
Земные рои передали 94 процента данных до гибели, и даже девятый, проглоченный целиком, продолжал работать внутри О-9 ещё одиннадцать секунд. Его последнее измерение показало внутренний клапан, через который орган соединялся с сердцем.
– У нас девять путей внутрь, – сказал Воронцов.
– Было ноль, – ответила Ирина.
Потерянные аппараты превратились в карту. Не утешение. Прибыль, которую требовалось правильно использовать.
– Маэрис?
– Сердца держат, – сказала она. – Один контур перегрет.
– Конг?
– Все группы отходят.
– Веста?
Её изображение вернулось с помехами. Броня светилась белым. Половина внешнего слоя испарилась.
– Устойчивая, – сказала она.
Левин за её спиной кричал, что слово означает не это, и первый удар не уничтожил ни одного узла. Но У-3 сохранил трещину. У-5 потерял 8 процентов массы. Раскрытие девяти органов откатилось в среднем на одиннадцать минут; мы купили время, получили спектр внутренней энергии и заставили сердце показать способ обучения. Поражение оказалось очень дорогой разведкой. Трансляцию не выключали. Восемь миллиардов человек увидели, как семь копий вошли в узлы, как Солнце на секунду стало ярче и как линии отразились. Никто не мог спрятать итог за красивым словом «перегруппировка»; я вышел в общий канал.
– Первая атака не уничтожила цель. Погибших среди участников нет. Сорок два беспилотных аппарата потеряны. Мы получили внутреннюю карту и повредили один узел. Паразит адаптировался к оружию. Мы тоже адаптируемся.
– Когда второй удар? – спросил земной ведущий.
– Когда будет другим.
– У вас меньше двух часов.
– Поэтому разговор короткий.
Я отключился и вернулся к карте, и паники после неудачи оказалось больше, чем после раскрытия паразита, но меньше ожидаемой. Люди видели не поражённого спасителя, который потерял силу ради урока; видели действующую армию, спасённых операторов и врага с трещиной. На площади Зелёного Леса жрица объявила, что Маленький Бог заставил Солнце выплюнуть свет. Я попросил уточнить: пока только заставил паразита подавиться.
Она сочла формулировку ещё лучше, и в Гелиоре уже ковали памятный знак первого удара. Тея запретила использовать руду звёздной сердцевины; мастера взяли обычное золото, которое внезапно оказалось самым дешёвым подходящим материалом. Конг пришёл в канал с перевязанным плечом; он не был в третьей группе, но принял часть обратной связи как общий командир.
– Второй раз сильнее, – сказал он.
– Второй раз умнее.
– И сильнее.
– И сильнее.
Боевой брат принимал стратегию лучше, если в конце оставалось знакомое слово.
– Готовность? – спросил Брагин.
Ирина пересчитала.
– Старый протокол больше не работает. Тридцать один процент.
– Было семьдесят восемь.
– Паразит адаптировался.
– Значит, первая атака провалилась.
– Да, – сказал я.
В зале стало тихо.
Я не боялся слова. Сильный человек не обязан побеждать каждый этап с первого взмаха, и враг, которого можно уничтожить недостроенным оружием при первой встрече, недостоин всего роста, который привёл меня сюда. Главное не платить силой за неудачу; я сохранил 918, 100 043 боевого потенциала, Империю, флот и обе цивилизации. Потерял сорок два беспилотных аппарата, один слой брони Весты и удобную иллюзию, что паразит не умеет учиться.
– Второй ход, – сказал Брагин. – Вы обещали.
– Уже есть.
– Какой?
Я вывел запись У-3. В момент поглощения копья узел на 0,07 секунды соединился прямо с сердцем. Не через внешнюю сеть. Открыл внутренний путь.
– В следующий раз не бьём снаружи.
– Входим внутрь? – спросила Алия.
– Сначала строим ключ из того, что вернулось.
«Искра-Ноль» изменилась после атаки. Живая ткань в маяке выросла с четырнадцати до девятнадцати килограммов, напитавшись обратным импульсом. Внутри неё появился маленький узел, повторяющий трещину У-3.
Проект «Алия-1» получил новые данные и прыгнул с 13 до 31 процента.
– Нам всё ещё нужно шесть недель? – спросил я.
– При обычной модели, – сказала Ирина. – С живым образцом можно собрать первое сердце за двенадцать часов.
До необратимого раскрытия оставался час сорок три минуты.
– Не успеем.
– Успеем не дать ему завершить.
– Чем?
Я посмотрел на личинку Кеплера. Она перестала бояться. После нашего удара взрослый паразит впервые потерял энергию, и молодое существо почувствовало возможность ответить.
– Его ребёнком.
Личинка прислала голодное согласие.
Тогда паразит ударил.
Не по Солнцу, роям или «Искрам».
По линии, которую запомнил.
У-3 повторил частоту гравитационного копья и направил её обратно, и солнечное пространство сложилось в чёрный рукав; он прошёл через С-0, нашёл ВП-0 и врезался в Мост. Удар не шёл с обычной скоростью; он уже находился в каждом связанном адресе, потому что наше копьё показало дорогу. С-0 успел подать тревогу за 0,8 секунды. Для эвакуации мало. Для автоматики достаточно. Земная створка закрылась первой. Имперская второй. Между ними осталась внутренняя улица ВП-0 с двадцатью семью людьми, шестью грузовыми платформами и четырьмястами тоннами военных модулей.
Яра находилась там.
Она увидела чёрную нить раньше датчиков, выхватила два клинка и разрубила первую тень. Физического результата не было. Нить являлась полем. Зато удар Яры заставил её проявиться, и автоматы ВП-0 получили цель; тысяча двести стражей одновременно подняли оружие.
– Не стрелять энергией! – крикнул Мельников. – Она питается!
Яра услышала, бросила клинки и приказала автоматам перейти на механическое удержание, и двенадцать ближайших навалились на поле гравитационными захватами. Ещё сорок восемь эвакуировали людей; двадцать семь из двадцати семи ушли за тридцать четыре секунды. Платформы оставили. Военные модули тоже. Яра вышла последней, потому что иначе не умела; чёрная нить не преследовала людей. Она шла к управляющей печати Моста.
Паразиту не нужны были солдаты, и ему требовался адрес моего второго мира. Земная половина портала вспыхнула. Двадцать четыре опоры стабилизатора одновременно показали перегрузку; энергия крепости упала с 31 до 19 процентов; Мельников успел закрыть внешние врата. Громов вывел людей из камеры. Две санитарные линии погасли, ещё одна потеряла управление. Чёрная нить осталась внутри кольца. На стенах ВП-0 проступил тот же узор, что в солнечной мембране: семь крупных линий, девять тонких. Крепость пыталась классифицировать вторжение и не могла решить, является ли оно связью, существом или частью собственного пространственного рукава.
– Отрубить Мост? – спросил Мельников.
– Тогда нить останется в крепости и получит закрытый адрес Кеплера, – сказала Ирина.
– Открыть?
– Получит прямой путь.
– Замечательный выбор.
– Поэтому ничего не нажимайте, – сказал я.
ВП-0 была дверью между мирами, и паразит превратил её в иглу, уже вошедшую под кожу; резкое движение только помогло бы.
Она не разрушала портал.
Она заражала его.
Скорость распространения составляла один стабилизатор за семь секунд, и двадцать четыре опоры давали меньше трёх минут до полного захвата. После этого паразит смог бы открыть Мост не на Землю и не на Кеплер, а внутрь собственного сердца, втянув оба адреса.
– Таймер! – приказал я.
Над предупреждением появилось 02:41.
Алия подняла меч. Яра вернулась к внутренней створке; Громов собирал людей с земной стороны. Маэрис направляла воду к перегретым опорам, хотя между океаном и крепостью лежали слои планеты; Конг поднимал истощённые группы снова. Первая атака закончилась. Вторая битва уже шла внутри нашей двери. Отключить заражённые опоры по одной нельзя: соседние принимали нагрузку и ускоряли захват, и выдернуть руду означало разрушить стабилизатор, на который мы потратили 4800 килограммов и всю геометрию постоянного Моста. Ударить энергией значило накормить нить.
Оставался способ, который Система применяла ко мне с первого дня: взять чужую силу внутрь, пережить и сделать своей.
– Максим, – сказала Алия.
– Я не отдаю Мост.
– Знаю.
Она не просила не рисковать, и встала за спиной и положила ладонь между лопаток, как при семи копьях.
– Если потянет, держу тебя.
– А если потянет всех?
Яра закрепила цепь на створке. Конг подключил семь групп. Маэрис замкнула океанские сердца. Громов поставил земную печать поверх моей.
– Тогда держим все, – сказала Алия.
Неплохая семейная политика для императора, которого жена всё ещё могла унести под мышкой, но не позволяла украсть целиком взрослому паразиту.
Таймер показывал 02:18. На опоре номер двадцать один появился чёрный узор. ВП-0 попросила подтвердить аварийное уничтожение Моста. Я отклонил. Крепость повторила запрос крупнее, как любой чиновник, уверенный, что проблема в размере шрифта.
– Решение окончательное, – сказал я.
«Ответственность принимает администратор».
– Именно.
Система замолчала. Ей всегда нравилось, когда кто-то наконец правильно оформлял невозможное. За кольцом ждали два мира, и ни один я не собирался вычёркивать из ведомости ради удобного спасения второго. Тем более после того, сколько труда стоило приобрести оба; я положил ладонь на печать ВП-0; чёрная нить почувствовала владельца и бросилась ко мне.
Система вывела новое предупреждение:
«ВНЕШНИЙ ЗВЁЗДНЫЙ КОНТУР ПОЛУЧИЛ ДОСТУП К МОСТУ».
«НАЧАТ ПЕРЕХВАТ АДРЕСА КЕПЛЕРА».
Открыть в читалке