Чёрная нить бросилась к ладони.
Я не отдёрнул.
Паразит вошёл в печать ВП-0 и увидел не человека, не рост, лицо или 918 обаяния, а администратора. Набор адресов: Земля, Кеплер, личинка, С-3, семь океанских сердец, города и флот. Для него я был меню. Но он ошибся в главном: обаяние не являлось ещё одним административным адресом. Оно дало мне возможность быть услышанным, а дальше Алия выбрала меня у кратера, Яра – после договора, Лиора – против трона, Маэрис – до снятия маски, Саэла – при полном нуле. Паразит умел копировать приказ, но не согласие. Поэтому, когда он потянул линии на себя, четыре жены не подчинились чужой подписи и одновременно закрыли свои контуры.
Он попробовал каждый адрес.
Землю он потянул через С-0, Кеплер – через западные врата, океан – через Маэрис, флот – через сорок связанных килей, С-3 – через моё право владельца. Внутри головы одновременно открылись десятки пространств, и каждое чужой голод обозначил как следующую порцию; обаяние 918 он снова не заметил. Силу счёл энергией, ловкость – траекторией, выносливость – объёмом, который можно долго опустошать.
Я ответил тем же.
Увидел нить не врагом, а ресурсом: взрослая ткань, адрес, энергия, внутренняя карта. Всё, чего не хватало шестому уровню.
– Ты улыбаешься, – сказала Алия.
– Нашёл незаявленный груз.
– Это напало на тебя.
– Тем более без декларации.
Она не поняла земную таможенную шутку, но тон ей понравился, и ладонь на моей спине стала твёрже. Чужое поле попыталось пройти сквозь меня к личинке, и я замкнул физические характеристики в сбалансированный треугольник. Сила держала вход, ловкость перебрасывала тягу между тремя каналами, выносливость принимала остаток. Нагрузка поднялась до 84 процентов, затем остановилась. Перераспределение снова окупилось. При старой разнице ловкость получила бы весь удар, а сила опоздала на долю секунды. Теперь между ними было всего одно очко.
Голод развернулся по руке. Кожа не почернела, боль не пришла, и просто каждый объект Империи на секунду потянулся к Солнцу; Пристань сместилась на долю миллиметра внутри сервисного слоя. Корабли дёрнулись с якорей. Океан поднялся у семи городов.
– Держу! – сказала Алия.
Её ладонь прижала меня к печати сильнее, чем чужая тяга; Конг поднял семь истощённых групп. Маэрис замкнула воду. Громов подтвердил земную половину.
Таймер показывал 02:11.
Заражение дошло до двадцать второй опоры; я открыл внутреннюю структуру ВП-0. Четыре врата: западные на Кеплер, северные к лунной базе, южные к марсианской станции, восточные в Сад третьей тишины. Последние не проверяли. За ними могло находиться что угодно, от мёртвого склада до ещё одной цивилизации; Тея бы сказала, что отправлять заражение в неизвестную собственность неразумно.
Поэтому я не отправил.
Вместо этого создал пятый адрес.
Пустой.
Лиора услышала идею и сразу открыла реестр.
– Нельзя создать помещение без помещения.
– Система создала девяносто девять кораблей без кораблей.
– Это ошибки старого флота.
– Значит, используем ошибку как правовой прецедент.
– Так законы не работают.
– Имперские работают, если император переживёт апелляцию.
Она посмотрела на таймер и начала оформлять. Брагин спросил, почему не отправить нить в северные врата к мёртвой лунной базе. Мельников предложил марсианскую станцию. Воронцов назвал Сад третьей тишины: неизвестный объект мог оказаться достаточно пустым.
– Мы не знаем, кто там, – сказал я. – Не бросаю паразита через чужую дверь только потому, что не вижу жильцов.
– А Марс?
– Наш. Пригодится.
– Луна?
– Тоже.
Владение несколькими мирами рождает странную бережливость. Раньше пустая лунная база казалась хорошим местом для космического мусора, а теперь стала недвижимостью. Не просто местом в пространстве, а объектом в имперском реестре. Система уже считала 99 кораблей, которых не было во флоте, принимала временные модули и знала разницу между правом и железом. Я зарегистрировал новую зависимую камеру ВП-0.
«Наименование?»
– Карантин.
«Координаты?»
– Внутри печати.
«Физический объём?»
– Ноль.
«Объект не может содержать внешнюю массу».
– Она свёрнута вдоль поля. Физического объёма тоже почти нет.
Система задумалась.
Таймер 01:54.
Двадцать третья опора почернела.
«Карантинная административная ячейка создана».
Я изменил в печати одно право, и чёрная нить больше не являлась внешним вторжением; стала незарегистрированным грузом, прибывшим через Мост без санитарного допуска; санитарные автоматы ВП-0 отреагировали быстрее военных. Для них взрослый звёздный паразит отличался от банки ржаной закваски только категорией риска.
«Биологическая активность: подтверждена».
«Происхождение: внешнее».
«Разрешение на ввоз: отсутствует».
«Действие: изоляция».
– Мы спасаем два мира тем же правилом, что задержало хлеб? – спросил Громов.
– Хорошее правило, – сказала хозяйка закваски из Пристани по случайно открытому гражданскому каналу.
Связист отключил канал. Поздно. Фраза попала в эфир, и первая санитарная линия получила народное имя «Закваска» ещё до окончания боя.
Казённый язык системы ВП-0 оставался сухим:
«Груз сопротивляется досмотру».
«Рекомендуется привлечь владельца».
– Уже здесь, – сказал я.
«Владелец груза?»
– Владелец крепости.
«Конфликт собственности».
– Именно ради него мы все собрались.
ВП-0 знала, что делать с грузом, и пять санитарных линий включились одновременно. Две исправные, одна потерявшая управление и две погасшие от удара; последние не имели энергии, зато сохраняли статус. Система направила нить к карантинной ячейке.
Паразит сопротивлялся.
Он тянул Кеплер. Я тянул его бумажно. В первый день на планете мне пришлось ползти под десятикратной тяжестью; теперь я удерживал связь взрослого существа массой в несколько Юпитеров с помощью правильно оформленного багажа. У Вселенной превосходно налажено делопроизводство, и иногда это единственное, что стоит между двумя мирами и концом света.
Нить сорвалась с двадцать третьей опоры и вошла в печать. Карантин заполнялся не массой, а правом доступа. Паразит видел адреса, но не мог их использовать. Он напоминал человека, которого впустили в гостиницу, закрыли в номере без дверей и выставили счёт за мини-бар.
Таймер остановился на 01:37.
– Получилось? – спросил Громов.
– Задержал.
– На сколько?
Система ответила:
«Карантинная ячейка сохраняет целостность 4 минуты 12 секунд».
– Ненадолго.
Паразит начал есть саму административную границу, и пустой объём темнел, в структуре печати появлялись сосуды. Через четыре минуты он снова получит Мост, уже зная устройство санитарии; внутри карантина нить создавала копию У-3; сначала трещину, потом сосуды, затем маленький узел. Взрослая особь пыталась превратить правовую фикцию в собственный орган; если успеет, у Солнца появится сердце внутри ВП-0.
– Можно изучать? – спросил Воронцов.
– Вы сейчас серьёзно? – спросил Мельников.
– Очень. У нас четыре минуты живой модели.
Ирина уже снимала данные. За первую минуту проект «Алия-1» получил больше информации, чем за предыдущую неделю, и готовность поднялась с 31 до 34 процентов.
– Пусть растёт ещё минуту, – сказала она.
– Нет, – сказала Ольга.
– Тридцать секунд.
– Десять.
Они сошлись на пятнадцати. Наука и медицина заключили самый быстрый компромисс в истории, потому что объект соглашения ел стены, и за пятнадцать секунд готовность стала 36 процентов; потом сосуд достиг края ячейки, и Ольга приказала прекращать.
– Можно удалить ячейку вместе с содержимым? – спросил Мельников.
– Удаление записи вернёт груз последнему владельцу, – сказала Лиора.
– Кому?
– Взрослому контуру.
– Это хорошо.
– Через нашу печать. Он унесёт копию адресов.
– Значит, плохо.
Земная сторона быстро осваивала имперское право собственности, и личинка Кеплера снова ударила по нити. В этот раз я направил её голод не наружу, а в карантин; молодое сердце почувствовало кусок взрослого поля и начало есть.
Взрослый паразит потянул обратно.
Два существа сцепились внутри нулевого объёма. ВП-0 показывала абсурдную ведомость:
«Входящий незарегистрированный груз: 1».
«Санитарный агент: 1 планетарный носитель».
«Конфликт прав на груз».
– Передай право Кеплеру, – сказал я.
«Планетарный носитель не является лицензированной санитарной службой».
– Лицензирую.
Тея появилась в канале.
– Нужна ставка.
– Сейчас?
– Услуга должна иметь цену.
– Один взрослый паразит.
– Это оплата натурой?
– Да.
– Принимаю.
Кеплер получил первую санитарную лицензию планетарного класса; Тея выдала ей номер СА-ПН-001 и ставку один взрослый паразит за услугу. Земная налоговая попыталась спросить оценочную стоимость оплаты; Лапшин отключил их от военного канала собственноручно.
– Я начинаю понимать Алию, – сказал он.
– В чём? – спросила первая жена.
– Иногда мебель должна треснуть раньше, чем разговор продолжится.
Она уважительно кивнула. Земная дипломатия росла.
Личинка укусила нить.
Не метафорически. В центре планеты молодое сердце создало гравитационную пасть и отрезало часть взрослого поля. Карантинная ячейка вспыхнула. Чёрные сосуды свернулись, адреса исчезли, и ВП-0 выбросила остаток в приёмный контур личинки; паразит попытался удержать, но Алия, Конг, Маэрис и Земля тянули в другую сторону.
Я закрыл ладонь.
Нить оборвалась.
Энергия крепости упала с 19 до 12 процентов, и двадцать три заражённые опоры очистились. Двадцать четвёртая треснула пополам. Золотое кольцо Моста погасло, но не разрушилось.
Система сообщила:
«Внешний доступ отозван».
«Адрес Кеплера защищён».
«Постоянный Мост временно недоступен».
«Ожидаемое восстановление при текущей мощности: 6 часов 40 минут».
Ремонт начался до конца сообщения, и земные инженеры работали с внешней стороны С-0, титаны с внутренней улицы, автоматы ВП-0 держали геометрию. Треснувшую двадцать четвёртую опору нельзя было заменить: запасной не существовало; её стянули шестью земными сверхпроводящими дугами и слоем кеплерской формации.
– Временно? – спросил Громов.
– До полной переборки, – сказал инженер.
– Сколько выдержит?
– Если не бить звездой, годы.
– А если бить?
– Не надо.
Технический совет был разумным и совершенно бесполезным; две погасшие санитарные линии требовали по двенадцать килограммов руды для аварийного сердечника. Третья восемь. Всего 12 + 12 + 8 = 32 килограмма из свободного резерва. Он уменьшился 1547 → 1515 килограммов. Восстановление физического Моста ускорилось до пяти часов десяти минут, но открывать его до проверки заражения запрещалось, и канал данных держался через С-0, задержка 43 секунды. Сорок три секунды раньше казались чудом после сотен световых лет; теперь за них мать успевала трижды спросить, почему дочь на Кеплере не отвечает.
Служба связи открыла семейные окна, и люди увидели друг друга, убедились, что города стоят, и начали жаловаться на задержку: это был лучший признак сохранённой цивилизации. Торговые грузы остановились. Медицина получила приоритет. Две срочные земные операции, запланированные с кеплерским гелем, перенесли в С-0 и провели на месте, и один титанский пациент не мог пройти физически, поэтому Ольга консультировала его врачей через задержанный канал.
Мост был закрыт, но союз продолжал работать вокруг закрытия, и хорошая система отличается не отсутствием аварии, а количеством способов не умереть, пока её чинят. С начала солнечного удара новая полночь не прошла; мои характеристики оставались 33 347, 33 348 и 33 348, боевой потенциал 100 043. Обаяние 918. Паразит ударил по инфраструктуре, но не украл ни одного личного очка. ВП-0 добавила новое правило: любой внешний звёздный сигнал проходит карантин до получения адресов, и старые врата Луны, Марса и Сада третьей тишины закрылись отдельными печатями. Мост сохранил две.
– Теперь безопасно? – спросил Брагин.
– Теперь знаем один способ атаки.
– Это не ответ.
– Это единственный честный ответ после первого нападения.
Безопасность не являлась обещанием, что враг больше не придумает; она являлась нашей скоростью придумать раньше следующий заслон. На Земле люди выдохнули. На Кеплере личинка впервые прислала не страх и не голод.
Удовольствие.
Она съела кусок взрослого паразита и решила, что хочет ещё.
– Хорошая девочка, – повторила Алия.
На этот раз никто не спорил, и личинка переваривала взрослое поле медленно; не потому, что кусок был велик. Потому что вместе с энергией пришла память чужого пути: звёзды, которые взрослая особь уже ела, пустые системы, следы других носителей. Ирина сохранила только карту и закрыла эмоциональный поток; молодое сердце не обязано было за одну минуту переживать тысячелетия родительского голода.
– Там есть другие? – спросил Воронцов.
– Были, – сказала она. – По крайней мере три взрослых следа. Один ушёл к центру галактики, два потеряны.
– Значит, после Солнца война не закончится?
– После Солнца у нас будет Кеплер, Творец и оружие, способное победить одного.
– Хороший ответ, – сказал я.
Не требовалось уменьшать нынешнюю победу страхом перед бесконечной вселенной. Наоборот. Если за следующим горизонтом есть ещё паразиты, Империи двух миров будет куда расти; Алия почувствовала отзвук памяти и сжала меч.
– Сначала этот.
– Всегда сначала тот, кто рядом.
Молодая личинка закончила первый цикл пищеварения и передала ВП-0 часть чистой энергии, и крепость поднялась с 12 до 13 процентов. Мелочь. Но это был первый мегаватт, который Солнце вернуло через зубы Кеплера; Тея зарегистрировала платёж по санитарной лицензии как частично исполненный.
– Остаток? – спросил я.
– Один взрослый паразит минус съеденный кусок.
– Срок?
– До полного взыскания.
Взрослая особь стала официальным должником Империи; я начинал любить звёздное право; связь данных сохранилась через С-0 с задержкой 43 секунды. Физический путь закрылся. Тридцать восемь тысяч четыреста восемнадцать землян остались на Кеплере, восемь миллиардов на Земле, а между ними погасшее кольцо.
Мост мы спасли.
Проверка продолжилась и после ремонта.
Сначала через кольцо отправили свет; он прошёл и вернулся чистым. Потом радиосигнал. Потом металлический шар массой один килограмм; шар появился на Земле, пролежал десять минут в карантине и не попытался съесть лабораторию. Четвёртым пошёл санитарный автомат. Добровольцев среди машин не спрашивали, но он всё равно запросил цель поездки.
– Проверка безопасности, – сказала Ольга.
«Вероятность повреждения?»
– Четыре процента.
«Допустимо».
Автомат прошёл, проверил себя, вернулся и выставил людям замечание: земная камера имела на 0,3 процента больше пыли, чем имперская.
– Значит, работает, – сказал Громов.
– Значит, у вас грязно, – сказала Ольга.
Пятым грузом стала пустая коробка, шестым – вода, седьмым – ржаная закваска в герметичном контейнере, и хозяйка настояла: если взрослая нить пережила санитарный протокол, нормальный колониальный организм обязан доказать превосходство.
Закваска прошла.
Система ВП-0 изменила её категорию с «неизвестной боевой ценности» на «проверенный союзный микроорганизм», и пекарня Пристани вывесила сертификат раньше, чем физический Мост открыли людям.
Первым человеком пошёл Громов.
– Почему командир? – спросил Мельников.
– Потому что отвечаю за земную сторону.
– Можно отправить техника.
– Техник нужен чинить, если я застряну.
Он прошёл в С-0, вернулся, показал две руки, две ноги и потенциал 47 без изменений. Второй была Ольга. Третьей Анна Зорина. Только после них открыли медицинское окно. Полная пропускная способность не восстановилась, и одна санитарная линия работала на 72 процента, две на 40, две проходили очистку. Безопасный поток составлял 4400 человек в сутки вместо 10 000, грузовой 160 тонн вместо 240; энергия ВП-0 после ремонта поднялась с 12 до 16 процентов.
– Временно, – сказал инженер.
– До чего? – спросила Тея.
– Пока заменим двадцать четвёртую опору и переберём три линии.
– Руда?
– Ещё 68 килограммов.
– После войны.
Свободный резерв 1515 килограммов оставался закрытым, и мост работал достаточно для медицины и военных. Комфорт мог подождать. За пять часов десять минут изоляции поступило 61 204 семейных сообщения. После открытия сеть доставила их все, создав новый кризис: жители Пристани одновременно получили десятки вопросов «ты жив?» и начали отвечать. Задержка канала исчезла. Зато родители требовали видео, супруги объяснений, работодатели подтверждения, что солнечная война считается уважительной причиной отсутствия.
Лиора выпустила одно постановление: считается.
Вера Антонова проспала закрытие Моста целиком. Её мать прислала фотографию. Первый ребёнок двух миров лежал в кроватке, пока взрослый паразит массой в несколько Юпитеров спорил с личинкой за адрес планеты.
Алия посмотрела и сказала:
– Ради неё тоже.
– Ради всех.
– Она маленькая. Ей первой.
Имперская система приоритетов снова стала предельно ясной, и из карантинной ячейки удалось сохранить копию чёрного узора: не живую ткань, а последовательность команд. Ирина разложила её на семь пакетов; первый искал С-3, второй – производственные склады, третий – океан, четвёртый – панцирь, пятый – личинку, шестой – врата. Седьмой содержал приказ древним узлам признать взрослого носителя.
– Он отправил всё до обрыва, – сказала она.
– Что ответило?
Карта Кеплера зажглась семью точками.
Четыре зелёные.
Три чёрные.
Р-2. Р-4. С-5. Мост был не единственной дверью, и пока мы спасали её, три комнаты внутри дома уже открылись врагу; теперь требовалось пережить то, что паразит успел отправить до обрыва.
Открыть в читалке