Сигнал ушёл в семь направлений. Не к людям. К древним системам Кеплера.
Р-1, Р-2, Р-4, С-3, соседний сервисный город С-5, океанский контур К-ОК-1 и центральный удерживающий панцирь получили одну команду вида:
«ВЗРОСЛЫЙ НОСИТЕЛЬ ПРИБЫЛ».
«МОЛОДАЯ ОСОБЬ ПОДЛЕЖИТ ВОЗВРАТУ».
Четыре узла отказали. С-3 признала мою печать. Р-1 выполнял производственный план. Океанский контур слушал Маэрис. Центральный панцирь находился под прямым правом администратора.
Три ответили взрослому паразиту.
Р-2 закрыл хранилища с 72 000 килограммов сырой массы и начал перестраивать очистительные кольца в передатчик, и Р-4 захватил земные буровые комплексы вместе с тридцатью шестью инженерами и сорока титанами охраны. С-5 отключил локальные зоны земной тяжести и открыл древний транспортный колодец к сердцу Кеплера.
– Предательство? – спросил Громов по каналу.
– Память приоритета, – сказала Ирина. – Эти системы строили до пленения личинки. Для них взрослая особь выше администратора полигона.
– Значит, предательство.
– Машины не обещали верность.
– Сейчас научим, – сказал я.
Архив С-3 нашёл источник правила. За девять тысяч лет до нашего боя Создатели ещё не считали взрослых паразитов врагами. Они пытались приручать их, использовать как звёздные корабли и возвращать молодых особей в естественные стаи. Протокол сохранения вида гарантировал: если взрослый носитель предъявляет родственный сигнал, полигон обязан открыть молодую особь. Потом один взрослый носитель поглотил колонию, три луны и флот, который вышел ему навстречу. После этого Создатели изменили политику, построили удерживающий панцирь и начали создавать Творцов. Но три производственных узла не получили обновление: их закрыли раньше.
– Значит, это не предательство, а ошибка версии, – сказал Белов.
– Ошибка версии, которая отдаёт планету звёздному хищнику, всё равно получает меч, – сказала Алия.
Земные программисты одобрительно записали. Некоторые принципы поддержки старых систем универсальны.
Я отправил во все города экстренный патч: «Взрослый носитель, питающийся разумной цивилизацией, классифицируется как враждебный. Родственный сигнал не создаёт права собственности». Четыре зелёных узла приняли. Три чёрных отказали, потому что не признавали обновления от локального администратора во время активного родительского вызова.
Пришлось доставлять аргументы физически.
Система отметила три мятежные территории внутри моей Империи. С их стороны это было очень невежливо, особенно после всего, что я потратил на пробуждение инфраструктуры.
Мы разделились.
Тея и Мейла пошли в Р-2 спасать руду; Яра повела группу в Р-4 за людьми. Ирина осталась в С-3, блокируя команды; я с Алией и Конгом направился к С-5, потому что открытый колодец вёл к личинке.
– Почему я не к врагу? – спросила Веста.
– Ты без половины брони.
– Осталась половина.
– Помоги Яре.
– Там враг?
– Автоматические шахтные машины.
– Большие?
– Очень.
Она ушла довольной.
Р-2 находился в производственном слое, где тяжёлую гравитацию использовали для очистки руды, и заражённый узел закрыл шестнадцать дверей и запустил кольца в обратную сторону. Вместо отделения примесей они собирали 72 000 килограммов сырья в один свёрнутый блок; если передатчик завершится, взрослый паразит получит не всю массу физически. Получит резонансный ключ и сможет тянуть остальное через планету; Тея вошла в управление с правами казны.
«Материал зарезервирован протоколом сохранения вида».
– Материал принадлежит Империи.
«Приоритет взрослого носителя выше локальной собственности».
– Покажите договор.
Узел не имел договора.
– Тогда операция является безвозмездным изъятием государственного имущества.
«Биологическая необходимость не требует оплаты».
– Ошибка.
Она начислила взрослому паразиту плату за 72 000 килограммов по максимальной военной ставке, портальный сбор, санитарный сбор, штраф за внеплановую обработку и обеспечение в размере самого передатчика. Система Р-2 попыталась посчитать. Платёж превышал все доступные активы взрослой особи, кроме её собственного тела; Тея наложила арест на передатчик как обеспечение долга. Кольца остановились на 61 проценте. Мейла в это время физически разрубила три заражённых привода и зафиксировала блок руды корнями формации.
– Ты победила древний протокол счётом? – спросила она.
– Нет. Арестом имущества.
– Разница?
– В основании.
Мейла решила, что казна страшнее хищных растений, и впервые записалась на урок права. Р-4 сопротивлялся иначе. Земные буровые комплексы стояли в сыром хранилище, а шахтные автоматы окружили тридцать шесть инженеров и сорок титанов. Машины не стреляли. Выстраивали транспортный коридор, чтобы передать людей взрослому носителю вместе с оборудованием; Яра вошла через боковую шахту. Веста через стену.
– Был вход, – сказала Яра.
– Теперь два.
Первый шахтный автомат весил сто двадцать тонн; Веста схватила его за ковш, развернула и положила поперёк коридора. Второй попытался обойти. Яра перерезала управляющие тяги. Третий включил поле 30 `g`. Для земных инженеров это было смертельно; Яра накрыла их собственным контуром, Веста подняла генератор вместе с полом и бросила в пустую шахту.
– Сколько машин? – спросила Яра.
– Двадцать восемь, – ответил инженер.
– Теперь двадцать семь, – сказала Веста.
Через минуту двадцать.
Машины были ценными, древними и ремонтопригодными. Яра приказала отключать. Веста услышала слово «пригодными» как «достойными» и продолжила проверку боем; в итоге шестнадцать автоматов сохранили корпуса, семь потребовали капитального ремонта, пять перестали быть уверенными в собственной форме. Все семьдесят шесть людей и титанов вышли; земной начальник смены поблагодарил Яру. Потом Весту. Потом увидел, как она несёт оторванный ковш в качестве трофея, и решил не спрашивать, кто оплатит стену. Тея всё равно выставила счёт взрослому паразиту.
Транспортный переход между С-3 и С-5 должен был занять семь минут. Занял две. Заражённый город сам тянул нас к колодцу, считая мою печать ключом, который нужно доставить взрослой особи. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становилась тяга, и на первой минуте транспорт ускорился на двадцать процентов. На второй перестал принимать торможение; Ирина пыталась перехватить удалённо, но С-5 считал её команду помехой младшей системы.
– Выпрыгиваем? – спросил Конг.
– На скорости четыреста километров в час?
– Да.
– Подождём дверь.
– Слабый транспорт.
Алия поставила меч поперёк кабины, и когда переход открылся, она вонзила клинок в направляющую; транспорт прошёл ещё триста метров, вырезая золотую борозду, и остановился в двенадцати шагах от площади. Конг выглядел разочарованным. Прыжок нравился ему больше.
– Ловушка, – сказала Алия.
– Да.
– Входим?
– Конечно.
Ловушка, которую видишь, превращается во вход, особенно если хозяин уверен, что ты добыча. С-5 был похож на С-3 и тоже построен под человеческий размер, но оставался тёмным: вся энергия шла к центру. Полы держали 9,8 `g`, локальные поля отключились. Конг и Алия двигались нормально. Мне десятикратная тяжесть давно не мешала. Двадцать земных операторов остались у входа: их тела ещё не выдерживали такую тяжесть.
В тёмных окнах стояли вещи Создателей, и чашки, инструменты, детские игрушки, всё покрыто тонкой пылью. Последние люди ушли отсюда тысячи лет назад, а город всё ещё ждал возвращения, настолько терпеливо, что принял голос паразита за приказ хозяев. Мне стало тоскливо не из-за пустоты, и пустые города я уже видел. Из-за аккуратно задвинутого стула возле окна; кто-то перед уходом поставил его на место, как будто вернётся вечером. Через несколько минут в реестр вошли 38 418 новых жителей; стул наконец дождался людей, только не тех.
Не то чтобы это было так уж важно. Просто иногда цивилизации возвращаются домой не собственными ногами, а потомками, которые ничего не помнят и всё равно ставят чайник на ту же плиту. Улицы наполнял низкий звук. Не сигнал тревоги. Биение взрослого сердца, переданное через заражённую сеть, и каждые сорок семь секунд окна дрожали.
– Город зовёт её, – сказал Конг.
– Не город. Протокол.
– Разница?
– Город можно вернуть. Протокол переписать.
На центральной площади стояли 2400 санитарных автоматов, и меньше, чем в С-3, зато все активные. Они не атаковали. Образовали проход к колодцу и поклонились.
«Администратор базовой линии прибыл».
«Передайте молодого носителя взрослому».
– Нет.
«Отказ противоречит протоколу сохранения вида».
– Сохранение кого?
«Гравитационных носителей».
– Взрослый съест молодую.
«Слияние сохраняет массу вида».
Для древней машины личность личинки не имела значения. Масса осталась бы внутри взрослой особи, а значит, вид формально ничего не терял.
– А титаны? – спросил я.
«Обслуживающая линия эвакуируется при возможности».
– Люди?
«Базовая линия завершила функцию».
Алия подняла меч.
– Плохой протокол.
– Согласен.
Я открыл административный слой. С-5 ссылался на правило Создателей первого расширения, и оно стояло выше городского владельца, выше планетарного администратора и ниже только прямого решения базовой цивилизации.
Та цивилизация исчезла.
Зато базовая линия снова жила в Пристани; я подключил 38 418 земных жителей Кеплера к гражданскому реестру С-5. Не администраторами, а населением. Город, который считал свою функцию завершённой, внезапно получил людей, ради которых был построен; подключение не переселяло их физически, и Пристань и Маяк оставались домами. С-5 получил статус третьего человеческого города и обязанность подготовить жильё после кризиса.
– Мы только что стали жителями города, где никогда не были? – спросил Денис по гражданскому каналу.
– Зарегистрированными будущими жителями, – сказала Лиора.
– Налоги?
– Пока нет.
– Тогда согласен.
Тея записала возможность будущего изменения. Денис пожалел, что спросил. Город включил 6200 жилых объектов, школу, медицину и транспорт, и энергия выросла с 4 до 17 процентов. Локальная тяжесть в центральных улицах упала до 1 `g`; двадцать земных операторов смогли войти и поставить гражданские печати.
Древнее правило базовой линии стало не лазейкой, а новой моделью защиты, и пока в городе зарегистрирован живой человек, протокол взрослого паразита не мог объявить функцию цивилизации завершённой. Лиора немедленно распространила гражданские реестры на Р-1, Р-2, Р-4 и шесть соседних сервисных городов; Кеплер защищала не только моя власть. Присутствие людей, ради которых полигон создавался. Паразит пытался забрать молодую особь как часть вида; мы отвечали другой принадлежностью: планета уже была домом цивилизации.
«Базовая линия присутствует».
«Функция обслуживания возобновлена».
«Протокол эвакуации требует защиты населения».
Взрослая команда столкнулась с более старым правилом: город обязан сохранить людей внутри себя, и санитарные автоматы развернулись к колодцу. Чёрная команда попыталась вернуть их; семь линий прошли по площади и включили старый приоритет. Первые триста автоматов замерли; потом один повернулся обратно к нам, потому что в его реестре уже стоял живой житель Пристани. За ним второй. Третий.
Гражданский статус распространялся по сети не как приказ, а как присутствие, и две тысячи четыреста машин выбирали между древним взрослым носителем и человеком, которого пока никогда не видели. Победил человек, потому что город существовал для него. Автоматы построили семь санитарных цепей вокруг колодца. Чёрная гравитация ударила снизу. Первая цепь удержала 0,4 секунды. Вторая 0,7. Третья 1,2 секунды. Каждая передавала следующей форму удара, и к седьмой цепи С-5 научился держать взрослый импульс четыре секунды.
– Они адаптируются, – сказал Конг.
– И паразит.
– Значит, кто быстрее.
– Теперь понимаешь войну технологий.
– Драка, где оружие думает.
Достаточно точное определение.
Я направил патч через семь цепей. Взрослый приоритет попытался съесть команду, но каждый санитарный автомат добавил к ней запись о живом населении. 2400 независимых подтверждений.
«БАЗОВАЯ ЛИНИЯ ПРИСУТСТВУЕТ».
«ЗАЩИТА НАСЕЛЕНИЯ ВЫШЕ ВОЗВРАТА НОСИТЕЛЯ».
С-5 принял обновление.
Чёрные линии на площади погасли, и колодец остался, потому что являлся уже не командой города, а физической нитью паразита.
– Вот теперь город наш? – спросил Конг.
– Был наш. Теперь вспомнил почему.
С-5 восстановил локальные поля. Биение сердца стало тише. Две тысячи четыреста автоматов перекрыли улицы к центру.
Но колодец уже открылся.
Из глубины поднималась чёрная гравитация, и взрослый паразит успел зацепиться за удерживающий панцирь и тянул молодое сердце через семь искусственных слоёв.
В Р-2 Тея сообщила:
– Передатчик остановлен на 61 проценте. Руда цела.
В Р-4 Яра вышла на связь среди звука падающего металла.
– Люди целы. Машин почти нет.
– Сколько почти?
Веста появилась в кадре с оторванным буровым ковшом.
– Теперь нет.
Три узла-предателя вернулись под контроль, и никого не казнили, потому что казнить было некого. Инженеров спасли, охрана выполнила приказ, автоматы следовали старому корню; виновный находился вокруг Солнца и уже числился должником казны, военным противником и будущим поставщиком семи сердец. Мне нравилось, когда список ролей врага заранее включал трофей.
Земная сторона назвала подход чрезмерно уверенным; Тея попросила подождать окончательной инвентаризации, прежде чем оценивать уверенность. Алия просто спросила, какое сердце будет первым; у нашей Империи существовали разные школы оптимизма, и все вели к разделу добычи. Паразиту оставалось только достаточно долго прожить, чтобы подписать акт передачи; подпись при его отсутствии обещала поставить Тея. Нотариус уже нашёлся добровольный. Земная сеть назвала это восстанием машин, потом контрпереворотом городов, потом победой гражданского общества Кеплера. Все три заголовка преувеличивали. Тея предложила четвёртый: «Империя восстановила контроль над активами без потери руды».
Его никто не перепечатал.
Жители Пристани получили уведомление о регистрации в С-5 и начали выбирать будущие улицы, и за первый час пришло 14 000 заявок на квартиры, хотя город ещё соединялся с сердцем паразита чёрным колодцем.
– Люди не боятся? – спросила Мейла.
– Боятся, – сказал я. – Поэтому хотят выбрать лучший вид заранее.
Одна улица выходила к древнему парку, другая к транспорту, третья к площади с колодцем, и последняя получила меньше всего заявок, но не ноль. Семьсот двенадцать человек считали близость к межзвёздной аномалии преимуществом для научной работы.
Воронцов записался первым.
С-5 перестал быть узлом-предателем быстрее, чем успел стать городом. Лиора назначила временный совет из шести жителей Пристани, шести представителей Кеплера и Ирины как хранителя систем. Заселение отложили до закрытия колодца. Мы не стали наказывать город за древнюю ошибку. Вместо этого забрали инфраструктуру, обновили закон и добавили население. Успех снова требовал не отречься от собственности, а управлять ею наглее и умнее прежних владельцев. Р-2 сохранил все 72 000 килограммов сырой массы. Передатчик разобрали и превратили в пятую очистительную линию. Ожидаемый срок переработки сократился на двое суток.
Тея не сняла долг со взрослого паразита, и захваченный передатчик, простой производства и повреждения Р-4 добавила к счёту. Итоговая сумма потеряла смысл для земных валют, поэтому обеспечением назначили семь управляющих сердец.
– Нам как раз нужны семь, – заметила Мейла.
– Совпадение, – сказала Тея.
Никто не поверил. Казна нашла законный путь заранее считать будущий трофей своей собственностью, и Р-4 сохранил 38 000 килограммов и четыре земных буровых комплекса. Из двадцати восьми шахтных автоматов шестнадцать возвращались в строй за сутки, семь за неделю, пять шли на детали. Погибших не было. С-5 получил жителей, 2400 санитарных автоматов и будущее, и предательством перестало быть всё, кроме древней команды, которую мы изолировали в колодце.
Ирина сравнила три случая. Р-2 выбрал взрослого носителя ради сохранения материала вида, Р-4 – ради производственного оборудования, С-5 – ради прямого пути к личинке. Одна команда использовала разные функции узлов, не ломая их. Паразит не заражал машины в земном смысле, а убеждал древние правила, что является законным владельцем.
– Значит, он тоже администратор? – спросил Брагин.
– Биологический источник прав, – сказала Ирина. – Система строилась на его виде. Для части ранних узлов взрослый сигнал подобен корневому сертификату.
– Можно отозвать?
– Мы только что отозвали гражданским присутствием. Но в центральном панцире правило старше городов.
– Кто выше?
– Творец.
Все посмотрели на меня.
– Пока Волшебник пятого уровня, – напомнил я.
– Система рекомендовала шестой, – сказал Брагин.
– Творец выше шестого. Найду промежуточный путь.
Не то чтобы ступени профессии были так уж важны. Просто до сих пор каждая дверь утверждала, что мне нужен следующий ключ, а потом открывалась, когда я достаточно убедительно объяснял, кому принадлежит здание.
Колодец являлся последней дверью.
Из него шёл не только голод. Корневое право взрослого носителя. Если оно коснётся личинки, все обновлённые города снова получат команду, теперь уже подписанную самим сердцем Кеплера, и до контакта оставалось, по оценке Ирины, девять минут.
Санитарные автоматы начали эвакуировать древние вещи с нижних улиц, и не потому, что чашкам угрожала смерть. Потому что город классифицировал их как имущество будущих жителей; стулья, инструменты и игрушки перемещались в защищённые комнаты. Один автомат принёс тот самый аккуратно задвинутый стул и спросил нового владельца; реестр выбрал Веру Антонову как первого ребёнка базовой линии, родившегося на Кеплере.
– Ей велик, – сказала мать Веры по каналу.
«Ожидаемый срок соответствия: 6 лет».
– Тогда храните.
С-5 создал первую музейную запись и продолжил готовиться к бою. Ещё пять минут назад город отдавал планету паразиту, а теперь уже сохранял стул для девочки, которая пока не умела сидеть. Иногда обновление версии действительно меняет характер машины. Заодно город открыл проект детской базовой линии и запросил будущего владельца. Алия приказала оставить поле пустым. Система предложила «династический резерв». Первая жена закрыла окно так быстро, что С-5 на всякий случай удалил слово «оптимизация» ещё из трёх форм. Но сигнал взрослого остался в самом глубоком месте, и колодец С-5 вёл прямо к нему.
Открыть в читалке