Я вышел на сцену и сказал:
– Сегодня вы увидите, как возникает спектакль.
В третьем ряду мужчина с белой карточкой поднял руку.
– А смотреть можно молча?
– Именно для этого белая карточка.
– Тогда зачем я поднял руку?
– Это уже ваше участие.
Он опустил руку и карточку, явно недовольный тем, как быстро нарушил собственный замысел.
Я продолжил. Объяснил, что у нас есть незаконченная пьеса, девять незаконченных историй, система, которая предлагает связи, и люди, имеющие право отказаться. На словах «право отказаться» одна из приглашённых встала и спросила, можно ли сначала узнать, от чего именно.
Ариадна вывела первую инструкцию: `АКТЁРЫ ЧИТАЮТ СЦЕНУ ДО ПЕРВОГО НЕСОГЛАСИЯ. ЗРИТЕЛЬ ОСТАНАВЛИВАЕТ`.
Тимур и Лидия Павловна начали сцену у лестницы. По тексту супруги после двадцати лет брака выбирали, кому достанется верхняя ступень. На четвёртой реплике женщина с синей карточкой сказала:
– Стоп. Почему они вообще делят лестницу, если квартира общая?
Я приготовился объяснить метафору, но мужчина с красной карточкой уже вышел на сцену и предложил перенести лестницу к стене. Тимур спросил, продолжать ли текст. Приглашённая участница хотела знать, зачем её посадили возле женщины, которая всё время плачет. Женщина ответила, что не плачет, у неё аллергия на театральную пыль. Стас из прохода сказал, что пыль вчера убирали. Людмила Андреевна, стоявшая у двери, возразила, что вчера убирали фойе.
Через три минуты обсуждали лестницу, пыль, право менять авторский текст и качество уборки. Спектакль исчез.
Я поднял руку. Труппа замолчала, потом замолчал первый ряд, затем остальные. Даже Ирина Сергеевна перестала писать.
Пауза получилась безупречная. Я стоял в центре света, смотрел в зал и не произносил ни слова. Обычно в такую минуту я точно знаю, чего жду: вдоха перед нужной репликой, чужой ошибки, которую можно превратить в ход, или хотя бы звонка телефона. На этот раз я не знал.
Поэтому молчал дольше.
С пятого ряда поднялась пожилая женщина с красной карточкой. До этого она сидела рядом с одним из приглашённых и записывала что-то на обороте билета.
– Раз уж вы закончили, можно я скажу?
Судя по лицу Веры, пауза не считалась законченным выступлением. Но возражать было поздно.
– Говорите.
– Мы тут всё время выясняем, кто что должен делать, а кто зачем пришёл, никто не спросил. Давайте по очереди. Одно предложение. Я пришла посмотреть репетицию, потому что никогда не видела, как актёры ошибаются. Теперь вы.
Она показала на мужчину рядом. Тот сказал, что получил приглашение из-за истории, которую не хочет рассказывать, но хочет понять, почему его позвали. Следующая женщина пришла с дочерью, потому что дочь собирается в театральный. Мужчина с белой карточкой признался, что жена купила билет, а он рассчитывал тихо посидеть.
Круг пошёл по залу без моего разрешения. Люди говорили коротко, иногда пропускали очередь. Одна приглашённая сказала только: «Я хотела проверить, можно ли уйти», – и ушла. Вера отметила отзыв, Рая открыла дверь, деньги вернули на карту прежде, чем женщина спустилась с крыльца.
Дальше ответы стали менее удобными. Тимур пришёл играть и надеялся, что зрители не полезут в текст. Лидия Павловна пришла проверить, можно ли пережить открытый вечер и не возненавидеть всех присутствующих. Стас пришёл, потому что по графику у него смена, но хотел понять, кто разрешил повесить карточки на его лестницу. Рая собиралась посмотреть, найдётся ли применение костюмам, которые не подходили ни одной действующей постановке.
Один из приглашённых сказал, что ему позвонила сестра и попросила прийти вместо неё. Вера остановила круг, проверила согласие и выяснила: сестра могла привести сопровождающего, но передать приглашение не могла. Мужчина обиделся не на правило, а на сестру, которая опять не прочла письмо до конца. Деньги он не платил, поэтому возвращать было нечего. Ему предложили остаться обычным зрителем без доступа к истории. Он согласился и сменил красную карточку на белую.
Ирина Сергеевна спросила, кто принял решение. Вера назвала себя, показала строку согласия и внесла в журнал. На это ушло две минуты. Никакая машина не взяла ответственность, но и человек не прятался за ней.
Когда очередь дошла до Ирины Сергеевны, она сказала:
– Я пришла выяснить, кто ответит, если сегодня кому-нибудь станет хуже.
После неё должен был говорить я.
– Я пришёл поставить спектакль, – сказал я.
Пожилая женщина посмотрела на пустую сцену.
– Пока не поставили.
– Пока нет.
Это была первая моя реплика за вечер, которая ничего не улучшила. Именно поэтому разговор наконец двинулся дальше.
Открыть в читалке